Все-таки умудрилась я сегодня перепутать время, опоздать на репетицию на полчаса (когда она всего-то час на час была) , прибежать туда невыспавшаяся, не позавтракавшая и злая. В итоге весь день чувствую себя разбитой и уставшей.

Так что - теперь я поняла, что я против переведения стрелок. (раньше меня эта проблема не особо волновала)

Лея, Лея. Всякие игры, осуществляемые в эпоху повышенной младости. Игры в дружбу и в любовь. Так легко предчувствовать что-то великое.
А потом цинизм, разлуки, отторжения.
Жизнь стареет, приходится смазывать ей щеки коллагеном; легкое комфортное желание становится вместо сильной угловатой, некрасивой страсти.

В Жж Дмитрия Воденникова:


"...Любая мечта – для удобства. Не для правды, не для самоосуществления, не для понимания, кто же ты на самом деле, а для придумки о себе, для накопления лжи о себе, для не-любви.

И никто здесь не исключение.

...Кажется, вот ведь естественное желание человека – мечтать. И все общество, и весь телевизор, и ЖЖ, и все общие песни и стихи, все эти девичьи слезы в конце мелодрам, все эти комиксы для мальчиков, да вообще вся культура – только на это и работает (как огромный свечной заводик отца Федора). На мечту.


Только что ж ты, сволочь, мечтаешь так по-мертвому?


– А потому что мы ВСЕ так мечтаем.

– Но ведь мечта вообще не самое главное. "

Ветка сирени, ветка сирени. Посмотрела взнервленный, немного банальный фильм Лунгина. Рахманинов (Цыганов) не тот, в нем нет таланта, витальности, мощи и темперамента, есть только расстроенные нервы - ведомый как бычок своими женщинами.
Сказка про белого бычка.
Смысл жизни ему конструирует жена, источниками вдохновения выступают другие музы.
У меня жиденько все, от волос до исполнения каприсов Карг-Элерта. Противно. Хочется дождя и сирени, а вот какая проза.

Иногда я чувствую, что это просто необходимо.

Например, когда начальник на работе уговаривает ехать на гастроли перед самым конкурсом, а в тебе говорит синдром отличницы - выложиться по полной, сделать на совесть, получить одобрение. Всегда была отличницей: в школе, в институте. Да, это действительно желание одобрения. Какого-то особенного бонуса в отношениях. Надо быть осторожней с этим синдромом - понятно, что не удастся угодить всем, и конфликты неизбежны.

Или, как быть в ситуации, когда вновь и вновь пережевываются семейные проблемы; это как воронка, куда уходят силы и энтузиазм. Ненавижу конфликты, пресловутые принципы, сжигание мостов. Господи, да неужто заняться больше нечем, как разрушать гармонию в себе и окружающих? Как говорить "нет", и не участвовать в эмоциональных баталиях? Пора, пора научиться.

Но самое сложное - сказать нет самой себе в неких жизненных мелочах. Не засиживаться за компьютером часами, тупо глядя в монитор, когда наутро необходимо быть бодрой и отдохнувшей. Вот он, секрет счастья. (встает, идет спать)

Качнуло в другую сторону, словно подморозило мой энтузиазм. Сегодня я опять не могу найти это ощущение очень открытого горла, когда звук вдруг вырывается на свободу. Сочный, плотный, медовый. А не тусклый и безжизненный, как обычно.
Бли-ин. Произведения-то готовы. А звук-то где?

(Слушаю Эммануэля Паю – флейтист отменного вкуса и широкого кругозора, скажем так. Профи величайший, умеет на флейте практически все. Но опять же не Гэлуэй, и даже не Шэрон Безали)

Все дело в весенней круговерти. Кое-как отмазалась от поездки в Казахстан, да и вообще, пора уже уволиться. Много тревожных мыслей сейчас, и много их еще впереди. Тает снег, льдины, а на них плывет мой безбожно маленький мамонтенок.

Я должна восстановить репетиционный настрой. Как это сделать? С помощью простых и методичных проигрываний упражнений. Честно говоря, я уже начинаю волноваться, что не справлюсь с ожидаемой нагрузкой, с собственными амбициями, реализованными и в особенности - нереализованными. Сейчас вот мне захотелось сыграть сольный концерт. Что будет завтра?
Профессия музыканта, при здравом размышлении, начинается со спорта. Стадия учебы - это стадия спорта, бега на короткие дистанции. Чем дальше в лес, тем большей длины забеги. Иногда пропадает столь необходимое ощущение простоты, легкости, радости и света, который приносит музыка.
То есть, иногда происходит то, на что трудно найти настройщика - ведь расстраиваются нервы.

(Отсматривая на youTube мастер-классы в Далласе)- Джеймс Гэлуэй все же похож на Санта Клауса.

А! У! Меня! Теперь! Есть! ADSl!

Кажется, я превышу траффик в первый же день. Стоило взять безлимитный, но я мужественно "подписалась" на 200Мб. Чтобы так сказать, держать себя в руках (выпрыгивает из рук, скачивает еще одну запись сонаты Прокофьева)

Гормоны пляшут. Как обычно, я наблюдаю эти танцы mind&body в полном равнодушии. Или в почти полном.

Интересно все же, как можно разочароваться в педагоге, с которым еще не начал толком заниматься. К которому еще даже не поступил. Прочитав сообщения на форуме. Весь день прогрустив непонятно отчего. При этом я с невольной улыбкой вспоминаю его лицо, мягкий доброжелательный взгляд, корректность. Пожалуй, мне бы хотелось у него учиться. Все равно.

мне нежные весны ресницы
такое обещают легким взмахом
что здравый смысл - бессмыслица

В час по чайной ложке я делаю компиляцию под названием дипломный реферат. Мне хочется радости. Ра-дос-ти. Но как же до нее до-рас-ти?
Мир состоит из грусти и желания, и тошнотворной скуки при их отсутствии. Любовь смешивается с расчетом и умыслом в неразделимое, несовершенное целое - вот отсюда, наверное, и грусть.

А я ведь не владею вибрато. А иногда так задумаешься - что лучше бы не задумывался.

Бездумности все подвластно. Бездумность – это когда с хрустом делишь детским совком червяка надвое, и получаются два червяка. И ползут в разные стороны.

Мне не везет, я размякла как кусок подмокшего мыла. Как вся эта весна. Надоело сидеть дома, за компьютером. Скачивать программы из инета. Скачивать ноты в непонятных количествах (зачем? буду ли я всерьез разбирать эти каприсы Фюрстенау и Паганини?). Хочется ясности в голове. Бодрости в теле. Ну вы понимаете - хочется того, чего я сейчас совершенно лишена. Белый снег перед тем как ему уйти кажется особенно вечным.

Придя домой после работы я с нетерпением включаю компьютер вовсе не для того, чтобы посмотреть очередной шедевр Гринуэя или дочитать, наконец, «Стулья» Ионеско. Скорее всего, моей целью окажется гламурная непритязательная литература вроде Хелен Филдинг для ленивых дамочек за 30 с латентной шоппингоманией. Точно так же, как мне не придет в голову ужинать, скажем, под арт-хаусное кино – вообще, все, что касается пищеварительно-выделительных процессов (в том числе, и в мозгу), нуждается в полной расслабленности и однообразии реакций. И вот на это уходит большинство времени. (Иногда меня тошнит от Ионеско, а Кольтес кажется занудным до крайности – и правда, к чему бы эти, некие 30 страниц потока сознания обзываются пьесой) А на работу души приходится процентов 5, 10, как на скидку по синей карте.
Взапой читаю Софи Кинселлу. К счастью, книг не очень много – у меня есть шанс разобраться с последними 4 за оставшиеся два дня. Иначе – кинселломания перейдет в хроническую стадию филдингофилии. Приятный мусор для мозгов, превращающий мозги в склад приятного мусора.

«Я не таю от себя, как это туманно, но острый
В сердце глубоко мне тирс вонзила надежда на славу
И одновременно грудь напоила мне сладкою страстью
К музам, которой теперь вдохновляемый, с бодрою мыслью

По бездорожным полям Пиэрид я иду, по которым
Раньше ничья не ступала нога. Мне отрадно устами
К свежим припасть родникам и отрадно чело мне украсить
Чудным венком из цветов, доселе неведомых, коим
Прежде меня никому не венчали голову Музы.

Ибо, во-первых, учу я великому знанью, стараясь
Дух человека извлечь из тесных тенет суеверий,
А во-вторых, излагаю туманный предмет совершенно
Ясным стихом, усладив его Муз обаянием всюду».

Случайно открытый отрывок из Лукреция Кара попал не в бровь, а в глаз.

«Я не таю от себя, как это туманно». Но путь-дорога к идеальному звуку продолжается.

Домашняя леность. Смирение. Отсутствие мудрости и честолюбия. Весна.
Вдобавок, еще и весна.

Раньше меня увлекали перепады настроения, все эти состояния, мир словно «обещал» мне что-то. Трансцендентально-гормональное такое чувство. NB. Но это я конечно только сейчас так способна выразиться, молодая зануда.
Рой причудливых мыслей и ощущений, невыстраиваемый в линию и непознаваемый, приятное теплое дуновение сопричастности миру. Время, когда гора идет к Магомету по одному взмаху его юной руки. Умный эту гору – обойдет. Вера в невозможное…мечты и безделье…

«Халява – киляле». Девушкинское, младое, всепоместное (эй, не покушайся на святое).

Во всем виновата слабость воли, на которую не хватает шпор честолюбия.
Во всем остальном виновата 2 сюита Боллинга (Клод Боллинг, в исполнении Рампаля), пару частей которой я скачала с Интернета. Там такая запредельная, сентиментальная и радостная весна, что жить хочется, такие дела.
(Мне не нравится звук, да еще и сосредоточенность ушла. Мд-яа. Догнать ее и вернуть).

Самонелюбие. Самонедовольство. И, в то же время – самоедство и самопитьё. Я это насущный собственный материал, флейтистка средней руки (но вытянутой) и театроведка от левой пятки.

Так, теперь о личном.
Постоянно о нем думаю. Всякий раз эти мысли вызывают у меня улыбку, всплеск инфантилизма. Период нового увлечения. Возлагаю повышенные и явно неоправданные надежды на него; стоит помнить, постоянно себе напоминать, что это ведет к разочарованию. А потом два месяца сердце по сусекам собирать.


Пока мы пили кофе с АтэхСварой, думала: оказывается, с некой точки зрения, в моей жизни уже достаточно много определенности. Внутри – одни шатания, а внешне – глядишь, и формируется биография. Глаза у Атэхсвары голубые, как утреннее небо в июле, и такие же насыщенно-спокойные.

Самое смешное здесь то, что я сама не знаю, куда движусь. В каком - правильном ли – направлении. Делаю ли достаточно. И что мне еще нужно сделать. Я говорю о флейте. Играю на флейте. Мне не нравится, я снова играю. Говорю чаще, чем играю. Говорю больше, чем играю. Кажется, понимаю многое, почти все. Мой идеальный звук находится на кончике языка, щекочет небо, раздвигает горло, просится наружу непослушным ребенком. Как доходит до практики, все это ожидание и понимание деваются черт знает куда.

Буран и снежные заносы. Трудное продирание сквозь мысли, смыслы, ноты, человеческие отношения. При этом – манящая белизна неба, посылающего все новые мелкие острые и колючие снежинки, оседающие на лице и одежде.
Требуется сыграть три пьесы, все они уже давно были разучены, и теперь осталось следить за каждой деталью, к которой могут придраться. За каждой фальшивой нотой. За каждым движением души.