Снова,
Хименес

Посох держа на плече,
смотрит пастух отрешенно,
как расплываются сосны
там, на краю небосклона;

тянется пыльное стадо,
тихое в час этот поздний,
и бубенцы под луною
все монотонней и слезней.

В белых туманах укрылся
хутор. Ни света, ни луга -
только сквозящая всюду
вечная чья-то разлука.

Речка в себе затаилась,
и, хоть не видно протоки,
из тишины непроглядной
слышно, как воды глубоки.

Все расплывается. Глухо,
словно над вымершим краем.
Лишь под луной золотою плач
бубенцов нескончаем.

Перевод А. Гелескула