Принуждение бесполезно

Несмотря на намерения госдепов законодательно ввести принудительное лечение людей, страдающих наркотической зависимостью, главный нарколог Екатеринбурга уверен, что данная мера не принесет никаких результатов

4 канал, Евгений Енин Евгений Енин: В студии "Итогов недели" главный нарколог Екатеринбурга Борис Тепляков. Добрый вечер, Борис Михайлович. А кстати, это нормально, когда больные, лечащиеся от алкоголизма, могут спокойно выйти и купить себе баночку пива? Борис Тепляков: Ну это ненормально, если они покупают банку пива, а то, что выйти – это нормально. Они же не в тюрьме. Е. Енин: И их не убирают из больницы, не изгоняют, если поймали за употреблением? Б. Тепляков: Понимаете, сама болезнь заключается в том, что их тянет к алкоголю. Е. Енин: Все, хорошо, понятно. Давайте посмотрим на результат опроса, который по нашему заказу сделал Центр мониторинга и стратегических экспертиз, о том, как люди… поддерживают, не поддерживают – как относятся к идее принудительного лечения от наркомании. И вот что у нас получилось: 60% горожан поддерживают в той или иной степени идею принудительного лечения от наркомании, 31% не поддерживают. Борис Михайлович, вы на чьей стороне? Б. Тепляков: Я на стороне тех, кто не поддерживает принудительное лечение. Е. Енин: Почему? Б. Тепляков: Ну, у нас существует Конституция Российской Федерации, и много статей, которые указывают на то, что никто не может быть без добровольного согласия помещен, подвергнут медицинским, научным или иным каким-то опытам. 23 статья: "Каждый имеет право на неприкосновенность частной, личной жизни", 24 статья: "Сбор и хранение, использование и распространение информации о частной жизни запрещено законом". Е. Енин: Вы – нарколог, но говорите как юрист. Или как врач вы не знаете, что больные социально опасными болезнями принудительно лечатся: лечатся больные туберкулезом, лечатся больные психическими расстройствами, понятно, почему – потому что они опасны. Наркомания – разве это не социально опасная болезнь? А сбор и распространение информации – извините, уголовный розыск занимается сбором информации, например. Б. Тепляков: Давайте, Евгений, представим, что ко мне обратился человек анонимно. Согласно приказу Минздрава Российской Федерации я не имею у него права даже спросить паспорт или какое другое удостоверение, но он просит оказать ему помощь. Я обязан ему на анонимной основе оказать помощь. Он может назваться Ивановым, Петровым, Сидоровым. Е. Енин: Но речь сейчас идет о том, что будет меняться закон. Если он будет принят, он будет изменен. И будет предусмотрено принудительное лечение, так как это было в советские времена. Б. Тепляков: Да, к сожалению дважды на грабли очень тяжело наступать, потому что больно… второй раз еще хуже. Е. Енин: Это грабли? Почему? Б. Тепляков: Да, грабли. Вы знаете, что существует всемирное сообщество, которое оценивает деятельность государства по его демократическому отношению к его гражданам. А у нас судом за болезнь алкогольную садили в ЛТП. Никакого лечения, конечно, серьезного там не проходили люди. А потом… Е. Енин: Но сейчас же предлагают лечить. Б. Тепляков: Евгений, давайте мы тогда пойдем по другому пути. Вот в соответствии с нашими приказами, больной наркоманией должен состоять на учете, тот, кто попал в поле зрения, должен состоять на учете 5 лет. Тогда на сколько лет мы будем его садить на принудительное лечение? Мы имеем право его снять только через 5 лет наблюдения, даже если он не колется. Е. Енин: Вы, главный нарколог Екатеринбурга, против принудительного лечения, потому что это, по-вашему, нарушает права наркоманов? Ну, они такие же граждане, как мы, да? Б. Тепляков: Совершенно верно. Е. Енин: …Или потому что их нельзя вылечить, например, принудительно? Б. Тепляков: Вы знаете, что если найдется… Е. Енин: Я думал, я честно скажу, я думал, что вы начнете с этого, вы скажете: это невозможно – он выйдет и снова уколется. Б. Тепляков: Я вас прекрасно понимаю, прекрасно. Так вот я почему так и сказал: 5 лет предусмотрено держать на учете. Наркомания – это генетическое заболевание. Если найдется генная инженерия, которая уничтожит этот ген влечения к наркотику, тогда мы пойдем по другому пути. Е. Енин: Что, у всех, у кого не такие гены, они становятся наркоманами? Б. Тепляков: Ну предрасположенность – да, это генетическая предрасположенность. Е. Енин: Предрасположенность – она может быть не реализована, правильно? Б. Тепляков: Естественно, может быть. Е. Енин: Но все-таки, можно ли вылечить наркомана… Давайте представим себе просто: мы вот… денег у государства много… Наркомания – это опасная болезнь? Б. Тепляков: Опасная. Е. Енин: Опасная: он может украсть? Б. Тепляков: Естественно. Е. Енин: Он может убить? Б. Тепляков: Совершенно верно. Е. Енин: Конечно. Сколько человек наркоман заражает наркоманией за год? 5, 10, 15. Б. Тепляков: Ну где-то человек 10, не меньше. Е. Енин: Да. А сколько он заражает ВИЧ-инфекцией или гепатитом? Б. Тепляков: Ну это мне сложно сказать, не все же они болеют. Е. Енин: Ну 100, 200, да, но тем не менее. Это опасно. Ну так давайте на деньги, которые есть у государства, построим… Мы фантазируем, это пока… это даже не проект закона, все, что угодно, можно представить. Б. Тепляков: Да, да, я понимаю. Е. Енин: Построим прекрасные, светлые лечебницы, которые не будут похожи на старые советские ЛТП, и будем там лечить принудительно. Вот его поймали за этим занятием, провели анализ, наркоман – на лечение. Б. Тепляков: Я согласен, что можно лечить принудительно человека, который нарушил закон, который находится под следствием, который невменяем. Чтобы через суд наркомана на принудительное лечение, необходимо доказать его недееспособность. Я подобных вещей не знаю. А теперь давайте возьмем так: если мы будем действительно на принудительное лечение наркомана, по всемирной статистике где-то всего около 5% наркоманов уходят от наркотиков… всего. Е. Енин: Добровольно. Мне 15 попадалось. Б. Тепляков: Да, у нас, если 5 лет они будут состоять на учете, и я могу вам абсолютно точно и четко сказать, что вся остальная публика этого рода – это пожизненное состояние. Давайте, когда мы… Е. Енин: Анонимные алкоголики – они могут не пить лет 50, но они приходят на собрание анонимных алкоголиков и говорят: "Я Иванов, алкоголик." Потому что они говорят: "Мы алкоголики. Мы просто не пьем." Б. Тепляков: Совершенно верно. Е. Енин: Так пусть они будут наркоманами и не колются. Б. Тепляков: Они сами себя убеждают в этом, но стоит ему… им попасть немножечко алкоголя – это все начинается заново. Поэтому здесь очень серьезный вопрос в том плане, насколько лет будут принудительно наркомана помещать в лечебное учреждение. Если на 5 лет вот по состоянию, по учету. А если это пожизненное у него состояние генетическое, значит на всю жизнь? Е. Енин: Я вот что хочу понять: смотрите, допустим на год его поместили в это новое, прекрасное, светлое, чистое ЛТП. Его пролечили каким-то образом… Ну не важно сейчас вот, медицинская сторона вопроса не важна. Он вышел под надзор участкового, участковый приходит к нему хоть каждый день, хоть раз в неделю. Увидел его в состоянии наркотического опьянения, заметил наркотические средства или препараты для их изготовления и приема – его еще раз на год; он вышел, укололся. Он не успеет еще навредить другим людям. Б. Тепляков: Евгений, вы знаете, у нас очень хорошие законы. Закон "О наркотических средствах и сильнодействующих средствах", где прописано вот то, что вы только что сказали: что обязан наблюдать. Но наблюдает ли за ними кто-то серьезно? У нас законы очень интересные, но реализация законов… Е. Енин: Неисполняемость законов – это все-таки отдельная… Мы фантазируем, мы думаем сейчас о хорошем. Вот такая схема – она нормальна, она возможна, по вашему мнению? Б. Тепляков: Да, тех, кто нарушает социальные наши законы, и находится в тюрьме принудительно, потом выходит, находится под наблюдением, – да, вполне вероятно, абсолютно. Е. Енин: К наркоманам это применимо? Б. Тепляков: Конечно. А почему нет? Е. Енин: То есть вот такая схема принудительного лечения от наркомании вами принимается? Б. Тепляков: Принимается. А как за рубежом? Там ставятся датчики. Он уходит из тюрьмы, его отпускают, но датчик контролирует каждый его шаг, каждое его действие. Е. Енин: Значит мы с вами начали с того, что вы сказали, что вы против принудительного лечения от наркомании, и сейчас вы говорите, что вы за принудительное лечение от наркомании? Б. Тепляков: Да. Если он совершает антисоциальные поступки: преступления и так далее. Е. Енин: То есть если его поймали на чем-то. А так он пусть колется, и будем ждать, пока он совершит это преступление при том, что, как наркоман, он скорее всего его совершит. Б. Тепляков: Ну вот, Жень, вы говорите, что необходимо построить хорошие лечебницы, а вы знаете примерно, сколько у нас в стране наркоманов? Е. Енин: Сколько? Б. Тепляков: Полмиллиона. Знаете, сколько требуется на одного человека площади по санитарным нормам? Е. Енин: Мы пока фантазируем. Б. Тепляков: Я тоже фантазирую. Где-то 6 миллионов, я как-то вот подсчитывал сидел, нам необходимо будет построить больниц на 469 тысяч коек. И принудительно их посадить туда. Е. Енин: Вот самое последнее, что я хочу спросить у вас. Наркоманы опасны, вы это сказали. Они социально опасны. Почему же мы должны ждать, пока этот наркоман совершит социально опасный поступок, если мы знаем, что вот здесь живет наркоман, в подъезде… У меня в подъезде валяются шприцы – меня это пугает. И мы будем ждать, пока что-то случиться. Почему не лечить его… Вот тогда мы будем его лечить. Почему же это не делать? Б. Тепляков: Нет, ну это же опять принудительно. А если он этого не совершает ничего, кроме того, что колется? Е. Енин: Вот это, вы считаете, можно? Б. Тепляков: Это его право. Он распоряжается собственной жизнью. Е. Енин: Тогда постпоследний вопрос: как нарколог, вы заинтересованы в том, чтобы люди приходили к вам на лечение добровольное и платное? Б. Тепляков: Нет, вы знаете, что я вот, честно говоря, сторонник бесплатного лечения, потому что у нас государство гарантирует бесплатное лечение. Е. Енин: Наркологи зарабатывают на лечении наркоманов? Б. Тепляков: Секундочку. Если они поступают к нам добровольно, сами приходят с постановкой на учет – это уже основание бесплатной гарантированной медицинской помощи. Е. Енин: Наркологи не имеют материальной заинтересованности? Б. Тепляков: В этом плане нет.