Тело как развалина на завалинке. Валялась на диванчике сущим обломовым двадни, пока читала "Бесов". Ой какая ощущается хилость, ей-богу, частый моцион, вот что нужно. Хотя сегодня звали гулять, но я ж не пошла. Старушка с пухлыми ногами. Ладно, не будем углубляться в физиологию.
Ну что сказать о "Бесах". Спектакль Вайды, который я видела года два назад, ещё не читая романа, был сильно похож на дайджест. Оказалось, на очень точный дайджест. Нет наверное более неровного писателя чем Достоевский, вот просто нет. Всё намешано, все идеи свалены в кучу, все перепутано. Например, Ставрогин это же лицо выдранное из романа 20-х годов, у него иногда проскальзывает и в осанке, и в речах что-то ну совсем романическое, печоринское. И суть образа тоже печоринская - мол, чувствую в себе силы необъятные, а распорядиться собой не могу. Конечно, герой времени Лермонтова ещё не доходил до явной подлости и до явного убийства, хотя застрелил же Печорин Грушницкого. На дуэли, но застрелил. Ставрогин просто доходит до больших крайностей, доводит себя до состояния паука в банке. Печорин бы не покончил жизнь самоубийством, ему не позволила бы гордость.

Поголовно все в горячке, все не в себе, все одержимы. Катастрофа, не роман. Слишком много крови, истерик, слез, смертей - нереалистично. Тут для Достоевского конечно главное отразить основную мысль, эпиграф - когда одержимые бесами библейские свиньи прыгают с обрыва. Его герои так и попрыгали все. Верховенские оба прописаны изумительно. Старшего жалеешь потому что жалок. Забавно, как измывается над ним Достоевский в первых главах, чуть ли не топчет литературно, но именно ему доверяется раскрытие основной концепции в финале.
Очень неровный роман, и написан что-то уж совсем небрежно. В этой небрежности проступает 20 век. Вообще мне все мерещится, что за окном, где-то, прямо сейчас бедняжка Степан Трофимович, вооружившись зонтиком, начинает свой скорбный путь.