По поводу законопроекта 89417-6.

\"Принимая подобные законы, Россию превращают в страну, где уважающий себя человек просто не станет жить. С такими законами любой недоучившийся страдающий от низкой самооценки «хлопец», подавшийся в правоохранительные органы (потому как ни на что другое тупо ума не хватает) может по любому поводу на ровном месте нахлобучить вас, ваших детей, родных и близких.
И вы ничего противопоставить ему не сможете. Потому как никаких реальных рычагов противодействия, кроме писать письма «на деревню дедушке», то бишь Путину просто нет.
Указанный законопроект никакого противовеса, никаких механизмов защиты от недобросовестности чиновника или представителя органов и/или судебной системы не предусматривает.

Априори считается, что представитель власти всегда прав даже если он малограмотный баран, не способный без ошибок написать десяток предложений.

Обратите внимание на депутатов? которые выдвигают подобные законы. Слушая интервью госпожи Муртазиной (или как её там) мне лично очевидно что уровень её компетентности в ИТ, не говоря интернет-технологиях откровенно ниже плинтуса. Думаю её максимум в интернете, это самостоятельно прочитать электронную почту где-нибудь на mail.ru ну и skype «для внучат».

Из чего делается вывод, что эти люди никак не могут быть реальными авторами этих законопроектов. А кто тогда? Вопрос, я считаю, риторический…

А то, что материально-техническое обеспечение наших доблестных защитников государственного строя не позволяет обрабатывать объемы информации, которую на них льёт СОРМ-2 это и так понятно. Для этого надо иметь вычислительные ресурсы хоть сколько нибудь сравнимые с оными имеющимися в распоряжении Агенства национальной безопасности США.

Письма счастья о блокировании сайтов приходящие от прокуратуры и прочих вынуждает операторов связи заниматься мартышкиным трудом. Это из серии «мой дядя самых честных правил...» Сами ничего сделать с этим не можем, но вас уважать себя всяко заставим…\"

Митинг - это конституционное право, являющееся административным нарушением и карающееся как уголовное преступление.

«AиФ»: - В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, - сборник рассказов «Марсианские хроники». Там говорилось: уже к началу второго тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло?
Рей Брэдбери: - Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди - идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру... Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением - пить пиво и смотреть сериалы. Вы особенно не обращайте внимания, это старческое брюзжание (смеётся) - мне же скоро сто лет.

Вот так можно найти сердце

Набирающие в эпичности с каждым годом празднования наводят на мысль, что кто-то усиленно пытается отвлечь внимание от текущего положения дел, апеллируя "к славным победам прошлого". Ну, славные-то они славные, но для того ли они достигались, чтобы спустя полвека отвоеванную страну распиливали на части лысеющие дядьки-кгбшники... =\

Такое государство нельзя не любить.

http://pora-valit.livejournal.com/803.html

"Дело в том, что Россия - это безнадежное болото, в котором вязнут любые, самые светлые и прогрессивные начинания. Это страна, народ которой - за редчайшим исключением - испытывает искреннюю ненависть и отвращение к свободе, причем, вопреки тезису Маркса, в первую очередь - к своей собственной, а уже только потом и как следствие - к чужой.

Народ, глубоко презирающий чувство собственного достоинства, интеллект ("ишь, умный выискался!"), вообще личность как таковую, ненавидящий всякого, кто выбивается из среднестадного уровня (причем успех, достигнутый талантом и трудом, вызывает куда более злобную зависть, чем простое везение типа выигрыша в лотерею), считающий пороком само желание жить независимо и в достатке - а добродетелями, соответственно, тупую стадность и покорность ("тебе чего, больше всех надо?!"), готовность жить в дерьме и грязи (что служит предметом особой извращенной гордости!) и, не рассуждая, жертвовать собой во имя малого стада - общины и большого стада - Империи (никогда и ничего хорошего этому народу не делавшей, а лишь век от века разбухавшей на его крови).

Народ, совершенно искренне обожающий тиранов (как собственных, так и чужих), причем чем они более жестоки и кровавы, тем большей заслуживают симпатии! (Показательно, кстати, уже само прозвание "Иван Грозный". На западные языки оно попросту непереводимо! Там этого исторического персонажа называют "Иван Ужасный", что, согласитесь, имеет совершенно другой - и куда более адекватный - смысл. Русское же "грозный" выражает вовсе не ужас перед кровопийцей, а уважение и даже восхищение его жестокостью!) Народ даже не просто рабов, ибо рабам все же свойственно хоть иногда мечтать о свободе, но именно холуев, мечтающих лишь о хорошем хозяине - причем под "хорошим" понимается вовсе не доброта, а как раз наоборот - способность внушать страх как соседям, так и своим ("наш-то крут! у него не забалуешь!"), причем эта гордость собственной поротой задницей и битой мордой (какая еще страна измеряет свои военные заслуги размерами понесенных ею потерь?!) сочетается со всегдашней готовностью этого хозяина обмануть и обворовать по мелочи. Это даже не "поработите нас, но накормите", по Достоевскому; это - "поработите нас, а заодно и всех окружающих, чтоб им неповадно было! а мы ради такого дела и поголодать готовые!""

"Ты сидишь, молчишь и обижаешься на что-то.

Мне всегда хочется сказать: «ну что за детский сад!». Я что — телепат? Да ты просто не имеешь права обижаться, пока ты не сказал мне, что у тебя за проблема! Зачем молчать в углу.

Если у тебя есть проблема – я всегда готов её решить. Будь уверен, если она не решается, или я, по какой-то причине, не готов её решать сейчас – я сам тебе скажу об этом. Но, так или иначе, буду думать, как тебе помочь.

Если у тебя есть потребность – выражай её. Иначе о ней никто так и не узнает.

Просто скажите. Да, это сложно. Это очень сложно, т.к. заставляет переступить через свою пассивность и опасения, что вас не так поймут. Уверяю вас, если вы будете молчать, поймут вас ещё менее правильно. Если поймут вообще."

(с) Tomcat

"В моей работе психолога бывало так, что посетительница жаловалась мне на своего мужа, упрекая его в эгоизме такими словами: "Я отдаю ему всю себя, а он…" У меня сразу возникал вопрос: "Почему этой даме не пришло в голову, что вся она – это слишком много для мужчины? Ему столько не нужно; больше ведь не всегда означает лучше"."

Л. Левит

В колонках играет - Within Temptation - Lost
Настроение сейчас - весеннее

Жизнь — дерьмовая штука. По крайней мере, так считают многие «взрослые» люди, с которыми мне довелось общаться. Они постоянно жалуются на свою работу, неудовлетворительные отношения и раздолбаев-детей, которые никак не хотят становиться такими, какими хотят их видеть родители. Жизнь для этих людей — это бесконечная карусель разочарований, неприятностей и несбывшихся надежд. Они встают рано утром с больной головой, заливают в рот пару литров кофе и едут на работу в состоянии, которому позавидовали бы самые отъявленные зомби. Они ненавидят свою работу и считают, что их занятия бессмысленны и никому не нужны. Но, не смотря на это, они с упорством леммингов продолжают делать эту работу, день за днём, год за годом. Они продираются сквозь собственную жизнь, надеясь, что всласть поживут потом, когда отработают 10-20-30 лет. Так вот, это всё херня. Когда вам будет пятьдесят, вы настолько устанете от такой жизни, что единственным вашим желанием будет лечь и сдохнуть. Да и здоровье будет уже не то, потому что вы слили его, занимаясь всякой ерундой, до которой вам даже не было дела. Так что, когда вы выйдете на пенсию, вы не поедете в Африку охотиться на львов, потому что солнце плохо сказывается на вашем давлении. Вы также не поедете на Северный полюс, потому что у вас артрит и холод — не лучшее для него лекарство. Южный полюс отпадает ещё и потому, что вы недолюбливаете пингвинов, что неудивительно, учитывая ваш 30-летний стаж работы сисадмином. Так что же вам остаётся? Поездки на дачу и вечера в уютной компании телевизора, вот что. Прожив 30 лет в постоянной борьбе с самим собой, у вас просто не останется сил на то, чтобы оторвать задницу от дивана.

А теперь подумайте об этом. Вы действительно хотите для себя такой жизни? Если вы не из тех странных людей, которые наслаждаются своим горем и ничтожностью, то ответ, скорее всего, будет «Нет». Но в таком случае, позвольте спросить: какого хрена? Почему вы продолжаете нарезать круги по одному и тому же маршруту, который в итоге приведёт вас к деградации и саморазрушению? Чего вы ждёте? Чёртову волшебную фею, которая принесёт вам эликсир счастья? Знака свыше? Тогда поздравляю: тот факт, что вы сейчас читаете этот текст, и является таким знаком. Бог наконец-то выделил минутку в своём плотном графике, чтобы взглянуть на вашу никчёмную жизнь. И знаете что? Ему ни разу не нравится то, что он видит. Да что уж там, ему кажется, что вы просто эпический идиот, который продолжает мучить сам себя и не делает ровным счётом ничего для того, чтобы что-то изменить в своей жизни.

Потому что это именно то, в чём заключается жизнь — изменение. Посмотрите вокруг: всё меняется. Деревья вырастают, люди рождаются и умирают, взрываются атомные электростанции… Так почему же вы застряли в бесконечном цикле? Потому что изменение — штука непростая. Гораздо проще сидеть в своей зоне комфорта и обвинять во всём обстоятельства, бога и четырёхмерных ящериц. В конце концов, потому она и называется зоной комфорта: в ней, знаете ли, тепло, светло и мухи не кусают. Однако вы должны понять одну очень простую штуку: за всё надо платить. И в данном случае ценой будет ваша собственная жизнь. Если вы спустите её в унитаз, второго шанса уже не будет. Вы не респавнитесь на ближайшем кладбище и не попадёте в какой-то там загробный рай, где вас будут ждать блондинки с четвёртым размером и бесконечные запасы пива. Этих вещей просто не существует. На самом деле, загробный мир — это всё та же идея «жизни на пенсии», доведённая до маразма. С тем только отличием, что здесь «выход на пенсию» означает смерть, а это, по словам очевидцев, не очень-то весёленькая штука.

Так в чём же смысл всего этого словоблудия, зачем я тут распинаюсь? Жизнь — дерьмовая штука, и она будет такой же дерьмовой после того, как вы умрёте. Ну может чуть-чуть более дерьмовой, если вы были действительно хорошим парнем. Она не зависит от вас, и, как бы вы не пыжились, вам не изменить саму жизнь. Дети в Африке всё так же будут голодать, а продажные чиновники — покупать яхты на ваши деньги. Всё, что вы можете изменить — это своё отношение к жизни, и понять, что же на самом деле для вас важно: изо дня в день впахивать на нелюбимой работе с призрачной перспективой абстрактной «пенсии», или же что-то другое. Вы можете хотя бы попытаться изменить ход своего маленького кусочка жизни и сделать его немного лучше. Я не призываю вас прямо сейчас встать из-за стола, дать в морду начальнику, напиться до беспамятства и проснуться в тундре в обнимку с медведем. Всё, что вам нужно сделать — это взглянуть на свою жизнь глазами другого человека. Без дураков, просто взять и посмотреть, будто это не вы, а сосед дядя Паша. Если у вас возникло ощущение: «Блин, вот же ж идиот-то!», поздравляю. Всё, что вам осталось сделать — это начать потихоньку вносить мелкие изменения. Закрыть браузер и лечь спать в 11 вечера для начала.

Где десять фактов о леммингах? Их не будет, я вас обманул.

(с) The Pretender

Мой опыт смерти
1. Общие замечания.

Cмерть обыденна и повседневна. Ежегодно умирает около трех миллионов американцев. Не говоря уже об остальных. Каждую секунду из мира уходит три человека. Несмотря на это, вокруг да около смерти нагромождено невероятное количество фантазий, суеверий и лжи. Лишь бы чем-то прикрыть пугающую очевидность исчезновения, заменив ее каким угодно вымыслом, где вместо жуткой бесконечности пустоты будет фигурировать пускай очень хитрая, опосредованная, но все же являющаяся продолжением нынешней, действительность. Все мировые религии основаны с этой целью. Христианские или другие богословы могут предъявить сколь угодно сложные спекуляции, однако суть дела остается простой, как кукиш - не десять заповедей, и не нагорная проповедь имеют главное значение в религии, а миф о загробной жизни, плюс конкретно предъявленный, документированный пример. Заповеди служат лишь способом торжественно обставить акт продажи товара мнимого бессмертия. Даже представлять себя в аду все-таки несравненно легче, нежели представлять себя нигде.

Смерть неизбежна, все это признают, но каждый так или иначе хочет верить в бессмертие, точнее, если можно так выразиться, в существование способа нейтрализовать смерть и ее последствия. Одновременно большинство людей панически ее боится, считая по определению свою жизнь безусловным благом, а смерть - абсолютным злом. Но что такое смерть, не знает до конца никто, если не верить опытам столоверчения. Жизненный опыт человека может, однако, включать состояния, сколь угодно близкие к смерти. Тогда он обладает некоторым знанием о процессе умирания, и о том, что за ним следует. Тут возможно возражение, что умирание - это лишь впечатления еще живущего человека. Но чем, как говорится, богаты, тем и рады. О смерти и умирании пойдет речь дальше. Предмет, мягко говоря, не нов. Огромная масса литературы, посвящена смерти. Большие писатели, писатели поменьше - все отметились.

Я не считаю свой опыт уникальным, а его анализ беспрецедентно глубоким. Возможно, все сказанное мной уже говорилось, в точно такой же, похожей, или несколько иной форме; порциями или целиком. Но мне на это насрать (см. последнюю часть, о воздействии на личность). Процесс анализа и воспоминания, организация и приведение в порядок усвоенного мной опыта, являются единственным мотивом написания этого текста.

2. Опыт внезапной смерти

Случай произошел в 1993 году во Франции. История, которая привела к тому, что дуло пистолета было вплотную приставлено к моему глазу, не имеет значения, и мне неинтересно о ней писать. Простой пересказ фактов выглядит, как безвкусный бульварный кич. The Adventures, так сказать.

Сначала я вообще не понял, что произошло. Первым делом я почувствовал странный, неуместный в данной ситуации запах. Он походил на вонь дыма горящего целлулоида, с которым мы баловались в детстве, пуская самодельные ракеты. Затем я ощутил толчок и понял, что оглох, уши крепко заложило. Я почувствовал сильную боль, стал поднимать руку к лицу, но увидел на руке и внизу на асфальте большое количество крови.

Только тогда, наконец, до меня дошло, что все это означает - меня убили, мне пиздец, мне крышка, поскольку после выстрела в упор в голову не выживает никто, а значит, я досматриваю последние кадры, и пленка вот-вот оборвется. Мне стало ужасно жалко себя. С пронзительной тоской и досадой я подумал о несправедливости мира, где я, в сущности, и не пожил как следует, все только готовился, собирался жить, а тут-то и конец.

Но вернемся к ощущениям. Пожалуй, можно отметить ускорение личного времени по сравнению с внешним: все происходило как при замедленной съемке. Другим важным моментом была инверсия порядка следования ощущений. Приемка материалов сознанием от органов чувств шла в последовательности: запах - звук - боль - картинка. Первым отреагировало самое, казалось бы, медленное чувство обоняния, менее всех причастное к регистрации смерти. Организм, самостийно от сознания тоже не желавший верить, что ему каюк, первыми пропустил данные обоняния, как самые, вроде бы, безобидные. Затем ему все-таки пришлось регистрировать остальное.

После выстрела я откинулся спиной на стену кузова небольшого грузовика (как я потом прочитал в деле, мебельного фургона для мелких переездов). Мои ноги подкосились, и я стал сползать по стенке грузовика, а потом завалился лицом вперед. Горевать о своей кончине я как-то перестал. Последней осознанной, т.е. вербально артикулированной мыслью была боязнь попасть руками в говно. На французских тротуарах всегда полно собачьего говна. Здесь оно тоже валялось, и мне не хотелось, умирая, в нем вымазаться (похоже, я упал удачно, поскольку гораздо позже, когда при выписке из больницы мне вернули ту одежду, следов засохшего говна я нигде на ней не обнаружил).

Тревога о говне прошла, и дальше я ничего определенного не думал, однако ясность наблюдения сохранилась еще несколько секунд (или минут, не знаю). Сфера моих ощущений сужалась, а сами ощущения перемешивались. Последовательно отлетали все более глубокие оболочки сознания, наподобие снятия слоев с луковицы, или листьев с кочана капусты. Кочерыжка превратилась в маковое зернышко, зернышко - в математическую точку, не имеющую никакой внутренней структуры. Последним чувством был род пульсаций, вероятно, удары еще стучащего сердца, но в то же время эти пульсации можно определить как попеременно возникающий и угасающий свет, или как букву ("Ю", например), но не букву, написанную на бумаге, а если угодно, архетип буквы, лишенный внешних признаков, формы и протяженности. Вместе с тем, пульсации были и звуком (сердца). Затем все исчезло. Наступила клиническая смерть.

Таким образом, по мере умирания, происходил коллапс персональной вселенной, терялись различия между понятиями света, звука, символа. Как в известной космологической модели Big Bang, сразу после взрыва сущности начинают возникать и расходиться, появляются элементарные частицы, атомы и т.д., так здесь они сходились обратно, в подобие черной дыры, хотя не следует понимать этот образ буквально, как темное отверстие. Из ситуаций обычной непрерывной жизни ближе всего аналогия с уходом при глубоком общем наркозе. Однако всякий пациент, вдыхая веселящий газ, надеется проснуться после операции, поэтому он более-менее спокойно засыпает под маской, тогда как человек, уверенный, что наступили его последние секунды, воспринимает все до конца с какой-то неистовой ясностью.

Мне могут возразить, что из моих слов смерть получается слишком субъективной вещью, раз ее восприятие так сильно зависит от нашей уверенности в ее приходе. Совершенно верно. Трудно вообразить что-либо более субъективное, персональное, интимное. Возможно, кому-то это покажется не слишком захватывающей идеей, но дело обстоит именно так. Разумеется, возможность наблюдать и воспринимать свою смерть не только субъективна, но и ограничена. Убежден, что испытанные мной ощущения доступны умирающему далеко не всегда. По-видимому, они похожи на то, что чувствует, скажем, голова, отрубленная на гильотине (известно, что такая голова еще некоторое время шевелит губами, пытаясь поделиться какими-то соображениями, но, увы, ей это обычно не удается). Сходным должен быть опыт человека повешенного или казненного путем инъекции КСl, словом, всякого, кто может наблюдать свой уход, будучи твердо уверен в его окончательности. Разумеется, тот, кого, к примеру, разрывает на клочки фугасной бомбой, ничего подобного не видит, и душа его, конечно же, не взлетает ни в какие облака, чтобы сверху созерцать куски своего только что покинутого тела, развешенные взрывом по кустам.

Пару слов о вознесении душ и заодно о загробной жизни. Мой отец начал страдать эпилепсиями, когда мне было лет семь. Его состояние довольно быстро ухудшалось, и вскоре он по знакомству попал в госпиталь им. Бурденко, где ему сделали томографию черепной коробки. На снимках обнаружилась опухоль неизвестной природы, размером с куриное яйцо. В то время к нам ходил некий доктор Перепелицын, который сначала делал отцу какие-то бесполезные уколы, а затем стал носить книги о загробном мире. После одной особо одиозной книги, отец разозлился и прогнал доктора с громким скандалом, за то, что его "готовят в покойники". Однако я тайком успел прочитать книгу. Oнa содержалa свидетельства людей, перенесших состояние "клинической смерти", то есть побывавших на грани небытия. Свидетельства были подозрительно похожи и заключались в том, что перед людьми сначала встает вся их жизнь, наподобие панорамы Бородинской Битвы в Филях, затем душа отделяется от тела, они видят свет, слышат звон, плывут по коридору, или куда-то летят (здесь вариации), после чего их встречают родственники, загодя перебравшиеся на тот берег. Вывод книги: в "лучшем мире" вы не только продолжаете следить за приключениями вашей собственной привычной персоны, но также вас ждет и уютное общение с тетушками. А значит бояться нечего, можно спокойно откидывать копыта. Я не помню, упоминалось ли там, что на том свете можно классно перепихнуться. Кажется, нет - книга была выдержана в рамках протестантской морали. Вряд ли сами авторы ощутили, как это чудовищно скучно - целую вечность пить на том свете чай со своим деверем....

Впрочем, некоторые утверждения той книги оказались справедливы. Они касаются безболезненности. Действительно, состояния умирания, расположенные за пределами последней вербально оформленной мысли (в моем случае - о говне), нельзя назвать страданием. Более того, в некотором смысле в них заключался элемент блаженства, т.к. наступала своеобразная легкость, и возвращаться назад уже не хотелось. Мучения вовсе не длились до самого конца и смерть не была их высшей точкой. Имеется целая область умирания, где нет страданий, а есть только легкость. Невозможно соотнести эту легкость с облегчением, которое человек может ощущать в обыденной жизни, скажем, освободившись от тревоги о чем-то. В нормальной жизни человек и его сознание сохраняют свои размеры, тогда как легкость умирающего пропорциональна коллапсу его персональной вселенной. То же и со словами "не хотелось". Я употребил их не совсем корректно, т. к. понятие желания не экстраполируется на эту область. Во всяком случае, ничего мучительного, никакой темноты бытия нас не ожидает. Категории блага и зла становятся неприменимы. Панический страх смерти, который испытывают люди, связан, таким образом, только с неизвестностью.

Более того, можно утверждать, что с нашей персональной кончиной ничего особенного не кончается. Тут самое тонкое место, и самое важное одновременно. Я отнюдь не имею в виду существования загробной жизни. Но в то же время, исчезновение всего для меня ни в один из моментов умирания не означало исчезновения мира в целом, а только мой уход из него, впрочем, совершенно окончательный. Я уступал место чему-то другому, не являющемуся мной ни в каком смысле.

Выше, умирание сравнивалось с отслоением листов кочана.. Когда процесс завершился, кочана больше нет, но листья продолжают где-то валяться... Нет, плохо. Отдает опять-таки загробной жизнью, да еще и тухлой капустой заодно... Получается, на главный вопрос "продолжаем ли мы существовать после смерти", я не отвечаю ни да, ни нет, а начинаю бормотать что-то маловразумительное. Мутить воду вовсе не входит в мои намерения, как раз наоборот, но здесь я сталкиваюсь с непреодолимой трудностью формулировки. Ближе всего по смыслу был бы ответ "продолжаем существовать, но не мы".

Так это и ежику понятно: "отряд не заметил потери гонца". Никуда не годится! Проблема в том, что правильный ответ, выраженный словами, должен неизбежно нарушить закон исключенного третьего, как раз и перестающий работать там, где кончается наше существование и его дихотомичная логика, отраженная в языке. Как быть? Извернуться, чтобы, используя дихотомичный язык, заставить его выразить недихотомичное? Залезть к нему в рот и вылезти из жопы? Вытащить самого себя из болота за волосы? Не получается. Остается только помычать, или врезать бамбуковой палкой по голове первому, кто сунется под руку.

Еще попытка, неудачная, конечно, тоже. Все до одного люди, жившие в XVII веке, давно умерли, с их точки зрения мир погрузился во тьму, исчез, не так ли? Принесите мне эту тьму.

Но нет, я так этого не оставлю! Именно здесь самое важное место, и я просто обязан постараться еще что-то объяснить.

Предположим, я стою перед зеркалом, в полном здравии и трезвости, наблюдая себя, допустим, перед уходом в гости (приличные люди не приходят в гости нетрезвыми). Я вижу себя, все нормально, я оцениваю, красиво ли повязан галстук, сознание четко, оно без труда разделяет свое и внешнее. В зеркале - физиономия, вокруг нее - своего рода внешний мир. Затем я несколько сужаю круг своего внимания, например, заинтересовавшись вопросом, хорош ли мой нос. Такой переход в принципе ничего не меняет, до этого я созерцал всю физиономию, теперь вот только нос. Важно, что я продолжаю интересоваться исключительно собственной персоной. Вдруг я замечаю на носу прыщик и с тревогой взираю уже только на него. Проницательный читатель наверняка догадался, что описанная последовательность соответствует коллапсу сознания при умирании.

Теперь, от созерцания на своем лице прыщика, я пробую еще сильнее сузить сферу наблюдения, чтобы она сперва превратилась в математическую точку, а потом совсем исчезла. Что произойдет? Я опять увижу всю комнату, и возможно, себя в ней, с глупым видом стоящего у зеркала. Таким образом, сужение до исчезновения в какой-то момент обернулось расширением. Оказалось, "ничто" это и есть в точности "все", почти как в революционной песне. Примерно это и произошло, когда "все исчезло".

Конечно, мой опыт далеко не уникален. Есть много людей, переживших нечто похожее. Но толковых свидетельств на удивление мало.

Одни просто ни черта не поняли и не могут сколько-нибудь вразумительно описать свои чувства, что и правда, нелегко.

Другие не желают говорить об этом. Полагаю, они чувствуют неловкость - от них ждут чего-то захватывающего и утешительного одновременно. По сравнению с ожиданиями слушателей, им нечего сказать.

Третьи свихнулись. Доктор-психиатр, освидетельствовавший мое состояние, уверял, что я обладаю весьма стойкой психикой, т.к. большинство прошедших через подобное становятся неспособными к нормальным коммуникативным актам.

В целом, однако, опыт внезапной смерти мало что во мне изменил. Я довольно быстро адаптировался и зажил "нормальной жизнью" - стал много работать, пьянствовать, заниматься спортом, ухаживать за какими-то левыми женщинами, писать разные глупости на usenet, и так далее. О происшествии 93 года я старался вспоминать как можно меньше. Порой я извлекал из него даже некоторую выгоду: случившееся придавало мне налет таинственности. Меня иногда спрашивали, мол, ну как там, по ту сторону, а я многозначительно надувал щеки и молчал.

3. Опыт постепенной смерти и его воздействие на личность.

В 1996 году с моим организмом стали происходить странные вещи. Я вначале не придавал этому значения, отделываясь словом "нервы", т.е. "ерунда". Однако состояния прогрессировали, и мне волей-неволей пришлось обратиться к врачам, которые не сказали ничего определенного, но сильно качали головами. Оказалось, организм демонстрирует все симптомы довольно редкой фатальной болезни, убивающей наверняка за 2-3 года. Никаких точных способов диагностики этой болезни нет. Главным методом является наблюдение за состоянием клиента, которое должно медленно хужать, что и происходило. Чтобы видеть развитие процесса, достаточно было подойти к зеркалу.

Дверь, куда мне чуть не пришлось войти 3 года назад, снова открылась, и оттуда довольно сильно сквозило.

Чувство неопределенности было невыносимым. Вокруг находились близкие люди, моя недавно родившаяся дочь. Я не знал, как себя с ними вести, неопределенность полностью дезориентировала меня. С одной стороны, мне не хотелось покидать их, но с другой я был почти уверен, что скоро придется это сделать. Источник мучений заключался именно в этом "почти". Я поворачивался к ним то спиной, то лицом, иногда меняя положение по нескольку раз в день, вертелся как волчок. Одному мне было бы гораздо легче. Как минимум на полгода я утратил способность чем-либо интересоваться во внешнем мире, проявлять инициативу и смекалку. Существование сводилось к механическому повторению рудиментарных бытовых актов. Однако это не было депрессией, поскольку депрессивному состоянию свойственно отсутствие энергии, истощение и апатия. Со мной происходило нечто совершенно противоположное. Словно внутри работали два мощных мотора, пытаясь вращать шестеренки в разные стороны, отчего вся система порой начинала дымиться и вонять горелым. Потребление энергии было поистине огромным, не сравнимым ни с чем из предыдущей жизни. Мне как бы следовало решить непосильно сложную задачу - загадку, не имеющую к тому же четкой формулировки.

Наконец, напряжение превысило предел и что-то внутри словно лопнуло, или скорее, сдвинулся некий рубильник. Я ощутил необыкновенное облегчение, как после удаления больного зуба. В этот момент я совершенно расслабился, сдался, и на самом глубоком уровне окончательно признал и постановил, что умру очень скоро. Я совершенно перестал надеяться и стал жить как если бы был абсолютно уверен, что конец наступит завтра, вернее сегодня вечером...

Могу поздравить себя с очередным общим местом. Разговор о подобном отношении к жизни тянется веками. Эпикурейцы, стоики, пламеный пошляк Хафиз. "Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь..." или это Хаям ? Какая разница. Даже пара песен на эту тему есть в совковой эстраде... Необходимы пояснения.

Фокус состоит в том, чтобы понять сказанное не в благостно-философсоком смысле (он мудрый!) или сопливо-поэтическом (любите... за то что я умру!), а в конкретно-бытовом, без всяких сентиментальных прижмуриваний. Произнести фразу "сегодня я умру" ровно, без надрывного крещендо.

Еще несколько месяцев мое физическое состояние продолжало ухудшаться, но меня это больше не заботило.

Мало - помалу процесс затормозился, и затем, ко всеобщему удивлению, остановился вовсе. Приговор не был подписан.

Когда стало ясно, что официальная кончина несколько откладывается, выяснилось, что мне не удается, да и не хочется возвращаться в старое, т.н. "нормальное" душевное состояние, которое с новых позиций выглядело как рабская зависимость и крайняя уязвимость. Возвращение к "нормальной жизни" стало таким же немыслимым безумием, как возвращение младенца обратно в утробу.

Отныне смерть постоянно присутствовала рядом (она и сейчас здесь). Я физически ощущаю, что в мире отсутствует какая-либо сила, которая бы меня держала на плаву, кроме моей собственной, или по-другому, нет никакого внешнего соглашения, дающего мне гарантии, что я проживу еще хотя бы один день. Более того, сама действительность уже не представляется мне такой плотной и достоверной, как раньше. Вместо былой непрерывности, теперь я чувствую вокруг огромные пустоты, находясь среди которых, окружающий мир подобен тонкой непрочной сетке.

Боюсь, что без хорошей, внятной аналогии все сказанное выше останется пустыми словесами. К счастью, такая аналогия есть, причем каждый может чисто механически, без труда перевести себя примерно в то состояние, о котором я говорю. Надо только сесть на мотоцикл, выехать на хайвей, и как следует выжать газ, где-нибудь до отметки 200...

Тогда тело и нервы сами выполнят за вас работу, непосильную для мозгов ни в одном Нобелевском кабинете... Пространство превратится в туго натянутую нить, а время исчезнет как таковое, сжавшись прочти до нуля в вашей руке, держащей руль. Это хороший способ узать, что такое "настоящее время", я назову его "чистое настоящее". Само-сознание также претерпит изменения. Даже если человек - уважаемый гражданин общества, нежный муж и любящий отец, лауреат каких-нибудь премий, и доктор различных наук, у него просто не будет возможности об этом помнить, т.к. за отметкой 200 км/ч любая из этих мыслей пахнет пиздецом.

Страхом это состояние назвать нельзя, поскольку для страха важна протяженность, наличие прошлого и будущего, в котором могла бы развернуться ответственная за страх мысль "а если...", что совершенно невозможно, когда смерть находится всюду, вокруг, на расстоянии локтя...

Мгновения "чистого настоящего", переживаемые мотоциклистом, воином, и кем угодно другим, чья смерть стоит с ним рядом, не сравнимы по интенсивности с разболтанной, вялой, идиотской действительностью обывателя, который обычно даже не отдает себе отчета в том, где и зачем он находится, живет ли он, или так, дремлет.

Можно сказать, что после двойного опыта смерти, я стал байкером навсегда. Разница лишь в том, что на газ все время жмет кто-то другой, не я.

Боюсь, не влезут ли сюда опять Хаям, "есть только миг", "жить, любить и верить", "посадить ребенка, вырастить книгу"... Насрать на все это! Только голая интенсивность проживания каждой секунды, без всяких дополнительных смыслов.

Полагаю, для достижения такого состояния было очень важно, что вначале я получил хорошую прививку внезапной смерти (хотя и не усвоил урока), а затем уже подвергся основному испытанию. Иначе в 96 году я бы просто ушел в глухой отказ и матросскую тишину. Напряженный анализ предыдущего опыта умирания защитил меня от "Не хочу" Ивана Ивановича, оно не прозвучало ни разу. Отсутствие животного страха позволило сконцентрироваться на другом.

Постоянная близость смерти в корне меняет структуру личности. Многие общечеловеческие ценности навсегда сделались для меня чуждыми, непонятными.

Например, такие, как честолюбие; тщеславие. Mне oчень трудно общаться с коллегами - учеными. По профессиональным надобностям часто приходится встречаться с "маститыми", проникнутыми сознанием своего величия, и еще чаще - со страстно желающими стать таковыми. Все они кажутся мне круглыми идиотами; жалкими и странными дураками. Я не вывожу этого мнения из каких-то умозаключений, но просто когда я вижу такого человека, меня начинает разбирать смех, и возникает желание сделать что-нибудь неприличное, совершить дурацкую выходку - встать на голову, показать половые органы, или дырку в жопе, захрюкать как свинья... как бы в надежде, что сейчас он тоже засмеется, скажет, что всего лишь разыгрывал меня, шутил, и прекратит свой тяжелый, глупый маскарад.

Здесь я чувствую фальшь. Из сказанного выше словно вытекает, что испытав опыт смерти, я набрался какой-то мудрости, ставящей меня выше прочих, и одновременно стал лучше как человек - добрее там, честнее, искреннее, и так далее. Это чушь. Никакой особой мудрости я не чувствую, не могу, да и не хочу ей делиться. Что касается "человеческих качеств", то они явно изменились к худшему. По крайней мере, у меня не осталось ни одного из прежних друзей и приятелей, которых раньше было довольно много, на сети и в реальной жизни. Все они как-то потихоньку перестали со мной общаться. Думаю, в плане человеческих качеств я стал отъявленным говнюком. Но меня это не тяготит нисколько. Мнение и слова других перестали иметь какое-либо значение, и наоборот, похоже, именно поэтому, люди дружно исключили меня из всех клубов, где я состоял действительным или почетным членсом: компанейской приятельщины, деловой серьезновщины, богемной тусовщины, веселого похуизма, изящной словесности, из мужского клуба, из клуба ностальгии по прошлому, из любовников надомников, из алкашей собеседников... - отовсюду, поганой метлой.

Я не подавал заявлений об уходе, не орал ни на кого, не брил и не красил волос на черепе, старался быть опрятным, приветливым, и чаще называть собеседника по имени, как рекоммендует Карнегги. Но люди все равно чувствуют, что я их ни капельки не уважаю. Отсох самый орган уважения. То есть не одного-другого, майора Ковалева, а само звание Майора, как таковое, а уж этого никто не потерпит, т.к. у любого есть свое главное звание, что ему дороже всего на свете - майора, лауреата, остроумного шутника. Можно, скажем, не уважать работу и начальство, но тогда надо все же уважать союзников по такому неуважению, что приводит в клуб похуистов. Или не уважать условности, табу и запреты внешнего общества, пить, ходить по бабам, - тогда прямая дорога в мужской клуб. Опять же между членами мужского клуба есть пиетет, и даже иерархия, на вершине которой стоит тот, кто "может вечером выпить литр водки, ночью кинуть 8 палок, а наутро бежать кросс 10 км.". Так или иначе, человек, лишенный поддержки смерти, должен прибиться к каким-то берегам, встать на определенные позиции, пусть даже они называются "совершенно неопределенными".

В новом состоянии мне стало одинаково насрать и нассать на величие учености, на мущинство, на поэтическую тонкость души, ...на что угодно еще. Не декларативно, а глубоко - глубоко, на уровне рефлексов. Продолжая аналогию с мотоциклом, можно сказать, что байкер не способен обращать внимание на марки и дороговизну обгоняемых машин. Все что он регистрирует - их положение и скорость.

4. Еще несколько общих замечаний.

Я еще раз перечитал этот текст. Он лапидарен, интеллектуально примитивен, философским осмыслением и не пахнет.

Разумеется, после личного опыта смерти я не мог не обратиться к соответствующей "глубокой" литературе. Несколько философских, умных и сложных книг, трактуюших вопрос смерти, произвели на меня впечатление болтовни семилетних детей о половой жизни взрослых - ты че, у них все не так, я сам видел...

В соответствующем возрасте мы подолгу обсуждали эти вопросы, и нам наши собственные разговоры казались ужасно интересными. Друг друга мы считали чрезвычайно сведущими людьми...

Поэтому я старался свести к минимуму любые философствования, предпочитая как можно более простое описание своих наблюдений.

Что еще добавить? Очень немногое можно сформулировать позитивно, "обобщить", как теперь принято говорить.

Во-первых, нет никакой причины пренебрегать текущей жизнью "чистым настоящим" ради чего-то еще. Кроме нее, нет ничего, как-то соотносящегося с нашей персоной. Бессмысленны любые попытки выхода за эти рамки. Понимание ограниченности "слишком человеческого" вовсе не означает однако добровольного самозаточения в цугундер унылой бытовой бодяги, или связывание себя дебильным социальным распорядком. Mистический опыт, находящийся в нашем распоряжении, по своему разнообразию потенциально бесконечен. Однако наше мистическое также как все остальное "наше", полностью находится в сфере человеческого, и смерть означает одинаково безусловное завершение путешествий в астрале, и прогулок с собакой. Уверовать, что мистическoe способно помочь нам продолжиться за пределы смерти - уступка трусости, не лучше и не хуже, чем любое другое патентованное средство в лотках духовных коробейников, "ловцов человеков". Смерть равно прерывает и вегетативное существование западного обывателя, и полную духовного опыта жизнь просветленного будды Тибетa. Разница - не в том, что с ними происходит в момент ухода, а в отношении к происходящему.

Во-вторых, все, что происходит в поле нашего зрения, не имеет абсолютно никакого значения, включая, разумеется, и этот текст.

Автор счел ненужным упоминание своего имени

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.

Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?

Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.
– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.
Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.
- Пошел на… – произнесла она одними губами.
– Почему он спит?! – я почти кричал…

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:
– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.
Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.

Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:
– Пошел в…
А ребенок спал…

Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности. Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.

Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.
Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:
– Или под героином, или под водкой…
Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»
– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?

Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…

… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…
У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?

Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…

Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок…

(автор мне неизвестен)

По цветовому тесту Люшера у меня следующие результаты:



Желаемые цели и поведение, продиктованное этими целями

Первая выборка

Стремится к жизни, богатой действиями и впечатлениями, и к близости, которая доставляет и сексуальное и эмоциональное удовлетворение.

Вторая выборка

Хочет наверстать то, что, как ему кажется, он упустил, живя "насыщенной жизнью; так, по его мнению, он сможет освободиться" от всего, что его угнетает.

Существующее положение вещей и уместное при этом поведение

Первая выборка

Считает, что его требования не только чрезвычайно скромны, но также что они требуют немедленного удовлетворения. Упрямо стоит на этих требованиях и не пойдет ни на какие уступки (предшествующая группа цветов характеризует попытку компенсации этого или других конфликтов).

Вторая выборка

Действует упорядоченно, методично и самостоятельно, нуждается в сочувственном понимании кого-либо, в ком он найдет признание и одобрение.

Сдерживаемые свойства и неуместное при этом поведение

Первая выборка

Hастаивает на том, что его надежды и замыслы реальны, однако нуждается в подбадривании и поощрении. Эгоцентричен и поэтому обидчив.

Вторая выборка

Хочет ощутить себя "эмоционально-вовлеченным", т.к. чувствует себя изолированным от других и одиноким. Эгоцентричен и поэтому обидчив, хоть и старается избежать открытого конфликта.

Отрицаемые, подавляемые или же несущие тревогу свойства

Первая выборка

Физиологическая интерпретация

Подавление физических потребностей организма (в 7/8 поз. и, особенно, когда есть пометка "тревога").

Психологическая интерпретация

Существующая ситуация неприятна. Испытывает неудовлетворенную потребность объединения с людьми, имеющими такие же высокие стандарты, как и он, хочет выделяться из толпы. Контроль над чувственными инстинктами ограничивает его способность отдавать себя, однако, изоляция, к которой это приводит, вызывает у него желание "сдаться" и позволить себе слиться с другим. Это его беспокоит, т.к. он рассматривает подобные инстинкты как слабость, которую следует преодолеть, считает, что только сохраняя умение владеть собой он может надеяться сохранить свое превосходство как личности. Хочет, чтобы его любили и восхищались им бескорыстно, ради него самого, нуждается во внимании, признании, уважении.

Коротко

Требует уважения к себе как исключительной личности.

Вторая выборка

Физиологическая интерпретация

Стресс, вызванный усилием скрыть беспокойство и тревогу под маской уверенности в себе и беспечности (преимущественно, в 7/8 поз., гораздо меньше в 6/7).

Психологическая интерпретация

Существующая ситуация неприятна, т.к. его потребность объединения с другими, чьи стандарты были бы такими же высокими, как и его, остается неудовлетворительной, хочет выделяться из толпы. Ощущение изолированности превращает эту потребность в непреодолимую побудительную силу, которая тем более неприятна для его самодостаточности, что обычно он контролирует свои желания. Поскольку он хочет доказать другим уникальность своего характера, он пытается подавить в себе потребность в других людях и, чтобы скрыть страх неполноценности, напускает на себя вид беспечной самоуверенности, выражая свое признание тем, кто критикует его поведение. Однако за напускным безразличием скрывается жажда одобрения и успеха у окружающих.

Коротко

Разочарование, ведущее к напускному безразличию (первая группа цветов характеризует компенсацию).

Актуальная проблема или поведение, вызванное стрессом

Первая выборка

Действие доставляет ему удовольствие и он хочет, чтобы за личные достижения его уважали и почитали.

Вторая выборка совпадает с первой



После подобных тестов всегда задумываешься: действительно ли именно в твоих результатах умные психологи угадали ответ, или просто всех людей гложет одно и то же, а то, какой ответ ты выберешь, не имеет почти никакого значения...

17 слушали 3 копий [+ в свой плеер]

Зацепило сразу и надолго

"- Ты чего заметался? - спросит она тебя, разглядывая прищурясь как объект наблюдения.

- Я? Ничего. Просто курю.

- Ну кури.

Мужчина не должен метаться. Кодекс чести запрещает ему обижаться, бычиться, нервничать, переживать - во всех этих положениях он смешон (для сравнения: "она смешна" вообще по-русски не выговаривается).
Она будет отдаляться, а ты будешь думать, что она стоит рядом. Потом настанет день, когда ее ложь вскроется, и как бы ложь ни вскрылась, она вскроется отвратительным образом. Если для тебя это будет самый чудовищный день твоей жизни, для нее - счастливый. Она так тебе и скажет. Ей не надо больше врать. И она будет вся светиться от любви к другому человеку, будет такой красивой, какой ты ее, может быть, вообще не видел. Она даже не сдержится и с особой интонацией расскажет, какой он хороший. Она скажет, что он ей "братик", что они "из одной корзины". Потому что по инерции она еще хочет поделиться с тобой. Но только по инерции.
В эту ночь обычно бьют морду и раскрываются интересные подробности. Оказывается, она тебя уже всем сдала. Ты не знаешь, а вокруг знают. Знают ее подруги (и уже виделись с ним), знают на ее работе, знают ее родственники. Кроме того, ты узнаешь, что она приводила его в вашу квартиру и что она спала с ним в вашей постели. Мужик, ты, конечно, тоже когда-нибудь трахался в кроватях обманутых мужей (когда они были на работе или в отъезде), но ты этого не заметил. Если женщина ведет тебя трахаться, странно спрашивать, кто спит в этой кровати. Это - кровать твоей победы.
Первый удар будет тебе по яйцам. У тебя отнимутся яйца. Ну, просто онемеют. Ага, они будут как будто парализованными. Такое ощущение, что тебя выхолостили, что они пустые, одна мошонка осталась. Они не болят и не ноют - они бессмысленно болтаются. Вместе с этим наступит крах твоего мужского самолюбия. Ты быстро станешь жалким. Она это увидит и этому ужасно обрадуется. Ты во всем будешь не прав.
Тут-то твоя любовь и закольцуется: помнишь, в первую ночь любви она тебя, нетерпеливого, звала ласково дураком, а теперь ты станешь для нее мудаком. Она так тебя прямо и назовет. Если у тебя есть склонность к философии, ты даже можешь получить от этого опыта новое знание, но сначала ты сделаешь страшные ошибки.
Тебе захочется с ним, с "братиком", встретиться. По современной этике в сущности это даже некорректно, потому что она сделала выбор. Он - никто. Ты пройдешь через период девальвации с ее стороны. То, что на следующее утро после мордобоя она захочет вызвать милицию, чтобы тебя засадить за хулиганство, это жестоко, непонятно для тебя, но кое-как объяснимо. То, что она несколько позже тебе скажет, что ее любимый приложил все усилия, чтобы тебя не побить, тоже тебя удивит, но с этим ты, наверное, тоже справишься. А вот то, что она начнет тебя девальвировать, это будет невыносимо. Она сделается бесчеловечной. Она создаст твой образ, не похожий на тебя, но очень обидный. Ты вскричишь:

- Это не я!

Она уничтожит тебя тем, что скажет:

- Я выходила за тебя замуж не по любви.

- Я давно в тебе разочаровалась.

Давно!

И еще скажет:

- У тебя противные зубы.

Она ударит по реальным физическим недостаткам, которые в тебе неисправимы. Ей будут противны твой рот, шероховатости твоего лица, уши, ноги, живот. Она сообщит тебе об этом не стесняясь. Она будет не стыдиться раздеваться перед тобой, даже напротив, со странным удовольствием это сделает, залезет при тебе в ванну, примет бесстыдную позу, но ты в голом виде будешь вызывать у нее только омерзение. В тебе найдут миллион недостатков, твой образ превратится в труп.
Ты узнаешь, что ты вообще не тот тип мужчины, который ей нравится, и она будет все это говорить очень спокойно, подбрасывая фантики от конфет в воздух. И, продолжая подбрасывать фантики, она скажет, что у нее с тобой был плохой секс, и спросит, почему он был плохой. А если есть разница в возрасте, она скажет, что ты - старый и тебе осталось недолго жить. И ты снова окажешься мудаком, что бы ты ей ни ответил.
Полина Суслова, чемпионка России по киданию ярких личностей, типа Достоевского и Розанова, написала в краткой записке последнему после того, как его бросила: "Тысячи людей в вашем положении - и не воют. Люди не собаки".
Если тебе повезло и она оказалась порядочной женщиной, то она довольно скоро начнет тебя жалеть и даже несколько беспокоиться о том, что ты останешься один. Если тебе не повезло и она непорядочная, ты пройдешь через ад, по сравнению с которым мука жалостью будет ерундой. Впрочем, скорее всего, исходя из нравов в отечестве, она будет двоиться на порядочную и непорядочную одновременно, и ты получишь по полной программе.
Ты потеряешь контроль над своей жизненной ситуацией. Такого с тобой еще не случалось? Это новое мерзкое ощущение - не владеть положением. Твое будущее зависит от нее. У тебя выбит руль из рук. Смотри: ты летишь с моста в реку. Если сразу не погибнешь, ты поплывешь - и долго будешь плыть.
Ты реально подурнеешь. Потом когда-нибудь посмотришь на фотографии этой поры и поймешь, о чем я говорю. У тебя провиснут щеки, рот станет безвольным, лицо бабьим. Волосы слипнутся, хоть ты их мой каждый день. Зато глаза - брошенный мужик определяется по глазам - будут как будто промыты горем. У тебя никогда больше не будет таких светлых просветленных глаз.
Тебе больно смотреть на ее фотографии. На ваши свадебные снимочки. Ты можешь даже разрыдаться, мужик. Ляжешь на диван, отвернешься спиной к человечеству, подожмешь ноги, как эмбрион, - и спина начнет ходить ходуном, нехорошие из тебя выйдут звуки. Я видел своего друга в таком положении. Я подошел, похлопал его по плечу. Я не знал, что ему сказать. Постоял, посмотрел на трясущиеся плечи. Соединились жалость и отвращение. Лучше бы она умерла. Если бы жена у него умерла, слова бы нашлись.
У тебя начнутся сексуальные видения. Ты станешь беспомощно спрашивать ее, как же она всю себя ему отдает. От этого в первое время можно просто свихнуться. Ты будешь саморазрушаться. Беднеть умом, если он у тебя есть.
Между тем ты не учитываешь той простой истины, что ты находишься в неравном положении. Ты - один, а их - двое. У них там штаб, мужик. Ты обкурился до одури, а они едят мороженое в шоколаде, она ему все пересказывает и в таком виде, что ты выглядишь уже совсем полным мудаком. Ты же ее побил на кухне, забрызгал пол кровью, но ты об этом не помнишь, а она помнит. Она тебя боится, и она все с большим удовольствием играет в то, что она тебя боится. Ты интересуешься какими-то периферийными сторонами ее интимной жизни, но ее новая любовь не сводится к траху, это большое светлое чувство, а ты суетишься, что-то доказываешь.
Лучше всего сразу разворачивайся и уходи. Расставаться надо кратко, в один монолог, как в модном романе Харуки Мураками "Охота на овец", который она так любит, но ты станешь многословным, как Достоевский в "Братьях Карамазовых". Степень ее интереса к тебе сильно упадет, почти до нуля. Ты будешь помнить и запоминать, повторять каждое ее слово, а она этого делать не будет. Ты откроешь с ней бесконечный диалог, куски которого будут входить в ваши с ней объяснения, а она будет поднимать брови и удивляться тому, что ты говоришь как по писаному. Ты захочешь с ней объясняться бесконечно, а она будет находить любые причины, чтобы сократить объяснения, зевать, говорить, что завтра ей надо рано идти на работу, а наутро ты случайно узнаешь от кого-нибудь, что она протанцевала всю ночь со своим любимым.
Ты будешь не больше, чем вторым, и в любом случае меньше, чем первым.

Настрадавшись, ты ощутишь чистую линию своей любви к ней, и это яркое понимание будет иметь метафизический смысл, мистическую привязанность, как будто свою ауру подсмотрел. Ты попытаешься ей это объяснить. Ты скажешь, что все может быть прощено, кроме одного: вы оба нарушите единую карму жизни, если расстанетесь друг с другом. Ваша встреча была не случайна, волшебна, записана на небесах, и вам надо сохраниться как паре. Она тебе ответит, что вы не пара. Вот тогда она ударит по карме. Это будет ее удар, и она будет нести за него ответственность всегда. Если вы в самом деле были парой на небесах. А может быть, вы не были парой. Вам это приснилось.

Ты начнешь устраивать с ней свидания, на которые будешь мчаться так, как никогда не мчался. Она исхудала. Потеряла десять килограммов. И ты тоже похудел на десять кило. Она скажет:

- А может, это СПИД?

Она еще сомневается в своих поступках, но это сомнение, совершенное после предательства. Она тебя предала не в лизаниях со своим новым другом. Она предала тебя в тот момент, когда прервала внутренний диалог с тобой. Вот это порог любви-нелюбви, когда переключается энергия, и ты уже не половинка, а обрубок, из тебя хлещет кровь. Она, быть может, в шоке от предательства, но это ее самостоятельное состояние, следствие действия, осуществленного без тебя. Вы уже не "мы". Возможно, когда-нибудь, в других измерениях жизни, вы встретитесь. Ты не найдешься что спросить. Ведь ты знаешь ее ответ. Как дела? Она тебе скажет:

- Замечательно.

В любом случае. Или, воспользуясь первым выражением, утвержденным в русском языке нового века: по-любому. Тебе по-любому этого ответа не надо.

В любовной, эмоциональной сфере жизни мы, по сути, люди, приближенные все-таки к Востоку. Любые выбранные нами западные действия ни к чему хорошему не приводят. Принципы соревновательности, инстинкт охотника, категоричность, определенность, мужская победительность (аналогично и у женщин) - все то, что характеризует параметры западного активизма, у нас не только не работает, но разбивает и разрушает возможности. Лучше сядь и жди, когда труп врага пронесут мимо порога твоего дома. Здесь не работает западная идея: догнать, убедить и перегнать. Европейство в русских отношениях поверхностно и дурашливо.

Но ты не сядешь на пороге.

Если в тебе есть хребет, ты преодолеешь мужское самолюбие. Это нетрудно. Если ты не выдуманный, настоящий, ты преодолеешь и чувство хозяина ее тела. Это сложнее, но - преодолеешь. Но зато тебя задолбает надежда. Надо сесть в тюрьму или быть брошенным, чтобы понять, что надежда может быть самым заклятым твоим врагом. Ты позвонишь ей однажды на работу, у нее будет грустный голос. Как ты обрадуешься!

- Почему у тебя грустный голос?

Любовь любит примитивные формы изложения материала. Она ответит:

- Я грущу по прожитой с тобой жизни. Все-таки в ней было немало хорошего.

- Ну и вернись ко мне, - тупо скажешь ты.

Она глубоко вздохнет. У нее будет целый период глубоких вздохов в разговорах с тобой. Не спеши радоваться. Это плохой знак. Это клиническая смерть любви. Возможно, она хочет перевести тебя в другое качество, оставить возле себя, она хозяйственна, ты ей пригодишься в жизненном хозяйстве, найдется роль, ты же ей все-таки тоже "не чужой человек" (когда она тебе это скажет, ты взвоешь). Беги, мужик, что стоишь, беги, а она подбирает крошки, как Брик подбирала Маяковского, который сохранился в истории самым брошенным мужчиной XX века. И будь ты хоть генералом, хоть второкурсником, хоть издателем новейшей французской философии, суть от этого не меняется: ей нужен не ты.

Не становись Маяковским. Не пиши перед смертью, что она часть твоей семьи, не вези ей из Франции "рено", пусть ей ее Брик возит. Или становись и вези "рено" и пиши, что она - часть семьи. И Татьяна Яковлева тебя тоже бросила, Маяковский. Я помню, как с ней разговаривал о Маяковском в Коннектикуте. Она, конечно, гордилась, что ее любил Маяковский, хотя, по ее словам, он не был таким талантливым, как Бродский, но зато очень остроумный, очень-очень остроумный, и напрасно говорят, что у него было что-то не то по мужской части. Все было то. Но она говорила так, что было понятно: она его не любила. Вот ведь гений, а - не любила. Яковлева с интересом посмотрела на меня.

- Ну, разденьтесь и поплавайте. У нас в бассейне вода из океана.

Я разделся и поплавал. А она сидела и смотрела. Она была высокой, худой и, по-моему, красивой старухой. Ее вполне можно было трахнуть, став в ряд с Маяковским, но она была с палкой и скрипучая, и муж Либерман рядом. О любви можно писать только сырыми словами, а не так, как писал Маяковский, муча перчатки замш.

Она расскажет тебе свои сны. Ты ей снился. У вас будут разные сны. Тебе будут сниться кошмары, тебя будет жрать во сне всякая нечисть, будет много крови, а ей будут сниться сны о том, как она на инвалидной коляске уезжает из дому, в котором жила с тобой.

- Ты подумай, что тебе снится! Инвалидная коляска!

Она тяжело, шумно вздохнет:

- Ну расскажи, - скажет, - как тебе плохо без меня.

И тогда непонятно из какого боулинга на тебя выкатится ее шар с надписью:

" Жди меня, если хочешь".

Вот тебе еще один паяльник. И когда пройдет время, она тебе скажет:

- Как ты лажался! Ведь все было ясно.

- Я хотел тебя вернуть.

Вот это ты хорошо скажешь. Она не будет знать, что сказать. Она оставила после себя грязный след. Она грязно ушла. Она любила грязь, и грязь ее нашла.

У тебя, мужик, с головой не в порядке. Тебе захочется написать ей письмо, причем непременно с мстительными интонациями. И ты будешь писать его в голове по ночам, вместо того чтобы спать. Твою беготню она сочтет твоей мужской слабостью, она станет с тобой капризна, раздражительна, будет диктовать свои условия, в разговоре за ней всегда будет последнее слово. Если ты совсем охренеешь, ты будешь провожать ее до дому, где она живет со своим любовником, и поразишься ее бескорыстности: она ушла от тебя не вверх, а вниз по статусной лестнице, она живет в чужом углу, с чужими кошками - чтобы не жить с тобой.

"Бабье, - сказала мне моя 30-летняя домработница, хохлушка из Винницы, - похоже на собак, простите за неудачное сравнение. Им готовишь еду, кормишь - они даже к миске не подойдут. Но стоит взять у них миску и сделать вид, что ты уходишь, они бегут за тобой и требуют жрать".

Затем ты будешь страдать из-за паники. Что с тобой будет дальше? Как жить одному? Ты бросишься знакомиться с какими-то бабами, убеждать себя в том, что так надо, что Катя - ничего и Светка - тоже, но от Катьки будет нести гуталином, а от Светки у тебя начнется аллергия. Ты будешь в состоянии человека, которого лошадь волочет за ногу.

Она к тебе никогда не вернется. Через знакомых ты узнаешь, что она счастлива, что они куда-то съездили на край света, купили квартиру. Ты запьешь. Заболеешь. Начнется депрессия. У тебя не будет сил работать. Будешь сидеть смотреть в одну точку. После разрыва с Ольгой Хохловой Пикассо не мог писать картин в течение целого года. Как впечатлительны художники! Но зато у них есть Богом данная сублимация. Хуже бухгалтерам. Впрочем, для тупых все в конечном счете восполнимо.

А напоследок она скажет: если бы ты правильно себя вел при нашем разрыве, я бы не ушла.

А ты будешь думать: как же это - правильно? И рана останется на всю жизнь. И не будешь ты такой жизнерадостный, как прежде, никогда. Ты станешь подозрительным, как почти все русские люди. И все - весь город, весь мир, все ангелы - будут говорить, что тебя она бросила. Указывать на тебя пальцем. И тогда ты спросишь, а как надо было поступать.

А я тебе скажу, что так и надо было поступать, как ты поступил, может быть, только поменьше бегать за ней и надеяться, но это не получается ни у кого из живых людей.

Просто такая у тебя судьба - быть брошенным, да еще человеком твоей жизни.

А если ты скажешь: "Да не была она человеком моей жизни", - не поверю, и не собирай на нее компромата, и не говори, что ты ее придумал, что она не умеет любить. Она была твоим метафизическим отражением, вы с ней были ужасно похожи, но она полюбила другого при том, что когда-то любила тебя. И никогда не говори о ней плохо. За это, кажется, тебе будет большой бонус. Веди себя достойно, не ропщи на судьбу и не кури много и больше никогда не доверяй женщинам. Люби Бога и государство. Неуверенный, жалкий, одинокий, ты годами теперь будешь ждать, прежде чем снова решишься полюбить."
(c) В. Ерофеев

Вы не имеете права читать и слушать даже то, что приобрели легально. "Без необходимости" =)

http://www.gazeta.ru/comments/2010/10/12_a_3427763.shtml

"Женщины ничего не умеют, только любить, любви они придают бог знает какое значение. Им хочется уверить нас, что любовь - главное в жизни. Если женщина любит вас, она не угомонится, пока не завладеет вашей душой.
Она слаба и потому неистово жаждет полновластия. На меньшее она не согласна. Так как умишко у нее с куриный носок, то абстрактное для нее непостижимо, и она его ненавидит. Она занята житейскими мелочами, все
идеальное вызывает ее ревность."

Сомерсет Моэм "Луна и грош".

Старо, но не менее замечательно от этого. =)

http://2k.livejournal.com/520078.html

The room filled up with water and the roar of the crowd died down, they didn't hold their breath, they just waited to drown. Now I'm just the ghost in the corner that nobody knows. I'm just a chill in the air that comes and cuts you to the bone. I've never seen it shine so bright before, I stumble blind into the light of it all. The walls of this city are all cold metal and stone, but we're nothing permanent we're just soft skin and bones. I'm just the pins and the needles attacking your toes. I'm just a message you saved in your phone a long, long time ago where I'm singing how I've never seen it shine so bright before, I stumbled blind into the light, the light of it all. You've never seen it shine, so hard before - You'd crumble underneath the weight, the weight of it all. I'm always with you. I never left you alone.

Друзья уломали остаться, и я не пошла домой.
Сижу, пытаюсь общаться, смотрю тебя, как кино.
Ты реален и это меня почему-то пугает,
Мир чужих, загадочных снов меня поглощает.

Это сердце из камня, этот камень, как воск,
А моё пять минут назад уже разорвалось.
Если ты прикоснёшься ко мне, я умру мгновенно,
Разлечусь на множество капель, забрызгаю стены.

Как мне это назвать, человек 33 черты,
Любовь или ненависть ты?
Хотелось бы знать: остаться мне или бежать,
Спасаться или продолжать?
Умеешь ли лгать, поймёшь ли ты мои шутки,
Или вдруг ты зануда жуткий?
И как мне понять, увижу ли в небе алмазы,
Или ревности дикой гримасы?

Я, наверное, не буду пить – это вряд ли поможет,
От катания на карусели, мурашек по коже,
Так приятно смотреть на тебя, сидя тихо в сторонке,
Наблюдать твои взгляды и жесты в замедленной съёмке.

Я не выдам себя, осторожность моя не напрасна,
Чем приятней начало, тем гаже финал и ужасней.
Лучше спрячу жемчужину обратно в ракушку,
И верну на дно в глубину, так сделать нужно.

Должна я сказать, я – 32 шипа,
Шипы-поступки, шипы-слова.
Попробуй понять: остаться или убегать,
Спасаться или продолжать.
Я – 32 борьбы, драться лучше, чем хныкать и ныть,
Побеждённых легче простить.
Издержки судьбы укрепили пинки и обиды,
Систему личной защиты.

После того, как случилось всё, о чём я жалела горько,
Моё сердце снова забилось и не покрылось коркой,
Не смотря ни на что, оно снова поёт,
Просто я не уверена, может ли петь твоё.

Человек 33, пойми меня, если сможешь,
И я постараюсь тоже.
Хочешь сказать – говори, для того, чтобы вместе дышать,
Нужно сделать как минимум шаг.
Любые слова не важнее того, что за ними,
Хотя бы спроси моё имя.
Я – человек 32, чувственный и настоящий,
Как камень в лицо летящий.

Так как мне это назвать, человек 33 черты?
Любовь или ненависть ты?
Хотелось бы знать: остаться или убегать?
Спасаться или продолжать?
Должна я сказать, я – 32 шипа,
Шипы-поступки, шипы-слова.
Попробуй понять, остаться или убегать,
Спасаться или продолжать......

(с) Flёur

"Никто не ценит ни себя, ни даже себя в глазах себя. Только себя в глазах других. Более всего нам приятно передавливать своим мнением суждения тех, кто ценит нас, и наблюдать их бессильное согласие."

Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь

Но тут такая прелесть...

http://putinavotstavku.ru/

"Меня долго уговаривали строить мост через пропасть, что лежит между мной и другими людьми. Я строил ее много лет, потом и кровью. И тогда понял, что никто не ждет меня на той стороне..."

Возвращайся.

Срывание покровов продолжается. =)
http://www.youtube.com/watch?v=esMWX6fREkI

Этому миру нужны такие, как Ты.
Пожалуйста.
Твоё время ещё не пришло.
Пожалуйста.
Бороться тяжело, но спасение уже близко.
Пожалуйста, живи...

В колонках играет - Flёur - Люди, попавшие в шторм
Настроение сейчас - вялое

Прекрасно выполненное гиперболизированное самоизлияние.

http://www.youtube.com/watch?v=o1k8hJ1d8G4

"Вас еще не нарисовали..."

26 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

В колонках играет - The Red Elvises Добро пожаловать в Америка! http://www.kinopoisk.ru/level/1/film/59763/

46 слушали 3 копий [+ в свой плеер]

Sometimes I doubt the path I chose Sometimes my dreams feel all on hold There's no doubt that this will make me strong Because it's the hardest thing I've ever done Despite this cruel world And all my best efforts You surprise me with just how perfect you are Even with all my flaws And my bad examples You surprise me with Just how perfect you are And when I'm lost You search for me And when I doubt You're my belief I'm suppose to be The stronger one You always seem To prove that theory wrong Still, I hold my breath each time you go Out in the world that's beyond my control If you are dreaming I never want to wake you up When I'm all in a spin Full of cynicism You remind me of just how perfect you are When I'm at my wit’s end And I'm losing my head You remind me of just how lucky I am (c)Halou - Honeythief

Все мы совершаем ошибки... Но каково порой осознавать, что то, что ты сотворил в ключевой момент, было неверным.. На главном перекрестке судьбы свернуть не туда. Встретить свою желанную цель, свою Фантазму, свою Принцессу - и отвергнуть её.
"Как призрак, она стояла перед ним, смотря в глаза. “Я здесь”, говорила она. “Я здесь. Я хочу дотронуться до Тебя!”. Она умоляла: “Посмотри на меня!”. Но он бы не увидел ее; он умел смотреть только на внешнюю сторону вещей."
Как исправить подобную глупость? Ах, если бы время можно было повернуть вспять...
"Они могли бы устранить эту глупую проблему и в то же время стать и опытнее.Он и Принцесса сидели бы в саду дворца, весело смеясь и давая имена красивым птицам, летавшим вокруг. Их ошибки были бы скрыты друг от друга, в складках времени.. в безопасности."
Но время субъективно. Пока ты движешься по нему назад, другие идут вперед... И Принцесса - не исключение. Если она и забудет о твоей ошибке, прежней Она уже не будет никогда. Когда ты доберешься к ней сквозь потоки времени, она уже погаснет.... Или превратится в Чудовище.

Только потому, что ты это уже видел? Не ново - возможно, но стало ли оно от этого хуже. Чем дальше, тем ты больше тяготеешь к скепсису и цинизму - что же, с течением времени пошлости вокруг всё больше и больше? Ты склонен впоследствии называть банальным и пошлым почти всё, до чего дотрагиваешься; ты говоришь это так самоуверенно и убежденно (как будто с убегающими годами на тебя валятся просто так кладези сказочной мудрости, дающие тебе право судить, и судить, и СУДИТЬ).. Но ведь тогда получается, что ТЫ и есть источник банальности, который марает своими прикосновениями всё окружающее его. В погоне за ярким вкусом новизны ты разучился видеть суть вещей. Так что же гонишься так за этой новизной? Вероятно потому, что внутри тебя её НЕТ. Ты бесплоден, как серая пустошь, на фоне которой даже яркий и прекрасный цветок выглядит уныло. Твоя пустая душа и есть величайшая банальность, но ты прячешь её за бесконечным грязным полотном суждений.

"Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон- один из
первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие
ящики-аппараты?
Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки,
висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители
разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек,
которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи,
которой бы человечек не знал.
Оператор, Будьте Добры знал все- от телефонных номеров соседей до
расписания поездов.
Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был
один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что
дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда
я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.
- Оператор, Будьте Добры.
- Слушаю.
- Знаете, я ударил палец... молотком.....
И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.
- Мама дома? -спросила Оператор, Будьте Добры.
- Нет никого, - пробормотал я.
- Кровь идет?- спросил голос.
- Нет, просто болит очень.
- Есть лед в доме?
- Да.
- Сможешь открыть ящик со льдом?
- Да.
- Приложи кусочек льда к пальцу, -посоветовал голос.

После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я
просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка.

Однажды, наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры
и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня, но я
был неутешен и спросил:
- Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько
радости нашей семье своим пением- должна была умереть и превратиться в
маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки?
- Пол, -сказала она тихо, - Всегда помни: есть другие миры где можно
петь.
И я как то сразу успокоился.
На следующий день я позвонил как ни в чем не бывало и спросил как
пишется слово "fix".

Когда мне исполнилось девять, мы переехали в другой город. Я скучал по
Оператору, Будьте Добры и часто вспоминал о ней, но этот голос
принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме
и никак не ассоциировался с новеньким блестящим телефоном на столике в
холле.
Подростком, я тоже не забывал о ней: память о защищенности, которую
давали мне эти диалоги, помогали в моменты недоумения и растерянности.
Но только став взрослым, я смог оценить сколько терпения и такта она
проявляла, беседуя с малышом.

Через несколько лет после окончания колледжа, я был проездом в своем
родном городе. У меня было всего пол-часа до пересадки на самолет.
Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер:
Удивительно, ее голос, такой знакомый, ответил. И тогда я спросил:
- Не подскажете ли как пишется слово "fix"?
Сначала - длинная пауза. Затем последовал ответ, спокойный и мягкий, как
всегда:
- Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени.
Я засмеялся:
- О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы как много
значили для меня наши разговоры!
- А мне интересно,- она сказала,- знал ли ты как много твои звонки
значили для меня. У меня никогда не было детей и твои звонки были для
меня такой радостью.
И тогда я рассказал ей как часто вспоминал о ней все эти годы и спросил
можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять.
- Конечно, -ответила она,- Просто позвони и позови Салли.

Через три месяца я опять был проездом в этом городе.
Мне ответил другой, незнакомый голос:
- Оператор.
Я попросил позвать Салли.
- Вы ее друг? -спросил голос.
- Да, очень старый друг, - ответил я.
- Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад.

Прежде чем я успел повесить трубку, она сказала:
- Подождите минутку. Вас зовут Пол?
- Да
- Если так, то Салли оставила записку для вас, на тот случай если вы
позвоните... Разрешите мне прочитать ее вам? Так... в записке сказано:

"Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет."
Я поблагодарил ее и повесил трубку. "

автор — Paul Villard
перевод — friend-horatio

Я ласкаю Твои волосы истошно,
Что случайностью осели на одежде...
Испытать ещё раз счастье - невозможно,
Бесконечны только приступы надежды.
(с) Somnambulla

В колонках играет - Flёur
Настроение сейчас - Волна

Про себя он говорил, что влюблен в Её "Ту Самую Улыбку". Мудрый выбор - ведь он лишил себя искушения. Встретить на улице девушку с Той Самой улыбкой на губах, разумеется, невозможно. Большинство проскальзывающих мимо лиц печально или озабочено, или, что еще хуже, безразлично, а если и мелькнет улыбка - то всего лишь насмешка, попытка отвлечься от серых мыслей...
Так он думал. Про себя. И шёл по улицам улыбаясь Той Самой Улыбкой (да-да - ведь это Она научила его этому...). Шёл, не замечая Противоречия, закравшегося в нехитрые самоутешающие мысли... Пока не столкнулся с ним лицом к лицу.
На устах Противоречия нежно светилась улыбка.
Та Самая.

"Хочешь новизны? Возьми калейдоскоп. В хорошем калейдоскопе получить два одинаковых узора практически невозможно..."
Я беру кадейдоскоп и осторожно начинаю его крутить.

Передо мной плывут слова... Мысли. Изображения. Многие блеклые, некоторые прекрасные и яркие - поворачиваешь, надеясь получить нечто еще более захватывающее - и все сваливается в кучу, но куча симметрично отражается в зеркалах полушарий, и это само по себе интересно.
У меня есть собственная коллекция самых красивых узоров. И у других есть. Мы меняемся ими, обсуждаем, пытаемся совместить.. У кого-то в узорах стеклышек мало, и они какие-то тусклые, бутылочного цвета. А у меня довольно много, и мне нравится их необычные отблески. Всё потому, что я знаю, где их добывать. Если долго размышлять над особыми вопросами, обломок цветного стекла получается сам собой, надо только успеть схватить его и засунуть в свой калейдоскоп.
Для кого-то всё мое богатство - всего лишь кучка битого стекла, засыпанная в трубку мышления, но я знаю настоящую цену своему калейдоскопу - ведь однажды с его помощью я Познаю самый красивый узор.
Познание... В этом слове звенят перекатывающиеся стеклышки. Глядя внутрь, не познаешь всего, что снаружи? - какая глупость! Надо просто уметь смотреть. Те, которые так говорят, которые ругают нас - они не умеют.. Завидуют, наверное - потому и хают, обзывают зависимыми. Бесплодными.. Неправда! Каждый миг мы видим рождение, каждый новый узор создает во мне новое Эхо, которое само складывается в узор, и его все видят с другой стороны калейдоскопа. Видят и Познают...

Витые паутинки слов... Яркие, манящие взор переливы красного, синего, зеленого в мазках чьей-то невидимой кисти... И тысячи горячих струн, поющие о неуловимом.

Все-таки калейдоскоп у меня замечательный. 786 432 светящиеся точки, и километры, километры тонких проводков...
Самый лучший на свете.
Один на всех.

Говорят, что сны - всего лишь коллаж из воспоминаний о пережитых нами событиях и внутренних переживаний, следствие ночного "переваривания" информации нашими нервными волокнами...
Чаще всего это действительно так, причем мозг даже не утруждает себя приданием всему происходящему во сне осмысленности... В таких снах хорошо наблюдать за тем, что происходит в тебе самом. Можно увидеть свои страхи, свою любовь, свою ненависть.
Куда приятнее, конечно, видеть свои мечты... Потому что во сон они приходят уже воплощенными, яркими, по-неземному прекрасными.. После таких снов не хочется возвращаться в реальный мир.
Иногда, очень редко, видишь свое будущее. Эти сны удивительно реалистичны. И обыденны - real world is real world..
Ещё реже удается увидеть сны, совершенно непохожие на окружающую действительность, и невероятно правдоподобные по ощущениям. Посли них просыпаешься с отчетливым чувством, что кто-то донести до тебя Нечто... Некоторое время пытаешься понять... Пока реальность услужливо не напомнит о том, насколько глупое это занятие, и не погонит по бесконечным пунктам списка каждодневных жизненных ритуалов. Я заметил - после таких снов некоторое время неосознанно чаще смотришь на небо, особенно когда оно тёмное, слегка присыпанное дрожащими пылинками звезд.
И, наконец, пустота...Когда видишь закрытыми глазами Ничто и медленно падаешь в него, умоляя, чтобы кто-нибудь или что-нибудь разбудили тебя. И, наконец, просыпаешься сам - всё как в кино - с криком, тяжелым дыханием, потом на лбу. Фирменный кошмар моего сознания.

Мне не хочется думать, что в этой пустоте - мои переживания. Я сам...

Как правило, конечно, я снов не помню... А вот мое подсознание, мои шестеренки, шарики и ролики - помнят. Увидев сон, я получил некое Переживание, которое, в свою очередь, послужит пищей для других снов. И так далее... Всё это ассоциируется у меня со включенным микрофоном, поднесенным к колонке, получающей с него сигнал...

Интересно, можно ли свести себя с ума собственными снами?

В колонках играет - Fleur
Настроение сейчас - Будь моим смыслом

Обычно я отмеряю начало весны от того дня, с которого начинаю ощушать ее особое тепло в сердце. Не знаю, как описать его точнее. Но оно уже ударило по моей жизни, и как всегда, по холодной зимней скорлупе поползли сети трещин, угол зрения на жизнь неумолимо уводит от морозной депрессии в сторону светлой, отчаянной грусти.Что будет дальше, я уже знаю. Удивляет лишь то, насколько рано это началось.

Так, что, видимо, это место скоро будет замусорено всякой весенней чушью=).

Не удивляйтесь.

По книге в день.

Решил почитать книжки, названия которых болтаются на слуху...

Дата:14 января.
Название:Г. Маркес "Сто лет одиночества"
Отдача:Тяжелая и заунывная, как вой зимнего ветра в вентиляционных шахтах.
Видимо, не дорос я до этой книги, не смог ее по достоинству оценить.
Так и не смог выловить из пятисотстраничного океана буковок тонкой паутинки
идей, которые "автор хотел донести до читателя", как это принято писать
в школьных сочинениях по литературе.
Выдержки: не буду приводить.
Выдернутые из контекста Мелькиадесы и Ремедиосы производят еще более
удручающее впечатление, чем внутри книги.


Дата:15 января
Название:С. Минаев "Духless"
Отдача:Некий businessman, преисполненный духом графоманства,
очень долго и довольно однообразно разгоняет про несчастную, фальшивую,
грязную... (список продолжить по желанию) жизнь в Москве, про то как он бухает
в клубах и принимает различные психотропные средства, про то, сколько у него
денег и как ему они все нафиг не нужны, какие моральные уроды его окружают,
и все это явно с чувством собственного превосходства.
Ну, захотелось человеку высказать наболевшее. Дело-то хорошее... В конце-
концов, сейчас и не такое издают...
Выдержки:
"Воистину, вся Сеть – это маска для невостребованных людей. Кому не нужна маска – не нужна Сеть.
Безусловно, среди них попадаются вменяемые, талантливые и действительно неординарные люди. Я встретил их в Интернете достаточное количество. Но исключение лишь подчеркивает правило. Соизмерив количество придурков, психопатов и дурачков с количеством нормальных интересных людей, ты сравниваешь себя с золотоискателем, перелопатившим не одну тонну породы, прежде чем найти один самородок. Впрочем, повторюсь, все как и в реальной жизни. Лишь одна из тысячи человеческих особей способна сопротивляться пошлости и уродству окружающего мира, оставаясь думающим человеком.
Единственное отличие Сети от реального мира в том, что толпа здесь ощущается гораздо яснее. Ты видишь, как кто то один выделяется из общего числа посетителей данного сайта, и вот, один за другим, здешние обитатели начинают пинать его ногами с целью загнать в стадо. Не дать выделиться. Если в реальной жизни сказанное елово растворяется в атмосфере, то здесь напечатанные буквы остаются в Сети. Ты читаешь развитие диалога, видишь, как сначала по одному, а затем подобно лавине, один за другим, копируя друг друга, они набрасываются на кого то, затыкают ему рот, пока наконец все поле форума или гостевой книги не заполнится их похожими друг на друга высказываниями. И любой иной, здравый голос тонет в этом море. Это похоже на то, как школьники всей толпой пинают ногами новичка. Стоило бы назвать русскую Сеть не Интернет, а Интернат. Интернат для неудачников."

"И наконец я не выдерживаю:
– Почему? Да потому, что, когда ты в девяносто пятом торговал пивом в палатке, я уже врубался в окололегальное перемещение грузов через российскую таможню. Потому, что, когда ты по пятницам несся с работы на дачу, чтобы бухнуть с батяней на природе и все такое, я жрал МДМА в «Птюче» и перся под «Born Slippy» Underworld. Потому что я не могу позволить себе, чтобы в моей машине на заднем сиденье валялась книга с названием «Комбат атакует» или «Спецназ выходит на связь». Мы очень разные, ты врубаешься? Я не смотрю «Бригаду», не люблю русский рок, у меня нет компакт диска Сереги с «Черным бумером». Я читаю Уэльбека, Эллиса, смотрю старое кино с Марлен Дитрих и охуеваю от итальянских дизайнеров. И свои первые деньги я потратил не на «бэху» четырехлетнюю, как у пацанов, а на поездку в Париж. И это у тебя никогда не уложится в голове, потому что ты живешь, как жили твои родители и родители твоих родителей. Чтобы жена, чтобы дети, чтобы все как у людей. По воскресеньям в гости к соседям, по понедельникам с похмелья на работу, по субботам в торговый центр, как в Лувр, со всей семьей да на целый день. У ВАС так принято. И мне этого никогда не понять и не принять, как шуток из программы «Аншлаг». То есть чтобы тебе было понятно – это вообще за гранью моего понимания, как для тебя осознание факта того, что короткие носки у мужчины – смертный грех."

Дата:16 января
Название:В. Пелевин "Священная книга оборотня"
Отдача: Глоток свежего воздуха после Духа Леса.

Выдержки:
"— Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир?
— Почему?
— Это можно объяснить только на примере. Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам.
— И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца?
— Я же говорю, тогда он исчезнет.
— Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь?
— Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор.
— Общественный договор? Какой общественный договор?
— Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но… Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает.
— Почему?
— Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете?
— Тьфу ты, — сплюнул он, — такое только баба придумать может.
— И снова с вами не соглашусь, — сказала я. — Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места.
— Почему?
— Потому что у женщины нет яиц. "

"Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных оптимистов. Причем, как остроумно замечает реклама, тает не в руках, а во рту."

"Лис объединяет с самыми красивыми женщинами то, что мы живем за счет чувств, которые вызываем. Но женщина руководствуется инстинктом, а лиса разумом, и там, где женщина движется в потемках и на ощупь, лиса гордо идет вперед при ясном свете дня.
Тому, кто хочет понять природу красоты, надо первым делом задать себе вопрос: где она находится? Можно ли считать, что она — где то в женщине, которая кажется прекрасной? Можно ли сказать, что красота, например, в чертах ее лица? Или в фигуре?
Как утверждает наука, мозг получает поток информации от органов чувств, в данном случае — от глаз, и без интерпретаций, которые делает визуальный кортекс, это просто хаотическая последовательность цветных пятен, оцифрованная зрительным трактом в нервные импульсы. Дураку понятно, что никакой красоты там нет, и через глаза она в человека не проникает. Говоря технически, красота — это интерпретация, которая возникает в сознании пациента. Что называется, in the eye of the beholder .
Красота не принадлежит женщине и не является ее собственным свойством — просто в определенную пору жизни ее лицо отражает красоту, как оконное стекло — невидимое за крышами домов солнце. Поэтому нельзя сказать, что женская красота со временем увядает — просто солнце уходит дальше, и его начинают отражать окна других домов. Но солнце, как известно, вовсе не в стеклах, на которые мы смотрим. Оно в нас.
В каждой женщине есть зеркало, с рождения установленное под определенным углом, и, что бы ни врала индустрия красоты, изменить этот угол нельзя. А вот мы, лисы, можем регулировать угол наклона своего зеркала в весьма широких пределах... "

"Не могу сказать, что она была особенно хороша собой. Когда мне доводилось увидеть ее после долгой разлуки, я поражался, как могло это маленькое сухое существо со злыми глазами сделаться для меня всем — любовью, жизнью, смертью, спасением души. Но стоило ей поймать мой взгляд, и все менялось. Сначала в ее зеленых глазах появлялось как бы испуганное сомнение в том, что она любима. То, что любить ее не за что, было в эту минуту очевидно, и каждый раз я испытывал волну жалости, переходящей в нежность. А она впитывала эти чувства, как губка вино, и сразу же расцветала мучительной, сводящей с ума красотой. Короткий обмен взглядами менял все. За минуту до него я не понимал, каким образом могла эта некрасивая, в сущности, женщина увлечь меня, а после — не мог взять в толк, как можно было хоть на минуту усомниться в волшебной силе ее черт. И чем дольше я глядел в ее глаза, тем сильнее делалось это чувство, доводя меня до исступления, до физической боли — словно она просовывала кинжал в щель стены, за которой я хотел спрятаться, и несколькими движениями лезвия расшатывала кладку до такой степени, что стена рушилась, и я вновь стоял перед ней нагой и беззащитный, как ребенок. Я изучил эту метаморфозу в совершенстве, но так и не научился понимать природу огня, спалившего дотла всю мою душу.."

З.Ы. Права на все тексты принадлежат их законным владельцам =)

В колонках играет - Haven Isn't Haven Anymore
Настроение сейчас - ~

["5 сантиметров в секунду - скорость, с которой облетают лепестки цветущей сакуры..."]

Не думаю, что меня можно назвать большим фанатом аниме, хотя я даже почетный член одного аниме-клуба местного разлива=)
Правда, выполняю там сугубо административные обязанности...
Просто так сложилось, что среди моих друзей и знакомых много анимешников.
Часть из них - художники-любители и, видимо, вдохновляются фантастическими нарядами анимешных героев...
Но не это, конечно, их всех притягивает..
У хорошего аниме есть своя магия.
Не у десятков дурацких мультиков про боевых роботов, как две капли воды похожих один на другой, конечно.
А у такого, как...
Byousoku 5 Centimeter.

["Пока человек живет, вокруг него скапливается печаль. Она в одежде, сохнущей на солнце, в зубных щетках в ванной,
в истории сообщений мобильного телефона..."]

В нем нет чудесных рыцарей, злодеев, спасения мира и прочей мишуры.
В нем все на удивление просто, хотя и нарисован он мастерски.
Обычные города, обычные люди.
И среди них - одинокий юнец, с нарастающей болью осознающий, что что-то в нем не так,
что-то мешает ему смотреть на мир так, как это делают все.
Водоворот мелочных событий отрывает его от Той, с которой он хотел быть, приносит
другую, очарованную его непохожестью на остальных, но и она не может преодолеть стены отчуждения.

["Я не понимал причин, по которым появляются такие неприятные мысли, пока однажды не осознал, что жизненная энергия юности
постепенно исчезает во мне..."]

Банальный сюжет, не правда ли?
Правда в том, что лихого сюжета у "Пяти сантиметров" как такового нет, да и не нужны ему всякие головоломные хитросплетения.

["Такой одинокий путь, что невозможно вообразить. Только темнота ждет впереди - там, где даже атом водорода встречается нечасто..."]

Очень красивый фильм, в котором в один поток слились романтика и холодная грусть,
яркий, по-детски наивный взгляд на мир и редкие, но острые нотки безысходности.

["..Когда я начал писать сообщения, которые никому не отправлял?"]

Самое волнующее для меня открытие в музыке за последнее время...

hybrid

Here I begin to fail the steps of a battle without sense
I've nearly began to understand as I grown my way
There is no light out of all the places
There is no sign of our help
There is no time and a chance of relations
What if I choose to live? Living in a dangerous womb
Its like falling every moment every stage
Living in my own little world
Outcoming every sequence of this dream
How did this begin and turned in such inhumanity?
I'm hoping for myself to escape the insanity, I'm open
What if I choose to live and what if I killed you, Inhumanity
There is no light out of all the places
There is no sign of our help
There is no time and a chance of relations What if I choose you
How did this begin and turned in such inhumanity?
I'm hoping for myself to escape the insanity, I'm open
What if I choose to live and what if I killed you Inhumanity

(Elsiane)

http://015cd20.netsolhost.com/

В колонках играет - Elsiane - Across The Stream
Настроение сейчас - ...

Странно... Я настолько пропах опасениями и предрассудками, что уже с недоверием отношусь к собственному счастью. Оно показалось сперва каким-то... Нереальным. Хорошо, что я сумел это побороть... Иначе самые счастливые за последние полгода часы могли бы быть упущены.
Самое тяжелое - не поймать яркий, светлый момент, а суметь его прочувствовать, не погнув краев холодными пальцами сомнений и страхов.

А еще жалко неоправданных ожиданий, возложенных на новый альбом Дельфина.
Одна гениальная песня на альбом - для него этого безумно мало.

Жалко.

В колонках играет - ATB - No Fate
Настроение сейчас - ...

"Одиночество пугает и берет меня в плен;
Я слышу тихий скрежет кровеносных систем,
Сердце бьет по голове огромным молотом боли
И разъедает глаза от выступающей соли..." (1)

Как тяжелобольной, живущий от инъекции до инъекции.
Окно в палате мутное, засаленное. Лишь отблески солнца от стекол проезжающих внизу машин нарушают серое безмолвие потолка, устало и безучастно смотрящего в неподвижные глаза.

"Снова смотрю сквозь окна грязные,
Улыбкой страшной я по лезвию
Размажу слова невпопад, несуразные,
Паутиной кровавой распишусь впоследствии..." (2)

Обрывки чужих слов нехотя кружатся в густом гниющем бульоне разума. Воспалительный процесс расползается по всему естеству, меня лихорадит. Бред, бледный радужный шум, пляшущий на зрачках, боль, кошмары... (Как давно мне не снились кошмары?)

И, наконец, спасительный наркотик... Эфирный ветер доносит несколько букв, которые я жадно впитываю. Они просачиваются в мозг, шепчут: Она еще жива, Она пока не сломалась под ударами миллионов жал жестоких слов и непонимания... Там, в сотнях километрах отсюда, Она еще жива... Слабая вспышка щенячьего восторга затапливается желчной горечью - буквы прошипели, что я не увижу Ее очень и очень долго... а еще - что у Нее такая же Ломка...

Теперь моя очередь. Залажу рукой в ящик старой тумбочки возле койки и бережно достаю маленький светящийся пушистый шарик.. Осторожно разбираю его на буквы. Руки дрожат, мириады треклятых иголочек скачут по кончикам слабых пальцев... Как всегда, одна из тонких струн в комочке всё-таки рвется, и буквы получаются тусклыми и угловатыми. Медленно, одна за другой они отрываются от ладони и уплывают в вентиляционную решетку...

Тяжело откидываюсь на отвратительно-теплую подушку и смеживаю веки...

Липкий беспокойный сон. Кошмары...
Как давно мне не снились кошмары? С тех самых пор, как я впервые увидел ее глаза...
Ярким солнечным утром: искристая бездна, серо-стальной океан пушистых металлических нитей...
Бездна...
И нежный шепот..
...
Кажется, я знаю, ради чего стоит дожить.

"...Открой глаза, и я ворвусь в них, словно в небо,
И соберу слезинки в бриллиант,
И каждый миг, когда с тобой я не был
Себе верну сторицею назад..." (1)


-------------------------------------------------------------
(1) - (с) Дельфин
(2) - (с) miloe-sozdanie aka Sukkub [stihi.ru]

В колонках играет - Aromabar - Winter Pageant

Was it really so long ago?
we were taking photographs
of each other in our winter pageant clothes...
skipping school going home
running for shelter from a sudden thunderstorm
kissing raindrops on your nose...

what part did I play
in making you the way you are?
what more can I say to convince you
you didn't have to go so far?

you may as well live a universe away now...
I'll probably never see you again...
I wonder where you went..
where do you go, what do you see
and do you ever think of me
and all that time we spent?..

what part did I play
in making you the way you are?
what more can I say to convince you
you didn't have to go so far?

/Aromabar - Winter Pageant/

В колонках играет - Anathema - Violence
Настроение сейчас - черное

Гадкое чувство... Человек, которому ты так нужен далеко, очень далеко; ему плохо, а ты ничем, ровным счетом ничем не можешь ему помочь. Нить между вами растянута до предела, она звенит от напряжения, бьется разрядами каждый раз, когда кто-то делает Тому, Кто На Другом Конце больно... Пытаешься притянуть за эту нить Его к себе, но она острая и гладкая... Все пальцы в крови и порезах. И ты останавливаешься, но не из страха боли, а из страха порвать эту нить...

Бред и холод.
Холод
и
бред...

Настроение сейчас - дождь

Гармония и поток - для меня это в музыке гораздо важнее, чем ее сложность и виртуозность.
Простая, в общем, то песня, и тем не менее одна из моих самых любимых.

Кем просчитано движенье,
Траектории полета этих фраз?..
Может быть, через мгновенье
Их не будет, может быть, не будет нас...

Личная жизнь и личная смерть
Плетут кружева и бинты..
Только скажи мне,
Просто скажи мне,
Что выбираешь ты?

Лично я - жизнь.

Личная жизнь...


И в количестве иллюзий
Тонет вечное величество любви,
Героические люди
Не пытаются ее остановить

Лишнюю жизнь и лишнюю смерть -
И тут кружева и венки...
Только скажи мне,
Просто скажи мне,
Что выбираешь ты?

Лишняя...

(с) Торба-На-Круче /Личная жизнь/

Одни слова мало что передают...
Была бы физическая (и юридическая =\ ) возможность вставить сюда саму песню - я бы это сделал...

В колонках играет - Anathema - Parsienne moonlight

Глупцы... Что они называют храбростью? Идут напролом с гордо поднятыми головами, а глаза их зажмурены, потому что боятся видеть впереди собственную смерть, и ничто не в силах побороть этот страх. Кому нужна такая отвага? Не бойтесь смотреть! Не спешите к своему концу, остановитесь и ВЗГЛЯНИТЕ, хотя бы себе под ноги. Тогда, быть может, в каплях утренней росы там, внизу, вы увидите отражение своих глаз и поймёте...

В колонках играет - Торба-на-Круче - Личная жизнь
Настроение сейчас - сентябрь - дождливый паучок...

- Ты не прав, друг мой. Любовь - не жемчужное зерно, скрывающееся на морском дне среди тысяч пустых раковин. И не родник в пустыне, что поит крошечный оазис, и в любой миг может исчезнуть под барханами. Мы живем в мире, полном любви! Но люди ищут любовь, подобно тому, как ищут жемчуг на морском дне - задыхаясь, губя бесчисленные бесплодные раковины, навсегда исчезая под волнами.А если находят - считают себя прикованными к любви, ка умирающий от жажды путник, что набрел на оазис - и боится сделать от него хотя бы шаг. Им кажется, они нашли жемчужину, и они сжимают любовь мертвой хваткой, подобно жемчугу, который умирает без тепла рук!Им кажется, они нашли родник среди песка, и они проводят дни и ночи на страже, разгребают дюны и закрывают родник своим телом от самого маленького ветерка!Им кажется, что стоит отвести взгляд - жемчуг исчезнет в чужом кармане, родник засыплет песком, и они вновь окажутся в одиночестве... А любовь больше всего не любит бдительного взгляда.Ты можешь посадить розу в своем саду и чахнуть над ней, отгоняя гусениц и прикрывая от дождика. И роза станет расти для тебя одного, но стоит лишь сделать шаг в сторону - и она умрет!

В колонках играет - Anathema - Violence
Настроение сейчас - усталое.

Нежные поцелуи ветра, ласкающие кожу..... Сладкая истома солнечного теплого дня и кошачья загадочность прохладной ночи... Нежная сочная трава под ногами, хрустальные искры птичьих голосков... Цветок любила этот мир...
Мир, в котором жила Она уже тысячи лет.... Впрочем, о времени Цветок не имела ни малейшего представления. Время здесь было лишним, потому что ничего вокруг не было подвержено его безжалостному резцу, ничто не желало стариться, исчезать, разрушаться, умирать... Ведь смерти здесь тоже не было. Зато было пронзительно - чистое небо, изредка окаймляемое нежными перьями облаков, была речка с мягким светлым песком на берегах и еще более мягкой, нежной, но в то же время освежающей водой, игриво блестящей сполохами бликов, были высокие горы на горизонте, было... Было все, а если чего-то и не было, то оно появлялось, стоило только Цветку этого пожелать, правда, только на следующее утро.

Имя Цветок выбрала себе сама. Ей просто нравились цветы... Очень-очень. Было в их форме, цвете, запахах нечто магическое, благодаря чему Она могла завороженно разглядывать их часами... А может, столетиями? Еще иногда Она собирала из них букеты, плела венки и гирлянды, украшая ими свое никогда не знавшее одежды прекрасное тело... Конечно, при этом никогда не убивала цветов - стоило вечером положить букет на землю, и к утру цветы уже снова прочно сидели в земле, кивая своими маленькими головами в такт дыханию ветра.
Однако на самом деле Она, конечно же не была цветком. Она была Ангелом. Но как узнать, что ты ангел, если некому тебе об этом сказать?..
И вот однажды, когда Цветок накупалась в речке, сидела на берегу и смотрела на свое отражение в воде, осторожно толкая его зыбкие контуры кончиками влажных пальцев, поразительное чувство пронзило Ее всю, вспыхнуло, волной огня пробежало по коже и замерло тревожными клубком в области сердца.
Осознание.
Она - не часть это мира...
Вот лицо, вот рыжие волосы, испуганные глаза... Все колеблется, плывет.. Это Она... А вокруг... Не Она...... Страх. Да, страх впервые замутил гладь Ее текучей души, и Цветок не знала, что с ним делать.
-Я... - звук собственного голоса привел Ее в еще бОльшее смятение... Он как будто окончательно разрезал реальность на две части... Цветок. Мир. Мир слышал Ее, но желал ли он этого?
Она резко поднялась на ноги и почему-то стала пристально смотреть в пустошь неба. Кончики крыльев напряженно подрагивали.
Причина страха была такой же неожиданной, огромной и слепящей, как и сам страх.
Одиночество.
Она больше не была едина с этим маленьким безграничным раем. Цветок была одна. А там, где есть Один, всегда должны быть Двое. Но Двоих не было, не было даже еще Одного...
И Цветок пожелала Его... Желала так страстно, так исступленно, как не желала еще никогда и ничего. Боль, беспомощность и страх, что Ее Желание не сбудется, переполнили зеленые глаза Цветка и пролились двумя струйками теплой, соленой, жгучей влаги...
Все же Ей удалось успокоиться... Она осторожно опустилась на зеленый шуршащий ковер, посмотрела на слепящее белое солнце. И впервые ощутила ход времени... Нестерпимо медленный и тяжелый... Желание не исполнится раньше утра, а солнце еще только садилось... Предстояло провести целую ночь в Одиночестве...
Пытаясь успокоиться, Цветок собрала букет цветов, огромный как никогда. Но поняла, что не получает от этого никакой радости. И бросила его на землю, впервые испытав Гнев...
К этому времени окончательно стемнело.

В это время Цветок, налюбовавшись искрением россыпей звезд, обычно уже отдавалась волнам густого сладкого сна... Но сейчас сон не шел к Ней... Волнение, охватившее все Ее существо, было слишком велико... Свернувшись клубочком на траве, Она неподвижно лежала, прислушиваясь к шороху стеблей и ночным крикам птиц.

ЗВУК.
Необычный шорох, совершенно не похожий на ночные звуки природы, которые Цветок знала наизусть. Еле слышный, и поэтому еще более пугающий. Откуда-то сзади... Подавив бурю волнения в груди, Цветок, выровняв дыхание, быстро и бесшумно встала и повернулась.

Перед Ней был Другой, и он не заметил ее движения, продолжив зачем-то собирать брошенный ей букет.... Нет, не Один, а именно Другой, потому что он ни капельки не был похож на Нее даже в том, что Ей удалось увидеть, а именно кожистыми крыльями, темно-красной спиной, покрытой гребнем из шипов, мускулистыми ногами и руками, покрытыми острыми роговыми шпорами, и острыми рогами на безволосой голове... Он был ужасен, как и все, что входит в родной мир извне.
От неожиданности Цветок негромко вскрикнула. Другой повернулся, рассыпав букет... Лицо его исказила гримаса отчаяния. Оскалив клыки он, ринулся прочь от Нее, втаптывая тяжелыми ногами траву в землю...
-Постой! - сама испугавшись своей решимости, крикнула Цветок.

Другой остановился. Он обернулся и, тяжело дыша, смотрел на Нее... Глаза его, совсем не соответствующие пугающему облику, в свете луны казались бархатистыми... А наполняла их Грусть. Еще одно новое чувство, но до боли знакомое, а потому тут же заполнившее и Ее сердце до самых краев.
-Кто - Ты? - тихо произнесла Она.
-Демон... - голос Другого был низким и глубоким.... И тоже очень печальным.
-А я - Цветок...
-Я знаю...
Мысли почему-то вдруг стали путаться, сплетаясь в рваные клубки, из которых ничего невозможно выделить. Не зная, что сказать, Цветок спросила первое, на чем сумела остановить мысль.
-Что Ты делал с букетом?
Демон, помедлив, ответил, опустив глаза:
-Я сажал цветы в землю...
Клубки мыслей сплетались в цепи, цепи - в сети, а сети в нечто странное и будоражещее...
Глядя на него, Она почувствовала, что нагА.
-Почему?...
-Я сажал их для Тебя...
Цветок молчала, все пытаясь поймать в призрачных сетях внутри Нее нечто новое, что несомненно там зарождалось, молчала и смотрела на Демона, теперь уже почти без страха...
И тогда Демон заговорил снова.

"За много времен и реальностей до этой, Ты и Я жили в странном огромном мире под названием Земля. И не было там достаточно места Солнцу и Воде, потому что всю планету запеленали своими стальными сетями Люди... И Ты, и Я тоже были ими. Я жил один, пытаясь понять странные Людские законы, а также то, как я попал к ним в плен и зачем... Жил, по меркам Людей неплохо, но никогда не удавалось мне загнать себя в эти мерки... Людей было - много, а Я был - один, и это всегда делило нас... Они ненавидели меня за это. Я же от боли и непонимания забывал Себя... Я даже хотел уйти из того Мира, но не мог, потому что не давал мне покоя вопрос... Зачем? Зачем в этот больной, немолодой мир, в котором и без Меня тесно?
Дни утекали, как грязная вода. Я пускал себе кровь и спрашивал в отчаянии.... Я ждал ответа в словах, но получил Тебя.
Странно было видеть Тебя среди Них, ведь Ты тоже была одна, а их много... Хотя и меньше на два.
Да, странно, но все же невыразимо приятно... Я любил наблюдать за Тобой в своих снах. Ты меня не замечала, но я того и не желал... Я уже уверился тогда, что никому не приношу счастья, раз не могу донести его даже Себе. А Тебе, я верил, положено счастье даже в этом Мире... Ведь не может Та, Которая Так Улыбается Во Сне, быть несчастной.
Потому я просто смотрел... День за днем... Я познавал Тебя и восхищался. Я научился радоваться Тебе и вместе с Тобой. Научился обнимать своим скудным теплом, когда Ты плакала, и плакал вместе с Тобой...
И я полюбил...
Мне казалось, за то, что Ты грела Меня теплым огоньком своей души, даже не зная обо мне... А может, вовсе и не за то. Может, потому, что бывает любовь, которая неизбежна, и потому прекрасна и хрупка вдвойне... Как бы то ни было, я больше никогда не мучался вопросом, зачем я здесь.
И вот однажды Я почувствовал, что близится к концу мое пребывание в том Мире... И понял, что уходить не хочу... Хотя раньше сам рвался навстречу Уходу. Потому что тогда некому будет любоваться Тобой, согревать холодными ночами своим огоньком, некому будет ловить капли Счастья с Твоих глаз.
И тогда Я отчаянно пожелал, обратившись к Богу того мира: хочу всегда оберегать Тебя, видеть Твою радость, хочу иметь возможность исполнять все Твои желания во веки веков, и ради этого готов гореть хоть в аду...

Мое желание было исполнено. Возможно, потому, что впервые я хотел чего-то так сильно.
Ты... мой Ангел... переселилась со временем в Рай, а Я... Я каждую ночь исполняю Твои желания, а днем спускаюсь обратно в ад, в странный, несчастный, лишенный Тебя мир под названием Земля.
Но сегодня..."

Он прервался.
Цветок опустилась на колени и плакала, закрыв лицо руками. Он присел рядом с Ней, неловко пытаясь обнять Ее и при этом не поцарапать своими шипами...
Осторожно Он отнял ладони от Ее лица... Она подняла на него счастливые, полные слез глаза и подарила ему самые главные слова во Вселенной вместе со своим поцелуем, не боясь ни Его шипов, ни клыков.
Она могла рассказать ему, что тоже видела Его в своих снах и потому улыбалась Той Самой Улыбкой, что жила надеждой найти Его... Но Демон знал это... И Цветок знала, что Он знал. Потому что исчезла Одна, пропал Другой, и родились Двое.
И ничего этим Двоим не хотелось, кроме как дарить Друг Другу Нежность, скованную в них все эти долгие времена и реальности. И Они дарили. Они осыпали друг друга ею.

Они купались в ней...

А наутро Он превратился в Ангела.
-Смотри, Любимый, - сказала Цветок, гладя Его по темно-русым волосам - Ты теперь как Я...

Рай слишком тесен для двух Ангелов. Неизбежно либо Рай перестает быть Раем, либо кто-то уходит, либо обоих из этого Рая выдворяют.

Но Цветок и Демон, разумеется, об этом не знали, а потому счастливы...

Пока что.

Чаще всего здесь просто пусто. Иногда пролетают искорки. И снова пустота