В муках извивается струна,
Корчится в звенящей тишине.
Ах, как выпить хочется до дна
За тебя, возлюбленная, мне.

Только вот в гранёный мой стакан,
К сожаленью, нечего налить.
Я давно не видел старика -
Года два с тех пор, как бросил пить.
.
.
.
.
Заходи, старик, я вновь один,
Как всегда, со всеми - и ни с кем.
И хоть сердце вроде бы в груди,
Кожу рвёт мне вена на виске.

Рано, послушав тебя, я, вещун, завязал.
Но не страшны мне на стенах теперь зеркала.
_________________________________________________

Ах, если б было бы можно,
я б всю душу свою промотал у цыган,
Ах, если б было бы можно,
я б все деньги свои промотал у цыган,
Я б ночами гулял,
золотое вино лил рекою в стакан,
Ах, если б было бы можно,
я б всю жизнь свою промотал у цыган!

Я бы пел у костра
и под бубена звон там с цыганкой плясал,
Я бы звёзды ловил,
что упали с небес, и в костёр их бросал.
И какой-нибудь цыган,
уставший до слёз по любви тосковать,
Научил бы меня
с перебором, как он, на гитаре играть.

Заиграю да заверчу,
Да на солового вскочу -
воля вольная!
Нет без степи тишины
Искры плам_ени нужны,
а мне - боль моя.
Пусть болит моя душа,
Потихоньку, не спеша,
сердце выточит.
Пусть бередит, ворожит,
А ты пляши, цыган, пляши,
рвётся ниточка,
жизни ниточка.

И среди пляски той
я бы голову вдруг на руки уронил,
Задохнулся б от слёз,
и что было со мной, я б навек позабыл.
Запестрели бы платья,
зазвенели б мониста, я б обнял чей-то стан...
Ах, если б было бы можно,
я б всю душу свою промотал у цыган!

Сердцу горячо так жить.
Смуглое плечо за собой поведёт в табор на ножи.
Где, кому ты гадаешь, степная дочь,
Вечно пьяная солнцем, хмельная в дождь?
Хороводит лугами сестрёнка твоя - заря,
А костры горят, горят...

Ветер тополь раскачал,
Да расцвечены в ночах
плечи смуглые.
Ярко вспыхнет береста,
Где ж ты, огненная? Стань
мне подругою.
Ночь, прошу, не бей кнутом!
Не забыть вовек потом
муки смертные,
Не забыть кибиток скрип
Да как порвались от тоски
струны верные.

(Грусть которая окутывает меня)