здесь Лик Стража Смерти
слабонервным делать нечего
в глаза не смотреть !
Сильнейший гипноз

здесь Лик Стража Смерти
слабонервным делать нечего
в глаза не смотреть !
Мощнейший гипноз

здесь Лик Стража Смерти
слабонервным делать нечего
в глаза не смотреть !
Мощнейший гипноз

угу, я вот тоже пришла, а тут... облом ))

НАШ САЙТ точкаRU
без предоплаты по договору оформляет карты клиента METRO Cash & Carry во всемирно известную сеть гипермаркетов METRO Cash and Carry на частных лиц и сотрудников вашей организации!за 3 дня! Пропуск именной обязательно с вашей фотографией(делается при вас в самом магазине METRO Cash and Carry), с номером, штрих - кодом, со специальной магнитной полосой, названием фирмы, от которой вы будете нами зарегистрированы.Карточки оформляются: на граждан России и иностранных граждан.Регистрация прои
зводится без предварительной оплаты, то есть вначале мы регистрируем и оформляем вас, вы получаете пропуска, потом оплачиваете.
Метро Кэш энд Керри
metro cc
пропуска метро
metro-cc.ru
пропуска metro
НАШ САЙТ точкаRU

ничего страшного)) у провайдера дайрей просто коммутатор какой-то сгорел, не одни дайры лежат.. починят - куда денутся ;)

хм... посмотрим. Я к ним уже привыкла *плачет*... я ж на них уже... хм... примерно с сентября 2006 года...

админы вроде бы продлевают обычно кол-во дней на платном, если дайры лежали. вроде даже в 2 раза - так в прошлый раз было.. я ж тоже на платном)

мне очень нравится! прочла с интересом! буду ждать продолжения! удачи!

Привет! Пишу тебе, потому что мы – земляки. Может, заинтересует…

Сообщество Пышновласки

Не секрет, что волосы обладают магической силой. Это сообщество посвящено обычной повседневной магии, магии красоты и здоровья. Здесь вы найдете информацию и фото о длинных волосах. Девушки, выкладывайте ваши фото! Докажите, что вы - тоже частичка этой милой мировой силы!

http://www.liveinternet.ru/community/2229543/



Cообщество Rolling Butterfly

Привет! Ты любишь ветер в волосах, романтику, красоту, свободу, путешествия, мотоциклы? Значит, ты нас поймешь!!!
сообщество Rolling Butterfly - Клуб профессиональных зажопниц:)

www.liveinternet.ru/community/rolling_butterfly/



Сообщество ДН-СК-РОК-СИТИ

Сообщество, посвященное музыке и неформалам. Здесь есть все: и панк, и русский рок, альтернатива, и металл, и украинская музыка, и готика, в общем, все-все-все!!!

http://www.liveinternet.ru/community/1071004/

ГЛАВА 2

Я осторожно снимаю с огня уже готовое зелье и медленно, чтобы не расплескать ни капли, левитирую его на невысокий столик – теперь нужно дать вареву остыть, и можно пробовать, что там у меня получилось… Не забыть бы о антитоксине – так, пожалуй это блюдце подойдет, и на пол его поставить. Черт, просто не представляю себя лакающим из тарелки... забавно, право. Пожалуй, расположу рядом зеркало – хоть полюбуюсь, что получилось из моей навязчивой идеи оберегать глупого мальчишку… хотя называть его мальчишкой сейчас довольно опрометчиво – не слишком изменился в росте, зато раздался в плечах, черты лица стали утонченными, теперь никто не скажет, что он копия Джеймса Поттера, скорее уж – Лили.

Странно, я не могу оторвать взгляд от густой мерцающей поверхности, а воспоминания поднимаются из глубины, в которую я так надежно спрятал их, как пар над котлом… не такие уж они и давние, впрочем – всего каких-то там полгода.

Как же все переполошились, когда Гарри исчез! Еще бы, для магического мира он был символом Победы, вещественным доказательством того, что жизнь побеждает смерть – ну и прочая подобного рода ерунда, которую привыкли произносить с трибуны Фадж и Скримджер. А символ, в очередной раз получив болезненный пинок от магического мира, просто хотел, чтоб его оставили в покое, и сделал это самым надежным образом – скрылся в мире магглов, где его отыскать было не в пример сложнее… не для меня, конечно.

В общем-то, я вполне мог и не найти Поттера – все-таки, даже зельевару моего уровня требуется хоть какая-то частичка объекта для создания Поискового зелья… капелька крови, кусочек кожи, волос. Золотой же мальчик не оставил после себя ничего – видимо, прекрасно понимая, что в покое его не оставят, он попросту позволил магии выплеснуться и разгуляться вволю. Я видел фотографии дома, в котором Поттер прожил столько лет вместе с Джиневрой Уизли – куда там урагану. Найти в этом хаосе хоть что-то, принадлежавшее Герою – на это мог рассчитывать либо безумец, либо наивный чудак. Я не являлся ни тем, ни другим – да и не было необходимости копаться в обломках былой семейной жизни Поттера.

Интересная шутка подсознания – еще не испытывая к мальчишке даже тени тех чувств, которые бушуют во мне сейчас, я все же забрал с собой из Визжащей Хижины его шарф. Шарф, пропитанный моей кровью – все-таки, в тот момент я просто заметал следы и подсознание тут не при чем. Уверен, Поттер даже не вспомнил потом, куда подевался красно-желтый шерстяной кусок. А я стал обладателем гриффиндорской полосатой символики – и нескольких темных волосинок, сиротливо впутавшихся в грубоватую вязку…

Помню, как дрожали руки, когда я опускал жесткий волосок в зелье – в тот момент я боялся, что ничего не получится, и я больше никогда не увижу это ходячее недоразумение, одним своим присутствием переворачивающее абсолютно все с ног на голову. А потом я боялся, что легкая тень за занавеской в окне мрачного маггловского дома – всего лишь мираж, очередная ошибка, которых в моей жизни было предостаточно. И я помню, как впивалась в щеку твердая кора дерева, к которому я прислонился устало, боясь покинуть свой пост и не узнать, не ошибся ли я, не принял ли желаемое за действительное. И с отвращением вспоминаю неимоверное облегчение, которое испытал утром, когда растрепанный, откровенно не выспавшийся и небритый Гарри Поттер сделал шаг из-за двери дома, забирая с крыльца молоко и газету – моя очередная слабость…

Поттер, сидящий на кухне, пьющий какао из огромной чашки и лениво переворачивающий страницы – что мне за дело до картины, тогда так внезапно возникшей в мозгу? Дьявол, мне захотелось сидеть напротив, рассматривать его твердо сжатые губы и нахмуренные брови, отпускать ехидные замечания на статейки, которые можно было прочитать на обратной стороне его газеты. Но я ушел – чтобы вернуться следующей ночью… и следующей… и еще одной… снова и снова, по кругу, до бесконечности. И ночей стало мало – и я уже не знал, оберегаю ли я его покой или просто больше не могу без него.

Я провожаю взглядом тонкую невесомую струйку пара, тянущуюся к потолку – еще немного – и нетерпеливо подхожу к окну. Нет, я не собираюсь выглядывать, я знаю, что могу увидеть. Знакомые зеленые занавески – вот еще странность – и взъерошенная зыбкая теневая фигура, мечущаяся в замкнутом пространстве. Какие демоны мучают мальчишку, что он раз за разом покидает свой дом по ночам? Когда я только поселился рядом с ним, наглотавшись Оборотного и приняв вид добропорядочного, сонного на вид маггла – он не был так беспокоен, так опрометчиво глуп… в конце концов, не обязательно варить зелья, чтобы попытаться отыскать его. А в том, что фанатики не оставят своей затеи убить Поттера – о, в этом я не сомневался ни на минуту. И здесь, в мире магглов, мальчишка мог рассчитывать только на себя… и на меня. И потому я следил за ним, пристально, неусыпно.

Кто сказал, что Поттер и легкомыслие – одно и то же? Странно, но вскоре я убедился в том, что мальчишка осторожен в достаточной мере для того, чтобы пристально осматриваться по сторонам, выходя из дома. Проверять, не следуют ли за ним подозрительные личности – как иначе объяснить его внезапные, немного смешные развороты на месте и внимательные взгляды по сторонам. Сколько раз я убеждался, что люди цепляются за жизнь, даже когда она относится к ним, как к нелюбимым пасынкам. И надеются, надеются, надеются… Поттер, несомненно, знал, что охота за ним более чем вероятна – и если днем наблюдать за ним, скрываясь в толпе и принимая разные обличья, было достаточно несложно, то ночью…

Мальчишка всегда наплевательски относился к опасности – он попросту не желал сидеть дома! Но, поняв, что днем вычислить возможных наблюдателей человеку, не искушенному в искусстве шпиона, не так-то просто, гриффиндорец перенес свои опрометчивые вояжи на ночное время суток… идиот.

А его прогулки… я не уставал удивляться. Ночной поход в музей, когда Поттер легко обошел маггловскую сигнализацию и часа три бродил по залам, заставив меня с улицы следить за тусклым огоньком его Люмоса…

Полуночное катание на огромном чертовом колесе – похоже, он радовался как ребенок, а я в очередной раз проклинал Дамблдора, ради высшего добра лишившего мальчишку обыкновенного детства с его незатейливыми радостями…

Абсолютно бесполезное для него посещение библиотеки – недоумение и жгучее любопытство заставили меня осторожно пробраться вслед за Поттером, и я около получаса наблюдал едва ли не самую странную картину в своей жизни. Нет-нет, он не читал – уж на это-то заведомо можно было не рассчитывать. Он медленно шел вдоль огромных стеллажей, пальцами проводя по корешкам книг, вынимая с полки то одну, то другую, с преувеличенной осторожностью перелистывая страницы – и столь же бережно ставя их на место. Странное занятие.

А сегодня был зоопарк. Чем привлек его этот невзрачный зверь? Мальчишка простоял у клетки минут сорок, задумчиво водя рукой по холодным влажным поручням ограждения, тихонько шепча себе что-то под нос, внимательно всматриваясь в притихшего, едва слышно поскуливающего койота. И я не удержался – после его ухода подошел поближе и положил ладони на холодный металл, по которому совсем недавно скользили теплые пальцы Поттера. Как же мне хотелось… неважно. Койот жался к земле и смотрел пристально, с опаской. А мне в тот момент подумалось, что если бы я мог перевоплощаться, то, пожалуй, стал бы им – такой же одиночка, никому, в сущности, в этом мире не нужный.

Поттер словно заполнял пробелы своей жизни, вклеивая в нее пропущенные эпизоды. То, чего он никогда не имел… на что у него никогда не хватало то времени, то желания. Как будто он подводил итоги в ожидании чего-то неминуемого. Следить за ним становилось все сложнее, но все более необходимо. Видимо, я чувствовал то, что он уловил уже давно – опасность приближалась. Пока неявная, едва ощутимая, она бродила где-то очень близко. Сейчас как никогда я должен был быть рядом с ним – я боялся опоздать, не успеть в самую последнюю минуту оттолкнуть, закрыть собой. Все чаще мне приходила в голову мысль-сожаление: будь я анимагом, все решалось бы не в пример проще. Смешно сказать, я завидовал Сириусу Блэку! Да-да, давно сгинувшему Мародеру, который в былые времена отравлял мою жизнь уже одним фактом своего существования, а после своей смерти – воспоминаниями, далеко не самыми приятными.

Разумеется, по зрелым размышлениям там и близко нечего было желать для себя – двенадцать лет Азкабана, потеря друзей, неустроенная личная жизнь, последние годы которой прошли в бегах… и нелепая смерть, которой могло и не быть, обладай Блэк хоть крупицей ума. Но я готов был забыть обо всем этом, ведь у анимага был дар, которого не было у меня – он мог перевоплощаться в собаку, огромную черную блохастую собаку… На которую не падали бы подозрения в соглядатайстве, которая могла бы спокойно перемещаться по городу и следить за Поттером, не боясь попасться ему на глаза и вызвать ненужные вопросы.

Когда его ночные прогулки только начинались, я понял, скольких сложностей можно было бы избежать, получи я возможности Мародеров. Да, анимагом я не был – но то, чего не мог сделать маг, вполне было под силу зельевару. Опыты по приготовлению зелья, способного менять форму, продолжались с давних времен, не сказать, правда, что успешно – до сего дня не было формулы, которая могла бы превратить человека в животное… нет, не так. Просто превратить можно было довольно легко – и не обязательно с использованием зелья. Но вот сохранить в теле зверя разум человека – даже Николас Фламель не смог достичь такого результата. Не от недостатка гениальности, вовсе нет – просто с таким огромным количеством занимательных проектов времени экспериментировать с Зельями Перевоплощений попросту не оставалось. Впрочем, книга, им написанная, была воистину кладезем идей – я нашел ее в Запретной секции во время очередного ночного обхода и не смог удержаться от соблазна. И вот теперь я жду, когда остынет варево, в действии которого я и сам не до конца уверен.

Койо́т, лугово́й во́лк (лат. Canis latrans), хищное млекопитающее семейства псовых. Название происходит от ацтекского coyotl, «лающая собака».
По размерам койот заметно уступает обыкновенному волку. Окраска бурая, краплёная чёрным и серым, на брюхе — очень светлая. Конец хвоста чёрный. Легко приспосабливается к антропогенным ландшафтам. Образ жизни, в основном, сумеречный. Койот всеяден и крайне неприхотлив в пище. Охотятся койоты поодиночке, парами, иногда, на крупную дичь (карибу, вапити) — стаями. Каждый койот, пара или семейная группа владеют собственной территорией, центром которой является логово или нора. Члены стаи регулярно метят границы своего участка. Возможно, у койота наиболее развитые среди всех псовых органы чувств; он видит на расстоянии до 200 м, одинаково хорошо и днем, и ночью. Пары у койота образуются на многие годы.
Основной социальной единицей у койотов является пара из самца и самки, хотя часто встречаются животные—одиночки и стаи.

ГЛАВА 1
… Я медленно помешиваю густое варево с неприятным запахом – даже мои способности не безграничны, а в состав оборотного зелья входят такие компоненты, что о нежном аромате можно только мечтать. А то, что зелье модифицированное, еще и добавляет к его и без того отвратительному вкусу почти непереносимую горечь. Зато, в случае успеха, работать оно будет не один час. Правда, я пока не знаю, как долго продлится его действие, будут ли побочные эффекты – тут необходим ряд экспериментов. Но, по крайней мере, я уверен, что формулу вывел абсолютно правильную.
Мерлин, как же я устал… глубоко вздыхаю, всего на миг забыв о свойствах зелья – и немедленно жалею об этом, втянув в себя порцию отвратительного запаха. Немедленно начинается кашель, глаза слезятся, я пошатываюсь и хватаюсь рукой за край котла в попытках удержать равновесие. Разумеется, тут же обжигаюсь, на ладони краснеет и вспухает кожа – и я обиженно трясу кистью, еще не подозревая о том, как дорого обойдется мне это движение в будущем.
А ведь до недавнего времени все было относительно неплохо – по крайней мере, я жив и даже смог унести ноги из магического мира. Разумеется, маггловский городишко – это не то, о чем я мечтал, но тут меня никто не знал, магией я старался не пользоваться, вел себя тише воды, ниже травы… до того самого дня, как прошлое напомнило о себе самым неожиданным образом.
Нет, не так – я никогда и не забывал о прошлом, хотя старательно пытался не вспоминать о Вольдеморте, Дамблдоре, войне… смазывал и залечивал два уродливых шрама, оставленных клыками Нагини и заставлял себя не думать о том, насколько близко была смерть.
До сих пор не верю, что смог выжить. Доза яда, впрыснутого змеей, была настолько велика, что могла убить дюжину зельеваров. Но гораздо опаснее было кровотечение – оно очистило организм от отравы, неся взамен смерть от обескровливания. Возможно, стоило сказать Поттеру спасибо – поразительно, насколько непредсказуемой становилась жизнь у тех, кто так или иначе сталкивался с мальчишкой. Правда, мне его присутствие до поры до времени приносило только раздражение и неудобства, но, очнувшись в Визжащей Хижине и поняв, что лицом вжимаюсь в яркий гриффиндорский шарф, пропитавшийся моей кровью… да, я был почти благодарен.
Настоящая благодарность пришла чуть позже, когда меня скрутила дикая, пронзительная боль, терзая и почти уничтожая – но взамен унося с собой уродливую метку, впившуюся в кожу. Уже только за это я мог простить не только мальчишку, который и виноват-то был лишь тем, что приходился сыном Джеймсу Поттеру – но и всех Мародеров разом… особенно после того, как все они отошли в мир иной.
Иногда мне кажется, что я сам ничуть не лучше Поттера – ну с чего я решил тогда, что не смогу обойтись без воспоминаний, которые отдал этому глупому гриффиндорцу? Почему меня так притягивали пузырьки с серебристым содержимым, надежно спрятанные вместе со всеми моими сбережениями в тайнике, о котором не знал и сам Дамблдор? Ведь даже делая копии своих воспоминаний и надежно запечатывая их, я не верил, что доживу до того момента, когда появится возможность все вернуть. Черт, стоило оставить их там – а еще лучше просто уничтожить одним движением чужой палочки, которая лежала рядом с ними, покорно ожидая своего часа. Любопытство… пожалуй, нет ни одного человека на земле, которому оно было бы не свойственно. Вот и я не удержался – наматывал на деревянный кончик тонкие мерцающие нити и возвращал себе отданное добровольно. И, шепотом проклиная все на свете, бил пустые стекляшки, вымещая на них свою горечь.
А потом было полгода относительного спокойствия – я не желал знать, что происходит в том мире, который так и не смог стать мне настоящим домом… арена, настоящая арена для игр. Но однажды понял - чертово прошлое никуда не делось, как бы сильно я не пытался избавиться от него. Мерлин, я так долго опекал сына Эванс, стараясь сохранить мальчишке жизнь, что эта привычка поистине стала пагубной. А я ведь даже не знал, выжил ли он в той мясорубке, куда так настойчиво подталкивал его весь магический мир во главе с Альбусом Дамблдором. Шесть месяцев спустя после своего исчезновения я так же сильно хотел узнать, что с ним случилось, как раньше старался не думать об этом. И чем больше я сопротивлялся этому желанию – тем настойчивее оно подталкивало меня заглянуть хоть краем глаза в мир, который я оставил, не думая, что когда-нибудь туда вернусь.
Не удержался… идиот. Да, я почувствовал облегчение, узнав, что с Поттером все в порядке, что он выжил и даже относительно не пострадал, отделавшись всего-то несколькими неделями пребывания в палате Святого Мунго. Но, один раз отступив от своих же правил, я уже не смог вернуться к безоговорочному их выполнению. Поначалу, правда, периоды между тайными короткими посещениями магического мира были довольно продолжительными. Несколько раз в год - этого было достаточно, чтобы примерно представлять себе положение вещей.
Магический мир торопливо восстанавливался после безумной встряски, устроенной Вольдемортом, аврорам прибавилось работы: на Пожирателей устраивались облавы, при этом мало кого волновало, что могут пострадать невиновные – слизеринцев таковыми не считали априори. Дело осложнялось отсутствием меток, а потому хватали всех подряд, допрашивая под Веритасерумом… зачастую же игнорируя подобную процедуру, но закрывая на это глаза. Впрочем, к тому времени меня мало волновали судьбы слизеринцев – Малфои выжили, а я, испытывая к этой семье странную слабость, вздохнул с облегчением и выкинул их из головы. Остальные же… а что остальные? Кому хватило ума заблаговременно создать себе пути отступления – благоразумно воспользовались ими, уезжая в другие страны, меняя имена и биографии. Кто не был столь предусмотрителен – просто покидали магический мир, сбегая в мир магглов и проклиная все на свете. Но были и третьи: фанатики, обозленные, жалкие – но, тем не менее, опасные, как загнанные в угол звери.
Магическому миру очень повезло, что подавляющее большинство Пожирателей было выходцами из Слизерина – все мы одиночки по сути своей, не приученные полагаться на других и помогать друг другу. Конкуренция, стремление к собственному благополучию – вот наша суть. Нам нужен сильный, очень сильный лидер, чтобы объединить столь разрозненные интересы и повести за собой. Слава Мерлину, второго Вольдеморта не предвиделось… но фанатики – они вылеплены из другого теста. Им важна идея, которая не умирает с вождем, а продолжает жить, как живет огонь, возродившийся из одной искры, которому отныне для существования нужен лишь горючий материал. И если просто слизеринцы, проклиная Поттера и тех, кто выиграл в этой войне, просто спешили убраться с пути победителей, то слизеринцы-фанатики жаждали мести. Но, даже будучи безумными в определенных вопросах, они умели планировать и ждать… настоящие слизеринцы.
Лет пять после победы магический мир наслаждался тишиной и покоем. У Поттера, казалось, тоже было все в порядке – я стал невольным свидетелем сперва его женитьбы на младшей Уизли, затем узнал о рождении в его семье первого ребенка… Странно, но чем дольше я наблюдал за ним, тем больше раздражала меня его размеренная семейная жизнь. Мне бы радоваться: опасности больше не преследовали Героя, я мог вздохнуть спокойно – и забыть о проклятом долге жизни. А я… я продолжал покупать «Пророк», вылавливая из глупых статеек крупицы его действительной жизни. Вот ведь парадокс – я столько раз спасал мальчишке жизнь, но, тем не менее, чувство вины никуда не девалось, принуждая меня вмешиваться снова и снова… и даже без приказа директора. А может, уже тогда, привыкнув не доверять внешним признакам, я чувствовал, что не все так гладко? Не знаю – но я стал чаще появляться там, где мог, спрятавшись под чужой маской, следить за мальчишкой.
Его всегда выдавали глаза. Даже под стеклами нелепых очков, которые так и остались частью образа Золотого Мальчика Гриффиндора, они были невероятно выразительны. Он мог казаться спокойным и невозмутимым, научившись вполне сносно владеть своим лицом и подавлять эмоции – но для меня так и остался открытой книгой, стоило лишь внимательнее вглядеться в его глаза, все так же остававшиеся сосредоточением мыслей и чувств. И я мог поспорить с кем угодно и на что угодно – счастлив он не был.
Я помешиваю зелье, вглядываясь в непрозрачную поверхность с лопающимися на ней пузырями - и пытаюсь вспомнить, когда же все изменилось, и я понял, что простая и такая глупая забота о бывшем несносном подростке, столь не свойственная мне, переросла в нечто большее. И, конечно, я намеревался обманывать себя так долго, как только мог. Во всяком случае, в первый раз «застукав» Поттера с незнакомым парнем, направляющимися в маггловский отель, я убеждал себя, что это просто разочарование.
Шокировало не то, что Герой оказался падок на свой собственный пол – в конце концов, маги спокойно относились к гомосексуализму, заводя внебрачных детей для продолжения рода или же заключая формальные браки для достижения той же цели. Я попросту не желал верить, что Гарри Поттер оказался способен на измену. И это тот человек, который больше всего на свете хотел иметь свою семью! Мне ли этого не знать – после стольких проникновений в его разум на уроках окклюменции. И я был почти обижен его непостоянством – хотя, возможно, часть меня радовалась тому, что Джинни Уизли так не повезло… может, я надеялся на что-то для себя самого? Не осознанно, нет…
Это разочарование длилось довольно долго – постепенно я смирялся с ним, срастался, принимал как должное то, что мальчишка в очередной раз показал себя наглым негодяем… и в очередной раз я судил предвзято, не зная всего. Отвратительная привычка, на которую не повлияло даже то, что он откровенно тяготился скоротечными свиданиями и короткими романами, чувствуя себя неизменно виновным. Впрочем, это я понял потом, гораздо позже, чем, возможно, следовало, проанализировав после разгоревшегося скандала его поведение, грусть в глазах, которую не смогли затмить притворные улыбки его губ.
Возможно, я решил, что он стал мне слишком дорог, когда безумцы, все еще фанатично мечтавшие изменить мир, перешли к открытым действиям? Разумеется, главной целью были не авроры и не их семьи. Но к Поттеру было совсем непросто подобраться, он был достаточно силен для того, чтобы защититься самому и защитить свою семью, да и Министерство не оставило национального Героя без охраны – чего нельзя было сказать о рядовых служащих Аврората. И они умирали – неожиданно, болезненно, один за другим, ставя под угрозу жизни своих родных и близких. Пожирателей ловили, казнили без суда и следствия – помогало мало. Им было наплевать на собственные жизни, что уж говорить о чужих, они были увертливы и хитры, и хотя их самих становилось все меньше и меньше – количество смертей не уменьшалось. Профессия аврора, раньше столь привлекательная в глазах многих, внезапно приобрела совсем другое значение. «Смертники» - весьма красноречивое выражение, вполне отвечающее сложившейся ситуации… Разумеется, все прекрасно понимали, кто главная цель – и тем нелепей была смерть Джинни.
Действительно, уж кто-кто, но жена человека, который постоянно находился под ударом, должна была бы понимать всю опасность для своих детей и себя самой. Тем не менее, в один прекрасный день Джинни Уизли ушла из дома, никого не предупредив, куда именно она направляется, чтобы никогда больше в него не вернуться.
«Муж и жена – одна сатана» - именно эта фраза крутилась у меня в голове, когда я узнал, что жену Гарри Поттера нашли в неприметной гостинице, обнаженную, оцепеневшую, крепко прижимающуюся к груди такого же холодного и мертвого Оливера Вуда. Вот тогда-то всплыли весьма неожиданные факты – поднялись на поверхность, как грязный осадок во взболтанной с силой бутылке, полной разных неожиданностей. Что и говорить – не нашлось ни одного периодического издания, которое сочло бы необходимым промолчать.
Скандал был поистине грандиозным – несмотря на то, что судебное разбирательство происходило за закрытыми дверями, Рита Скитер написала весьма подробный репортаж, в котором не было ни слова лжи. Впрочем, чему удивляться – правда была настолько невероятной, что не имело смысла пытаться усугубить ее выдуманными подробностями.

Дети Поттера оказались вовсе не детьми Поттера – и это было черным по белому написано рукой погибшей Джинни Уизли в письмах, обращенных к настоящему биологическому отцу, Оливеру Вуду. Семья погибшего немедленно подала в суд, ходатайствуя о присуждения им опеки над детьми. Разумеется, Гарри протестовал – и тогда родственники Оливера для подтверждения своих прав передали суду письма. Что и говорить – история вырисовывалась по-настоящему грустная в своей простоте...

Кто бы мог подумать, что Поттер, тот самый Гарри Поттер, о котором мечтали все незамужние – да и состоящие в законном браке – волшебницы, черной завистью завидующие Джинни Уизли, окажется геем? Ну хорошо, хорошо, пусть би - но нельзя было отрицать того, что гриффиндорца куда сильнее привлекал собственный пол. К сожалению, не искушенный и наивный мальчишка, который до своей свадьбы и целоваться-то прилично не умел, выяснил эту подробность слишком поздно, когда магический контракт вступил в силу, и разорвать брак не представлялось возможным. На контракте настаивала Молли Уизли, отказать которой Гарри не мог – да и не считал нужным. К тому же, гриффиндорец действительно любил Джинни – и не его вина, что в физическом плане она устраивала его куда меньше, чем мужчины.

Магический брак гарантировал узы на всю жизнь, но вовсе не был гарантией верности, если, разумеется, в сам контракт не вносился пункт об этом. Но Гарри, не знакомый с магическими законами, и понятия не имел, что может потребовать подобного – да и вряд ли он сомневался в верности невесты. Джинни же любила Гарри – и ей и в голову не пришло оговаривать подобный пункт соглашения. Тем не менее, ни Гарри, ни Джинни и не помышляли об измене, смирившись с мыслью о том, что брак оказался вовсе не таким удачным, как они надеялись – но лишь до определенного момента.

Ирония судьбы – Гарри Поттер, всю жизнь мечтавший о своей семье, попросту не мог иметь детей. Трудно сказать, что стало причиной: постоянное вмешательство Вольдеморта, тяготы войны, весь тот груз, который гриффиндорец отважно нес на своих плечах, не жалуясь и не протестуя – или же все эти факторы, вместе взятые – результат был один. Все целители, к которым обращались супруги Поттер, были единодушны – ни зелья, ни заклинания ничего не могли изменить.

А потом произошла совершенно обычная вещь – жена Гарри Поттера встретила мужчину, который смог дать ей то, чего не мог дать законный супруг. Джинни очень хотела иметь детей, а Оливеру Вуду очень нравилась Джинни – именно поэтому она не стала отвергать ухаживаний молодого симпатичного волшебника и была счастлива по-настоящему, когда узнала, что ждет первого ребенка. Разумеется, она рассказала обо всем Оливеру, но Вуд был игроком в Квиддич - постоянные разъезды, тренировки, игры… ему было не до семьи и детей, пусть даже он был немножко влюблен в Джинни… но вовсе не настолько, чтобы радии ее прекрасных глаз забыть о собственной карьере. И тогда Джинни решилась на шаг, который ни за что бы не сделала, не знай Гарри о своей полной неспособности иметь детей – она все рассказала мужу.

Да, ему было больно – но Гарри понимал, что не может дать Джинни самого главного – детей и полноценной семьи. С другой стороны, у него появилась возможность стать настоящим отцом – пусть дети и были чужими. Так они и жили – осторожные связи на стороне, короткие свидания украдкой, виноватые взгляды через стол во время семейных ужинов… и еще двое детей, и тоже от Вуда. Никто ни о чем не знал, кроме Гарри, Джинни и Оливера.
И когда правда выплыла на поверхность, никто не удивился тому, что после решения суда отдать детей их кровным родственникам, Гарри Поттер исчез из магического мира…

Северус мрачно косился на собеседника – картины, нарисованные Люциусом, ему категорически не нравились… разве что та, где Поттер страстно его целовал и принимал признание как должное. Вариант с последующим осознанием своей ошибки тоже был неплох, ради такого окончания истории Северус готов был терпеть изгнание и, что ужасало куда больше, Альбуса, посасывающего лимонные дольки. Жаль только, что это больше напоминало нечеткие рисунки на песке, которые смоет первая же набежавшая волна. Люциус внимательно наблюдал за зельеваром и тоже не особо был доволен результатом – вот ведь упрямец! Можно было не сомневаться, что все убеждения в очередной раз цели своей не достигли и Снейп будет продолжать пожирать мальчишку глазами, когда тот не видит, а для снятия напряжения – снимать с него же баллы… коль уж не может позволить себе снять с паршивца кое-что другое.

«Знаешь ли, Северус, - Люциус предпринял еще одну попытку, - самое тяжелое и отвратительное – это неизвестность. Конечно, если ты не получил отказ, то надежда худо-бедно теплится в твоем сердце, но и она не может жить вечно без подпитки извне. И твое молчание, вынужденное поначалу, но утратившее необходимость после войны, превращается в весьма глупую и опасную затею, убивая надежду не менее верно, чем яд убивает жертву».

Северус слушал монологи Люциуса, не перебивая, но и не проявляя при этом особо сильного интереса, разве что улыбался еще более язвительно, чем обычно, да скептически изгибал бровь. Мысленно он соглашался со своим собеседником – но на этом все и заканчивалось. Признаться Поттеру означало добровольно показать свое слабое место, а значит, стать уязвимым. Давать же оружие против себя, пусть и человеку, к которому он был неравнодушен, Снейп не собирался. К тому же Люциус, перечисляя возможные развития ситуации, упустил из виду то, чего больше всего боялся Снейп и что, по мнению зельевара, уничтожало надежду гораздо безотказнее, чем ненависть или неизвестность. Смех – вот чего он боялся больше всего. Представить себе, что Поттер, услышав его признание, рассмеется холодным злым смехом, было самым настоящим кошмаром, которому слизеринец вовсе бы не удивился. Кто бы что ни говорил, но с его точки зрения это действительно было нелепо – старый сальноволосый ублюдок и юный Герой весьма привлекательной наружности. Нет-нет, Снейп все еще помнил издевки Мародеров, помнил злой прищур глаз Джеймса Поттера и вовсе не хотел увидеть такое же выражение на лице его сына в ответ на свои слова.

Разговоры, разговоры… откровенные – с Люциусом, завуалированные и не всегда понятные – с Альбусом, утонченно-насмешливые – с Минервой. А вот с Поттером он поговорить не мог, как бы ни хотел. И вдруг это – как удар из-за угла в самое больное место…

Работа Поттера. При виде немного неуклюжих букв он привычно вздрогнул – и так же привычно осадил себя: сколько можно, глупо настолько остро реагировать, увидев всего лишь чернильные неровные строчки. Снейп подавил желание провести пальцами по написанному, обводя чернильные контуры – слишком уж явная слабость, пусть и наедине с самим собой. И опять списывал, сколько же можно? В который раз работа гриффиндорца до последней точки повторяла работу Грейнджер, и как с этим бороться, учитывая абсолютно наплевательское отношение мальчишки как к снимаемым с него баллам, так и отработкам, профессор понятия не имел. Ко всему, постоянная забота Минервы о своих львятах весьма сильно ограничивала его возможности, Альбус же редко вмешивался в их выяснения отношений, но в крайних случаях всегда становился на сторону Гриффиндора.

В сущности, Снейпа раздражал не столько сам факт списывания – он прекрасно был осведомлен, что слизеринцы поступают так же, а работы Крэбба и Гойла практически один в один дублировали как друг друга, так и оригинал, написанный Блейзом Забини.
Нет, больше всего раздражало то, что Поттер из-за своей неприязни как к зельевару, так и к его предмету, игнорировал столь необходимые ему знания. Мальчишка как всегда жил днем сегодняшним, ни в малейшей степени не заботясь о том, что будет завтра.

В последнее время Поттера вообще было не узнать – если раньше мальчишка хотя бы делал вид, что слушает лекции или пишет конспекты, то теперь он просто сидел с отсутствующим видом, почти не реагируя на окружающее. Невидящий взгляд, чуть подрагивающие губы, словно он проговаривает про себя слова, которые никак не может решиться сказать вслух. Схватить бы его за плечи, сжать покрепче, встряхнуть… убрать из глаз это странное выражение, заставить из сиять прежним дерзким светом. И все наигранное раздражение, которое в годы войны было призвано скрыть истинное отношение Снейпа к Поттеру, теперь было направлено мужчиной на то, чтобы вывести мальчишку из того странного состояния оцепенения, в котором он пребывал на каждом уроке зельеварения. Хуже был разве что Лонгботтом.

«Влюбился», - с горечью думал Снейп. В самом деле, он помнил Поттера на пятом курсе, когда тот сходил с ума от этой райвенкловки, Чоу Чанг, кажется. Очень, очень похоже – вот только тогда Северусу было наплевать, а теперь… теперь было откровенно плохо.

… Северус в четвертый раз вчитывался в написанные неровным почерком слова, словно они могли от этого вдруг поменять свое значение. Странно, что он вообще заметил – читать второй раз работу Грейнджер было отнюдь не развлечением… Быть может, если бы не его одержимость мальчишкой, не стремление продлить мечты о нем, Снейп и не подумал бы так внимательно изучать уже раз прочитанное.

«Стебли лютика едкого, в основном применяемые в зельеварении для приготовления разнообразных форм ядов, лучше всего собирать в июне, в полнолуние… Знаете, они похожи на Ваши руки – тонкие, изящные, но такие сильные при их видимой хрупкости… так восхитительно. Стебли не стоит подвергать засушиванию, так как в этом случае теряется большая часть их свойств. Лучшим выходом является магическое консервирование, сохраняющее необходимые качества растения на девяносто пять процентов».

Нет-нет, чепуха, Поттер просто не мог написать это о нем, только не в серьез. Скорее всего, просто извращенная шутка, мелкая месть за годы унижений – и разве может мальчишка понять, что такое поведение Снейпа было вынужденным, но самым правильным? Нет, это определенно подвох – мальчишка явно хочет позлить его, неблагодарный негодяй. Весь в своего отца, дементор бы побрал всех Поттеров, как почивших, так и здравствующих.

Или же это пари – Снейп продолжал вглядываться в никуда так и не исчезнувшие строки. Как бы ему ни хотелось, чтобы все написанное было правдой, во всем этом ощущалась какая-то нарочитость, неправильность, что-то явно было не так – если вообще за подобным признанием можно было признать право на существование. Снейп взглянул на свои руки – пальцы чуть вздрагивали…

- Неправильно… неправильно… безумие, - кровь в висках стучала молоточками, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Помимо откровенного абсурда происходящего что-то еще не давало покоя, но что? Что не так? Снейп подошел к полке с готовыми зельями и, поколебавшись немного, залпом выпил обезболивающее. И тут же, вместе с облегчением и отхлынувшей болью, пришло озарение.

Слишком гладкая фраза для Поттера. Не мог мальчишка, столь косноязычный не только на его уроках, но и в домашних работах, которые некогда выполнял самостоятельно, допуская приличное количество ляпов, выразиться столь непринужденно и изящно без посторонней помощи. А, учитывая, насколько сильно он эту самую помощь просить не любил, можно было сделать вывод: фраза – откровенная издевка, призванная вывести Снейпа из себя и заставить в раздражении выставить себя идиотом. Гадкая шутка, придуманная и воплощенная не одним человеком…

- Не дождетесь, - прошипел Северус. Если мелкие мерзавцы хотели вывести его из себя, то им это удалось, но будь он проклят, если об этом узнает хоть один человек. Но, гиппогриф всех раздери, как же больно было понимать, что мальчишка не испытывает к нему даже благодарности – уж о какой там приязни вообще речь? Что ж, с подобным отношением Северус сталкивался не в первой и прекрасно знал, как следует реагировать, чтоб не стало хуже. Проверить, не слетела ли с лица привычная маска, сделать вид, что все в полном порядке, ничего необычного не происходит и ни о каком признании он понятия не имеет…

… Гарри Поттер четко знал конечный пункт своего прибытия, которым являлась общая с Малфоями спальня в поместье. Вот только саму спальню он не узнавал – плотные темно-зеленые портьеры закрывали окна, создавая в комнате полнейшую темноту. Источником же света служило поистине устрашающее количество свечей, расставленных повсюду. Кровать… тут Поттер сглотнул и жарко задышал в пупок Драко. И до того не маленькое ложе еще увеличилось в размерах, а столбики в голове и ногах из квадратных преобразились в круглые и обзавелись набалдашниками странной геометрической формы, навевая своим видом определенные мысли… В соответствии с теорией Фрейда. Возле изголовья на пюпитре стоял фолиант, предусмотрительно открытый Малфоем на самом интересном, по его мнению, моменте.

Но все это были цветочки – Гарри готов был последовать примеру Драко и окаменеть на месте, когда увидел преобразившегося Люциуса. Платиновые волосы и кожаные полосы крест накрест на груди – вот и все облачение гордого аристократа! Зато какая фигура, какая стать, какая кожа! Чистая, сверкающая капельками воды – видимо, Люциус только-только вышел из душа – завораживающая в своей первозданной наготе… Гриффиндорец нетерпеливо подтолкнул тельце Хорька к кровати, над которой оно и зависло, а сам, почти подбежав к Малфою-старшему, впился голодным поцелуем в приоткрытые в ожидании уста.

- Ммм… - Люциус неохотно отстранился от Гарри. – Не увлекайся, нам еще понадобятся силы.

Он кивнул на висящего отпрыска и, достав из воздуха клубок тонких позвякивающих цепочек, неторопливо принялся прилаживать их к запястьям и лодыжкам Драко. Поттер, то краснея, то бледня от избытка чувств, принялся активно помогать. В результате их совместных усилий молодой Малфой оказался распростерт на кровати лицом вверх, накрепко примотанный за конечности к фаллическим символам, которые нахально прикидывались столбиками кровати.

- Сними с него заклинание, - потребовал Люциус, продолжая растягивать ноги Драко в разные стороны, стремясь достичь наиболее выгодного обзора стратегически важной точки.

- Это еще зачем? – недовольно вопросил Поттер, не отрывая взгляда от этой самой точки.

- Как – зачем? Опыта у нас с тобой маловато – еще перестараемся и повредим что-нибудь не то, - буркнул Люциус, еще немного усиливая растяжку отпрыска.

- Интересно, что тут «не то» можно повредить? Можно подумать, он у нас юный девственник… там даже теоретически испортить ничего уже нельзя, опыт-то не пропьешь, - буркнул Поттер, но заклинание неподвижности, тем не менее, снял. В ту же секунду Драко заорал во весь голос и задергался в путах… вернее, попытался это сделать. Однако Люциус, пройдя в свое время неплохую практику под началом Вольдеморта, узлы вязать умел, а потому отпрыск даже не шевельнулся, крепко удерживаемый цепочками.

Тогда Малфой-младший попытался прибегнуть к словарному запасу, который у него изрядно обогатился нетипичными для волшебников маггловскими выражениями – школа Поттера была не менее впечатляющая, чем школа Риддла.

- Идиоты, - вопило белокурое чудо, тряся головой, так как она на данный момент была единственной подвижной частью его тела. – Если я и хожу на бальные танцы, это еще не значит, что моя растяжка идеальна! Я вам на Ван Дамм и денег за развлечение толпы не получаю. Кретины, освободите меня немедленно!

- Ну уж нет, - мурлыкнул Люциус, прочно войдя во вкус. – Потерпишь… зато представь себе, какую гибкость ты приобретешь по окончанию нашего… гм… эксперимента. Да твой учитель танцев будет в полном восторге!

- Кстати, о твоем учителе – мне не нравится, как ты смотришь на него, - встрял в разговор Гарри, неторопливо перелистывая страницы книги и движением руки преобразовывая одну из свечей в плетку с толстой рукоятью, украшенной овальными стальными заклепками. – Пожалуй, стоит тебя наказать!

С этими словами он хорошенько замахнулся и от всей души хлопнул плеткой Драко по груди. В ответ звуковой волной его сбило с ног и повалило прямиком на Люциуса. Побарахтавшись несколько минут, гриффиндорец и слизеринец, потирая уши и проверяя целостность барабанных перепонок, поднялись на ноги и недовольно уставились друг на друга.

- Мдяяя… - процедил Малфой-старший, - судя по всему, порка отпадает, если мы не хотим окончательно и бесповоротно лишиться слуха.

- Мдяяя… - печально вторил ему Поттер, укоризненно глядя на Хорька. Тот в ответ демонстративно закатил глаза и сделал вид, что находится на грани потери сознания. Тогда Гарри бочком подобрался к пюпитру и принялся внимательно вчитываться в строки, то и дело переводя взгляд на шевелящиеся картинки. Драко нервно наблюдал за ним из-под ресниц, а Люциус раздумывал, не плюнуть ли на осторожность и не заткнуть ли отпрыску рот, дабы тот не саботировал столь познавательные исследования.

- Вот, попробуем это, – между тем определился с выбором гриффиндорец и, отодрав от подсвечника еще одну свечу, быстро капнул воском на живот Хорьку. Слизеринец завизжал, но Поттер и Люциус, предусмотрительно заткнувшие уши пальцами, не пострадали ни в малейшей степени.

- Гриффиндорец недоразвитый, - орал между тем Драко, - если бы я хотел увековечить себя, то ни за что в жизни не воспользовался бы воском. Я не какой-то там экспонат из коллекции Тюссо, неповторимого образа Малфоя достойно только золото, да и то в натуральную величину! А теперь на моей дивной коже останется безобразный ожог… идиооот…

- Мне становится скучно, - мрачно произнес Поттер, рассматривая беснующегося Драко. – Такими темпами до секса мы так и не дойдем, что уж говорить про полноценный БДСМ. Неженка он у нас… бить его нельзя, тепловое воздействие он тоже воспринимает неадекватно… может, простой и незатейливый трах? В конце концов, цепочки тоже можно считать элементами садо-мазо, пусть и с натяжкой…

- Но может он привыкнет – и в последующем дело пойдет на лад? – с надеждой предположил Люциус, которого перспектива потерять Поттера пугала куда сильнее, чем возможные повреждения сына. – Давай попробуем еще кое-что…

С этими словами Люциус достал из ящика стола бархатку, концы которой были украшены золотыми амурами с изумрудными глазками. Накинув украшение на изящную шейку отпрыска, он потуже стянул концы и с удовлетворением принялся наблюдать, как Драко хватает воздух ртом, а член Поттера от этого зрелища возбуждается все сильнее и сильнее.

- Подержи-ка, - Малфой передал Поттеру концы импровизированной удавки, а сам уютно расположился между ног у Драко. Гарри с воодушевлением перехватил амурчиков и понадежнее сжал бархатку. Драко стал тихонько похрипывать и подрагивать всем телом.

- Кажется, ему нравится, - радостно заявил Поттер, внимательно наблюдая за возбужденным Люциусом, который с пристальным вниманием рассматривал анус Драко. – Может, любрикант?

- Да нет, зачем же, - задумчиво пробормотал Малфой и прицельно плюнул в вожделенную дырочку. – В книге написано, что трах без смазки, с одним только легким увлажнением, доставляет дополнительные острые ощущения.

С этими словами Люциус облизал два пальца и резко ввел их в задницу отпрыска. Драко задергался сильнее, Гарри возбужденно задышал, наблюдая, как Люциус добавляет третий и четвертый пальцы.

- Слушай, Люц, может трахнешь его уже, а то он от избытка чувств сам не свой, вон даже почти не дышит и цвет лица меняет, - Поттер нетерпеливо поерзал, предвкушая свою очередь, а Люциус, переведя взгляд с тыльного фронта работ на лицо сына, вдруг резко вскочил с кровати, оттолкнул Гарри в сторону и принялся исступленно делать посиневшему Драко искусственное дыхание рот в рот…

- Эх, все преподаватели в Хоге врали, - сокрушался Гарри, выслушивая забористую речь Драко, которую тот толкал едва слышным голосом. – И нифига знания не сила. Вон мы все по книге делаем, а удовольствия ноль, одни проблемы. Все-таки для первого раза нужен опытный партнер. Может, я это… к Снейпу сбегаю? А что, говорят, у него ого-го какой опыт, потому и мантии такие широкие носит, чтоб, значит, не вызывать ненужный ажиотаж и не смущать неокрепшие юношеские умы.

- Ну уж нет, - в один голос завопили Малфои. – Никакого Снейпа, сами справимся!

- О, так ты не против еще раз попробовать? – немедленно вопросил Дракусю коварный Поттер, в котором, судя по всему, взыграла та самая, так тщательно замаскированная, часть слизеринца. И, не дав Малфою-младшему даже пискнуть, схватил со столика плетку с пресловутой рукояткой в заклепочках, которую и принялся усердно запихивать в Хорька. Люциус моментально подобрался поближе и принялся внимательно наблюдать, то и дело облизывая губы. Драко, памятуя о возможности потери партнера, держался сколько мог, но его выдержка моментально испарилась, когда впавший в транс папочка от избытка чувств пребольно куснул его за член.

- Совсем спятил, - заорал Драко. – Нужно было последовать совету мамочки, когда она предлагала обрезание в моем сопливом младенчестве. А теперь неактуально – убери зубы! И вообще, мне все это осточертело – Поттер, немедленно развяжи меня!

- Нет, - взвыл Люциус, не желая расставаться с любимым Гарричкой. – Поттер, не слушай его!

- Поттер, исполняй, - усилил голосовой напор Драко, ненавязчиво добавляя к слуховому воздействию чары вейлы и заставляя гриффиндорца тем самым протянуть руку по направлению к путам.

- Поттер, назад, - заорал Люциус, в свою очередь активируя вейловскую сущность.

- Поттер, подчинись, - вопил Драко, наращивая мощь.

- Поттер, не смей, - завывал Люциус, не желая уступать сыну.

Гарри шатался под напором магии, которую щедро изливали на него совершенно потерявшие контроль над собой вейлы. Наконец психика Поттера не выдержала, и Герой магического мира отключился, соскользнув в спасительное беспамятство. Драко и Люциус моментально пришли в себя и перепугано уставились на лежащего без движения гриффиндорца.

- Гарри? – неуверенно позвал Драко. Тишина… - Гарри, не молчи! Ну, ответь мне…

Малфой-младший сорвался на крик, безуспешно пытаясь высвободиться из сових пут.

- Что с ним такое? – вопрошал он у Люциуса, который тем временем внимательнейшим образом осматривал Поттера, по мере обследования освобождая гриффиндорца от одежды.

- Ну… видишь ли, Драко, - соизволил объяснить старший Малфой, когда Поттер остался совсем без одежды, а Драко проорал свой вопрос в четвертый раз, - тут налицо побочный эффект от общения с вейлами-партнерами. Ни для кого не секрет, что к тебе Поттер относится с большей любовью. Но я вейла необычная, которая может иметь нескольких партнеров, а потому моя магия более сильная, чем твоя. Наши приказы вступили в противоречие, а Поттер попросту не смог решить, кому из нас подчиниться – отсюда и обморок. Организм предпочел временно отключиться, чтобы не было более серьезных последствий… Понятно?

- Вполне, - прошипел Драко сквозь зубы. – Может, развяжешь меня наконец?

- А? Да-да, конечно, - Люциус рассеянно пробормотал заклинание и Драко, потирая руки, ноги и задницу, осторожно сполз с кровати. Пошатываясь, он подошел к лежащей без движения тушке Поттера и опустился рядом с ним на колени.

- С ним все в порядке, отец? – поинтересовался он у Люциуса, приподнимая Гарри веко и тыкая ногтем в белок.

- Разумеется, - пожал плечами аристократ. – Минут через десять оклемается и будет как огурчик! Давай-ка отнесем его в постель, а сами переночуем в другой спальне…

- В другой? – возмутился Драко. – Вот уж фигушки – такой случай представился, грех упустить! Сам же говоришь – с ним все в порядке…

С этими словами Драко наколдовал широкие атласные ленты, которые, ухмыляясь с поистине садистским воодушевлением, принялся привязывать к рукам и ногам Поттера. Люциус сомневался всего мгновенье, а потом активно принялся помогать. В итоге Гарри Поттер занял место, недавно принадлежавшее Драко, причем его растяжка была не менее впечатляющей, чем у младшего представителя семейства Малфоев.

- Что ж, Гарррри, - мурлыкал Драко, выбирая из горящих свечей самую длинную и толстую, - тебя ожидает весьма интересное пробуждение…

Конец.

Лета, Ну не мифическая, но знать бы нужно ;) А то и правда Пушистиков требуют, фики читают, а кто перевел и не в курсе. Не порядок!

*ржет* Да-да, Лета, солнышко, пойди туда с тортиком и цветами... вообще-то странно - так любят Пушистую магию... так просили продки-продки - и вот нате вам... абидна, да?

Лета, я тебя лю!!!!! конечно, познакомь их с собой, а ежели потребуется, мы придем, закрепим знакомство....

darklinex, гы, можно подумать, Лета - прям мифическая личность ))) Да никто кроме вас меня и не знает. И пусть так оно и остается )))

Дааа.. куда катится фандом, если там Лету не знают...

А вообще политика форума не удивила)) Что от деффак ждать ;)

ага, у мну тоже криво - но хоть как-то)))

Угу, спасибо, но работает и правда оч криво. Не просто медленно, но и половину значков не отображает. А с кодировкой вообще чет непонятное творится.
Чувствую, пока меня не будет на дайрах, я успею отвыкнуть от виртуальной жизни.

меня на Доминане не знаюююют *рыдает*
Как же так? Деффачки на Домиане остались непуганными идиотками?
Пойти, штоль, познакомить их с собой, а? )))

Я смотрю, там и Нина всплыла.

… Этот вечер ничем не отличался от приевшейся череды точно таких же вечеров. Ужин в Большом зале, жизнерадостно-раздражающая болтовня Альбуса, монотонный гул голосов учеников… привычная умиротворяющая тишина собственных комнат. Стопка домашних работ на столе, треск огня в камине, стакан с выпивкой на каминной полке – как бонус перед сном. Ничего нового, все идет по давно накатанной колее.

Он давно не задавался вопросом, почему не бросает преподавание – серые будни, разбавленные войной, нудными собраниями Ордена и не менее нудными собраниями УпСов, затягивали как трясина. Война закончилась, а он все еще бродил по замкнутому кругу – и вовсе не был уверен, что стоит что-либо менять… во всяком случае, не сейчас. До окончания школы ЕМУ оставалось меньше года, и Снейп хотел провести эти дни рядом, как он привык – раз уж не мог быть вместе… хотя, видит Мерлин, ему хотелось, очень хотелось по-другому, просто это казалось еще более нереальным, чем испытывать страсть к сыну школьного врага.

Какая глупость – так привязаться к мальчишке, которого он терпеть не мог еще до его рождения. Впрочем, ненавидеть было легко – но лишь до того момента, пока они не столкнулись лицом к лицу, и Снейп не увидел такие знакомые глаза Лили. С той первой встречи его жизнь превратилась в череду уступок – он, оставаясь внешне все тем же мерзавцем для всех остальных, продолжая издеваться над сыном Джеймса, потихоньку втягивался в игру, навязанную ему Альбусом. И постепенно защита Поттера из неприятной и нежеланной становилась вполне терпимой… а затем такой же естественной, как дыхание. И скоро, слишком скоро, он с радостью оберегал ребенка Эванс. Но никто ни о чем не должен был догадываться – слишком многое зависело от показного отношения к мальчишке. Возможно, один Дамблдор понял, что ненависть Снейпа давно не является основой видимого отношения зельевара к Поттеру, но вряд ли директор был в курсе, что на самом деле его шпион испытывает к Гарри… хотя… Никто не мог сказать наверняка, о чем знает, а о чем понятия не имеет Альбус Дамблдор.

Единственным человеком, которому Северус рассказал о своей проблеме, был Люциус Малфой. Опрометчивым поступком такое признание назвать было сложно – возможно, даже учитывая довольно крепкую дружбу и весьма доверительные отношения, оно не состоялось… если бы не извращенное чувство юмора, свойственное почти всем представителям семейства Малфоев. Именно благодаря ему Люциус узнал правду – и вряд ли в первый момент знал, как реагировать на обрушившееся на него откровение. Но – кто виноват? Право, даже шутки ради нехорошо подливать гостям в вино Веритасерум, а потом, под видом непринужденной и ни к чему не обязывающей беседы легко, словно между делом, поигрывая тростью и небрежно улыбаясь, задавать невинный с виду вопрос: «А есть ли, друг любезный, хотя бы один человек, к которому ты испытываешь нечто большее, чем просто терпеливое снисхождение – хотя и таких можно по пальцам пересчитать?»

И, право, не слишком приятно чувствовать, как твои губы против воли приоткрываются, а язык выталкивает наружу два слова, которые давно и, казалось бы, весьма надежно похоронены где-то далеко-далеко, в самом дальнем и укромном уголке сердца… имя, которое Люциус вряд ли готов был услышать.

Снейпу крупно повезло, что на тот момент, когда Малфой узнал правду, Темный Лорд отправился в мир иной по причине метко запущенной в него Авады. Вряд ли Люциус выдал бы Снейпа, скорее, пользовался полученной информацией в мирных целях – невинный шантаж, изготовление запрещенных, но таких притягательных зелий… да мало ли что могло прийти в голову этому аристократу, не отягощенному излишками как совести, так и морали? После победы Малфой, выкрутившись из неприятностей в очередной раз, предпочитал вести себя тише воды – ниже травы, и не сердить без особой на то надобности победителей. Мало ли что может взбрести в голову тем, кто был на правильной стороне – этих самых победителей, как всем известно, не судят…

Выходку с Веритасерумом вряд ли можно было назвать разумной, учитывая, с кем она была разыграна, но что поделать, если на тот момент Люциус скучал настолько сильно, что в поисках возможных развлечений его обычная осторожность несколько притупилась? Впрочем, в себя он пришел достаточно быстро и, с трудом уворачиваясь от проклятий, которые запускал в него Снейп, метя точно в голову, смеясь, заявил, что не расскажет об этом никому, ибо не стремится выставлять себя душевнобольным, а в подобную чушь не поверит даже Рита Скитер. А спустя некоторое время Северус был только рад, что Люциус узнал его тайну – блондин сдержал слово и не проболтался, зато в его лице зельевар обрел пусть и язвительного, зато все понимающего и довольно внимательного слушателя. Сам Люциус находил весьма забавным и довольно пикантным то обстоятельство, что Снейп, до такой степени ненавидящий Джеймса Поттера, испытывает более чем просто теплые чувства к его сыну, и, посмеиваясь, не скупился на советы.

Обычно разговоры по душам происходили между ними во время школьных каникул, когда Драко вместе с Нарциссой отправлялись в Париж тратить доходы Люциуса. Малфой, впрочем, был совсем не против, так как считал, что раздельный отдых, после которого семья становится только крепче, стоит любых денег. А Снейп с радостью принимал приглашения друга – после войны постоянное присутствие в школе, когда надо было присматривать за Поттером и держать Альбуса в курсе замыслов Вольдеморта, перестало быть необходимым. И хотя Северус с радостью находился бы поближе к гриффиндорцу, особенно когда рядом с ним не было его настырных друзей, себе он признавался в том, что отдых от Поттера не менее нужен ему, чем Люциусу - отдых от Нарциссы. Постоянное напряжение изматывало, при виде мальчишки кровь начинала стучать в висках, руки потели, а железная выдержка, которой он так гордился и которая не изменяла ему даже тогда, когда он вел двойную смертельно опасную игру, то и дело грозила сойти на нет. В такие моменты он хотел оказаться от Хогвартса как можно дальше – и Люциус, скучающий в своем поместье, был идеальной компанией.

«Право, Северус, я тебя не понимаю, - Люциус крохотными глотками отпивал кофе из небольшой чашечки. – Если тебе так нравится этот мальчишка – а я всегда подозревал, что вкуса у тебя нет совершенно – скажи ему об этом. Самое страшное, что может тебе грозить в случае отказа – недовольство Дамблдора и увольнение из школы, да и то, в самом крайнем случае. Об Азкабане и речи не идет, так как Поттеру уже семнадцать… На твоем месте я бы боялся другого – что Поттер девственник и попросту не будет знать, как на твое предложение реагировать… девственники – это такая морока!»

«Ты невыносим, - злился Снейп, но разговора, тем не менее, не прекращал – в конце концов, Люциус был единственным, с кем слизеринец мог обсудить свои сомнения. – Как, по-твоему, он отнесется к моему признанию, даже не будучи девственником? Я – и он…»

«И что такого? Поначалу, разумеется, упадет в обморок – от избытка чувств, надо полагать. Гриффиндорцы – они такие открытые, чувственные… Ну, а потом по обстоятельствам: либо Авада в случае категорического отказа, либо страстный поцелуй. Есть еще вариант – сперва, не осознав в полной мере свалившегося на него счастья, он пошлет тебя подальше и, дождавшись, когда тебя изгонят с позором, спустя некоторое время, осознав свою ошибку, будет предаваться ностальгическим воспоминаниям о дорогих его сердцу отработках в твоем кабинете. В итоге он поймет, что жить без тебя не в силах, и вы воссоединитесь под одобрительное причмокивание директора, вздохи МакГонагалл и слезливые причитания Трелони.
Впрочем, ты можешь молчать и дальше – тогда все закончится не в пример прозаичнее. Поттер окончит школу, соберет свои пожитки и отправится в большой мир, где станет звездой квиддича, женится, обзаведется кучей детишек – и никогда не узнает о том, что глупый гордый Мастер Зелий страдает в своих холодных подземельях в компании котлов, пробирок, воспоминаний и несбывшихся надежд».

Lenny_r, спасибо, зая)))
Переселяюсь, блин, на Ли.ру неизвестно на сколько - пока с дайрами такая фигня...

[FLASH=ссылка]

Diana-S,
Ээ.. а у меня пашут.. Обнови что ли страницу в браузере) ;)