I did it
I did it
У меня появился дельный друг.

Я полюбила коричневый цвет, такой знаете ли, темный, теплый , шоколадный. Одевая же его, умираю от скуки. Коричневый это цвет надежжных, уверенных в себе людей, людей независимых, но несколько скучноватых.

Вот примерно как чувствую себя я в это новогоднее время.

Новогоднее время длится пока не начнется новый год.

Потеплело. Потеплело, снег падает медленный, плебейский, мокрый снег! Можно идти на каток тем, кто в этом смыслит и не обдирает себе мысленно локти, коленки еще до того как куплены коньки. Я обдираю. Надо (шопотом) исправляться.

Мокрый снег, мокрые вещи, мокрота наступающих предпоследних дел.

В груди белый светящийся воздушный шарик самодовольства и уверенности - скоро этот негодный дед в красной шапочке принесет таки бабушке-зиме пирожки.

Я обжираюсь Достоевским, он мил моему сердцу эта негодная лапочка. Игрок чудная штучка. Читала под впечатлением оперы Прокофьева, написанной по этому роману. Теперь думаю, кто справился лучше, прихожу к выводу - просто пошли разными путями. А пришли к одному - гениально обрисовали страсть к игре, Прокофьев под углом экспрессионистким и фантастическим, Достоевский как опытный фельетонист и провидец.

Ах да, кстати, я забыла упомянуть, что в это вот взнервленное пассивное мое пространство ткнулся Ди. Он недавно появился ; как раз, как было ему положено в моих мыслях (не о нем, а о ком другом) - поджидал меня возле крыльца института. Ткнулся мне в плечо (раз добытый им у меня ритуал приветственных и прощальных объятий; он догадывается, что они мне неприятны, потому и не отступает от них, в этом весь Ди), и пошел.

Льдинка, расстай.

Тот странный страх замерзнуть, мучивший меня эту неделю, начитает вяло спадать. На смену ему приходит неистовое желание тепла. Раньше я заполняла душевное пространство, рифмуя строчки вслед за новыми увлечениями. Теперь стихи меня покинули, им требуется тот плавный перебор пальцами, им нужна клавиатура и светящийся белый экран; я одна, и творчество не возвращается ко мне. Покинуло меня. Я только хочу немного тепла.


Еще я хочу ноутбук.

Да. Зима, сумасшествие на почве похолодания. Усталость. С каждым годом становится все труднее принять его новое рождение, старые фетиши вроде мандаринов и елки начинают вызывать раздражение и досаду. Раздражение на бесконечную цикличность и неумолимую повторяемость ошибок в этом жизненном круговороте. Досаду, что продолжаешь ждать этого, ласкового, наполненного иллюзиями времени. И продолжаешь ведь все равно ждать.

Да, я одинока по-прежнему, семья раскололась как то самое яйцо, на дворе холод. Что я могу поделать - у меня наступает срыв.

Нет, не буду описывать.

Я схожу с ума, у меня зимняя паранойя

Плакала сегодня на почве одной любопытной истории.
Назовем её
историей про яйца.

Новый нейм-слоган: Алиса в Закулисье.

В последнее время из-за постоянных оркестровых концертов накапливается ощущение закулисности происходящего, повседневности, бытовизма. То, что заедало глаза Чехову. Мне не заедает; все это лишь вызывает ощущение усталости, дряблости душевной и эмоциональной. Мне перестало быть ярко, как должно быть в моем чудном и проблемном возрасте, мне теперь кажется 28 или 38 , неопределенный этот возраст уставшего умного серого безразличия, которое подбирается к пределу своих сил и возможностей.

Я пытаюсь увлечься, но новогодние огоньки гаснут ярче, чем начинается запах праздника, мандаринов, и чудо нового обретения.

про леонардо это скорее мистификация

но мне бы хотелось этого образа

людской души

от знатока
душ.

Леонардо сравнивал человеческую душу с пещерой, где в темноте ожидаешь
найти чудесное.

Мне в последнее время кажется , что все окружающие меня пещеры глупо и ярко
освещены.

Есть. Зимние есть.
какое чудо этот теплый мех, ласкающий ножки.
но кстати на улице тут же потеплело.
опять увлеклась дирижером, есть еще порох там где ему положено быть.
да нет.

Да, вопрос собственного выживания - перезимовать.

Где и как выкроить время на поиск обмундировки, а то несколько холодно в ярко-красном шарфе с дырочками и легкой черной ку.

Мне холодно.

У меня волосы липнут к черной шерстяной кофте. Впереди три месяца снега и льда. И холода, холода , холода.

Меня начинает мучать холодобоязнь. Какой абсурд был позволить себе родиться в местности резкоконтинентального климата. Я уже представляю себе следующие картины. К примеру, я прихожу на работу и отказываюсь снимать куртку (мне холодно), я играю на флейте в перчатках ( что вы, так даже удобнее), ложусь спать не снимая валенок...

Да. Где бы взять валенки.

Привет всем от паромщика-комедианта. (вспоминая тот, тибетский)

Хочется пути, дороги, и это у всех гороскопов общее - и у гермеса-вестника, и у монаха, путешествующего в сопровождении обезьяны.
Дороги.

Мне понравился этот философский образ - двойничества стремящегося к просветлению и животного.

"Сюаньцзан с малолетства был посвящен в монахи, и владело им единственное желание: постичь великое учение Будды. Всемилостивейшая богиня Гуаньинь давно по повелению Будды искала человека, который мог бы съездить за священными книгами и привезти их в Китай. Таким человеком и оказался добродетельный Танский монах Сюаньцзан, отправившийся по воле богини и с соизволения императора на Запад, в далекую Индию.
По дороге монах встретил обезьяну Сунь Укуна. Пятьсот лет назад тот учинил дебош в Небесном дворце, и единственным способом избавиться от наказания было для него паломничество за священными книгами и помощь Сюаньцзану на его трудном пути.
Много препятствий встречалось путникам. Однажды столкнулись они с ужасным оборотнем, сплошь покрытым черной щетиной, со свиным рылом и огромными ушами. Между Сунь Укуном и оборотнем назревала драка, но, прознав о цели паломничества, тот присмирел и вызвался сопровождать путешественников. Сюаньцзан дал ему имя Чжу Бацзе."



У Чэнъэнь, Путешествие на Запад. (роман, вторая половина XVI века)