- Свободный день! Свободный день!

Зашизеешь, так-то. Москву люблю, если вообще знакомо "люблю", именно за это ощущение разнообразия, расширенного пространства, лёгкого (кому как) сумасшествия. Когда-нибудь уже я переборю инерцию нерешительности. А может и нет. А скорее всего, что и нет. Но очень хочется.
Потому что как же уже давно возникла впервые эта мысль - все бросить и перебраться в Москву. Наверное тогда, когда бросать было практически нечего.

Вот прошлый раз проехалась в сторону бреда. Теперь - цокаю в сторону театра. То есть иду.
То есть пойду через двадцать одну минуту и тридцать шесть секунд.
Много и трудно ела в Макдональдсе на Тверской этот неряшливый Бигтейсти.
Полнормы калорий за разйоу

Ещё мне недавно дали в руку и во все карманы - живых полосатиков. Они воняют рыбой, а значит - мочой.
Теперь вся моя куртка пахнет как логово полосатиков.

(прим. полосатики - кусочки засушенной соленой рыбки похожие одовременно на древний манускрипт или старый рыбий труп).

Честно - я пытаюсь жить последние дни с поднятым забралом, с улыбкой, с ощущением нормальности жизни. Розовые очки. Я погрузилась в этот режим и не понимаю, как можно было не избегать всех этих дурацких тревог раньше - всей этой безмозглой суеты, само-доводов (до депрессии) и само-отводов (ото всех дел и людей). Как можно терять ощущение стабильности, и доводить себя до черных слез- - думая, что так лучше, потому что это правда, потому что правда лечит. Нет, такая "правда о себе" не лечит, только подрывает опору, которой и так почти нет.
Два правила должны быть -
1. Качественно делай свою работу.
2. Цени то, что у тебя есть.

Во рту привкус анальгина. Говорят, его запретили к употреблению щас. Так почему же он растет у меня во рту? (мечта о грибах кстати мне тоже никогда в голову не приходила - помните песенку)
Если бы да кабы.
Кабы я была
Аааа.
Лекции, режим no-Лея, режим розовых очков. Я живу в Митино. Митино это хорошо, надо ездить на автобусе, мимо Спаса в Ангелов переулок. Митино это хорошо.

Наверное.

Сегодня была в Третьяковской галерее, как всегда - мы застряли, мы продираем мозги сквозь девятнадцатый век, сквозь розовые очки упорядоченности, которые одевает классическое образование. А в итоге - каша, сумятица, белое в мозгах.

Вот у меня ничего нет, о чем можно написать, и редко появляется это ощущение - пульса, биения, сладкого многоголосия.
И во рту - привкус анальгина.

еще вчера читала парижского ветошника - ну мелодрама так мелодрама, просто от неграмотности души

Боже я в Камергерском, в интернет-кафе, которое мне не позволяют финансы. То, чего не позволяют финансы делать приятнее всего. Вот и___, только когда же я доберусь до Хотьково? Кто-нибудь знает? Я - нет.
Я net

Усталость, головная боль. Боль в шее, злость на неприятного человека. Когда рядом с вами находятся люди, вызывающие неприятные эмоции, это неприятно. Это не тавтология. Это не я .
И хата не моя.

Лея, привет. Всем - привет. Я как серенький котенок, оставленный на вокзале, а теперь его кто-то взял в руки и понес. Куда понес? - и почему эти шершавые руки?
Мне хочется, чтобы боженька меня укачал.

Вот такая вот инфан-тильность.

Я приехала, и устала. Я не знаю, что было сначала-
то, или это.

Гы, вот идиотка. Совсем упала - в осени, как в собственных глазах. Омуты тайных пристрастий, и мелких дел. Сладострастная потребность работать.

Немного увлеклась, этого давно не было, так что все закономерно. Захотелось флирта, нравиться себе захотелось. И, не в пример - не хочется сейчас уезжать. Вот такие пироги - только завоюешь хоть одну маленькую позицию, хоть одно уважение, и надо все терять, бросать, забывать, оставлять. И снова назад, и снова заново. Вот такие вот пироги.

Господи, это издевательство. Это просто издевательство. Именно тогда когда я отказываюсь от важного концерта из-за поездки, ломаю собственную нервную систему, выкручиваюсь, делаю рискованные па - вдруг оказывается, что можно было запросто поехать попозже на день! И тогда я бы могла играть, и все уладилось бы. Господи. Осень это игры на Delete.

Мне больно, нервно, страшно. Секунды моросят как дождик, отсчитывая мою усталость. Хочется снов.

Самое, самое в этом - что вся нервотрепка только начинается!

Нет возможности дышать распрямившись в этом клубке провокаций.

Брр, калейдоскоп дурацких дел, неприятных узнаваний, и эта профессия в пальцах. В пальцах, я сказала!
Флейта, как вы понимаете, так и не радует
Так и не чиню.
Надо играть 11-го. Надо играть 6-го. Как играть? Как тогда уехать восьмого? Как дописать тексты, которые нечем (нет времени, идей) писать?
Б-ррр.

Мне уже вот неделю говорят, что у меня грустное лицо. Это неприятное узнаванье - грусть становится моей второй кожей, вторым нутром - а возможно, и первым. Грусть это почти профессия.

If I could be who you wanted

If I could be who you wanted

all time

...

ты скажи, ты скажи
чо те надо -
обращаюсь я к своей такой безотказной, такой "боевой подруге" - к флейте. Клапан си-бемоль стал заедать. И ему не стыдно! Фа сипит. И к этому невозможно привыкнуть, можно только за полчаса раздуть. Низа хрипят. Я - давлюсь.

Вот так. Нести бы её уже надо, а где найти время? И главное - к кому нести?

"Это прекрасно, как Сид".

Благородство линий и чувств, скупая сдержанность формы - я под обаянием автора Сида и Полиевкта, я очарована автором Федры и Британника. Для последних дней это - кстати. Это странное мужество, эта "честь, что дороже страсти, и страсть, что дороже смерти".