Месяц назад был на лекции посвящённой немецкой историософии 19 века. В начале лекции обычно ощущается некоторая настороженность во взаимоотношениях зала и лектора, в воздухе висит недоверие, которое постепенно, через полчаса – час после начала, отступает. Впрочем, я сейчас не об этом. В самом конце лекции, минут, наверное, двадцать пять было уделено философии истории Ницше. Хотя половину этого времени лектор говорил совсем не о Ницше, а о Кьеркегоре=).  По-моему, это столь же забавно, сколь и симптоматично. В любом случае, слушать было приятно. Под конец лектор заговорил о Вечном Возвращении. Ну, думаю, сейчас начнётся какая-нибудь обычная тягомотина про «неоднозначность этого понятия», про то, как это вообще «можно понимать», про то, что думали по этому поводу Жиль Делёз, Хайдеггер и ещё какие-нибудь мудрые товарищи. И я был приятно удивлён, когда понял, что этого не будет.

«…Во время гражданской войны, где-то в стане Добровольческой армии Деникина, находился очень характерный для начала 20 века русский философ Евгений Николаевич, с очень характерной фамилией: Трубецкой и писал книгу с очень характерным для того времени названием: «Смысл жизни». Он также затрагивал проблему вечного возвращения, исходя из её понимания со стороны христианской метафизики. Так вот, с этой самой позиции, бесконечное повторение того же самого –   это то, что можно охарактеризовать как ад. Бытие, не имеющее никакого смысла, и из которого нет, и не может быть никакого исхода. Так понимал проблему Трубецкой, тоже очень характерно=).  

Ницше считает иначе. Amo fati, любовь к Року. Идея Вечного Возвращения в том, чтобы не надеяться на «светлое будущее», не строить иллюзии, а существовать здесь и сейчас. Сизиф. Какой исход может быть у Сизифа, какой смысл? Нет смысла в том, чтобы закатить свой камень на гору, чтобы он там остался. Призыв Ницше: «Стройте города на Везувии!» Величие человека в том, чтобы презирать свой собственный удел, и презирать тех, кто его на этот удел обрекает».

По ощущениям, это, наверное, было лучшее, что случалось со мной за последний год.

Конечно, можно решить, что лектор особо ничего не сказал по существу, ведь он говорил не о самом «возвращении», а скорее об отношении к нему. Но если бы он пустился в рассуждения, наподобие тех, что у Хайдеггера, это был бы куда более плохой вариант. А так, он сказал действительно что-то стоящее, что-то, что произвело на меня глубокое впечатление, и при этом что-то достаточно простое, чтобы быть понятым нами - тупым аспирантским быдлом… Но кого я обманываю?) Кто что понял? Никто и ничего. Какое слушавшим дело до вечного возвращения? А до немецкой историософии? А до философии вообще? Ведь я прекрасно знаю, кому что нужно: в лучшем случае – успешно сданный кандидатский минимум, а скорее всего – статус кандидата каких-то там наук. That's it.

"Когда продаёте продукт компании, очень важен ваш внешний вид, то как вы себя держите с клиентом... Можно сказать, что вы продаёте не товар, а самих себя." (Из инструкций менеджера).

 

Хороший искусствовед, скорее всего, не будет пытаться дать всеобъемлющее определение понятию «искусство». И уж тем более, не буду этого делать я. Но существует граница, отделяющая искусство от всех прочих известных нам феноменов, и, тем самым, в какой-то степени определяющая его. Искусством может называться лишь то, что было создано человеком, следовательно, искусство является частью культуры. (Кто бы сомневался?) Но, несомненно, не всякий объект культуры является произведением искусства. Так, где же грань между ними?

Когда древний человек рисовал на стене пещеры животное, едва ли он сознавал своё творение как искусство (скорее всего, тогда и слова-то такого не было). Цель самого творчества была сугубо практической: провести магический ритуал, чтобы сделать животных более уязвимыми во время следующей охоты. Но сейчас мы, современные люди, смотрим на эти наскальные рисунки и говорим: «Это искусство!»

Была ли произведением искусства работа художника-модерниста, когда её использовали, вставляя вместо оконной рамы, или это был лишь кусок холста? Была ли произведением искусства, пока не оказалась в Лувре, Венера Милосская, пока она многие столетия лежала в земле, или она была куском мрамора? Является ли произведением искусства старый полуразвалившийся нужник в заброшенной деревне? А если его перенести, скажем, на выставку современного искусства в московский ЦДХ? Несомненно, это уже будет искусство (и я ничуть не иронизирую). 

Так что же делает предмет культуры, (будь то мазня на камне, разукрашенный старый холст, кусок мрамора, или куча досок), произведением искусства? Зритель! Вернее, наше, зрителей к нему отношение. Эстетическое отношение, (конечно же, не в смысле «чувства прекрасного», т.к. красота давно уже перестала быть главным критерием эстетичности).

Важнейшей стороной «эстетического отношения», на мой взгляд, является его принципиальная противоположность «отношению практическому». Если я смотрю фильм и думаю о технической сложности использованных спецэффектов, о том, силиконовая ли грудь у актрисы, какие гонорары получили актёры, если я вижу за каждым событием, разворачивающемся на экране, только его денежное выражение, значит, я не вижу искусства. То же в театре, живописи, скульптуре - во всём.

Но это не вина одних только плохих творцов, которые не способны ни на что великое, и которые не скрывают своё главное стремление: вытрясти побольше денег из зрителя…

Есть мнение, что массовость производства всевозможных предметов, от зубочисток до автомобилей, полностью исключает возможность искусства в этой сфере. Отчасти с этим можно согласиться. Но всё же, дело не в том, что оригинальное произведение всегда лучше копии, а в том, что для меня самого «картина закрывает дыру в стене», «фильмы снимают, чтобы заработать денег», «нужник нужен для нужды», а «автомобиль – средство передвижения». И ни я, и ни кто другой не видим вокруг никакого искусства. Всё поглотила наша собственная практичность.

Помню, ещё в детстве, замечая предмет неясного назначения, я спрашивал: «Для чего это?» И мне отвечали: «Для красоты». И я делал для себя вывод: «Значит, эта вещь никчёмная и бесполезная».

О чём тут ещё можно говорить?

Есть такое широко известное в узких кругах выражение "Главная проблема музыки в России — это лично ТЫ, потому что... Ты слушаешь говно".

Поражаемся глубине мысли и истово аплодируем.

Разве можно оспорить такой прекрасный, почти как у Сартра, или Кафки, афоризм? Нельзя. Да и кому придёт в голову оспаривать, ведь всё верно. Но может быть именно из-за этой самой достоверности, у меня и возникают некоторые сомнения. И дело вовсе не в попперовском фальсификационизме. Дело в том, что при ближайшем рассмотрении оказывается, что утверждение автора не несёт в себе вобщем-то никакой смысловой нагрузки, никакой новой информации.

Перефразирую автора: "Музыка плохая, потому что... ТЫ слушаешь плохую музыку". Хорошо. Тогода уместно задать вопрос: "А почему ТЫ слушаешь плохую музыку?" И получить на него очевидный ответ: "Потому что та музыка, которая есть, плохая". (Хорошего просто нет. Имей оно место быть, выбирали бы его). Всё, рассуждение замкнулось. 

То, что преподносится как какое-то откровение - это даже не силлогизм - на деле это оказывается простым утверждением по типу "а=в, потому что в=а".

И встречается такое сплошь и рядом: "Мы находимся в ужасном положении А. Для нас жизненно необходимо изменить  ситуацию таким образом, чтобы достигнуть В. Единственный возможный путь к достижению В в том, чтобы всеми силами сокращать наше А".

К этому всё и сводится. Можно наверное привести 100500 реальных цитат из жизни, но мне впадло.

И редко когда кто-нибудь скажет: "А - это не просто А, или анти-В, А - это совокупность Х, У, Z, и, скорее всего, каких-то других обстоятельств, о которых лично я не имею ни малейшего представления". Или, (что достойно не меньшего уважения), прямо заявит: "Срать я хотел на то, что у тебя и кого-то там ещё А. Главное, что у меня есть В. Пшёл вон и не порть добрым людям настроение".

 

Я думал о политике… =Р

Где-то год назад.

Что политика как форма общественного сознания производит эффект отчуждения человека от себя самого в пользу социально-политических сообществ и институтов. Что на практике означает частичное или полное отождествление с «внешними» объектами. Иными словами, за политическую сознательность всегда приходится платить снижением осознания себя как личности. В той или иной мере, конечно…

Месяца три назад.

Вполне возможно, что моё скептическое отношение к политике и политологии связано не столько с кажущейся бессмысленностью этих дисциплин, сколько с их сложностью. Это ни в коем случае не значит, что кто-либо из известных «политических экспертов» знает политику лучше меня, (нет, это не моё самовосхваление). Просто, точно так же как и я, ни черта они не знают, ничего не могут по-настоящему объяснить или предсказать. Но причина этого – не клиническая тупость, а сложность самих феноменов общества и государства. По всей видимости, социально-гуманитарные науки вообще очень сильно отстают в своём развитии от естественных и технических. И, возможно, лучше не тратить слюну, расплёвываясь на политэкспертов, (у них работа такая – получать деньги за генерацию слов, в которые они и сами не верят), а попытаться что-то понять самостоятельно.

Пару недель назад.

Бурление говн, трусость, самодовольство. А может ещё и протестный романтизм? Но что с того? Сущность политической жизни всегда одна и та же. И сейчас, и сто, и сто тысяч лет назад. Это стремления к перераспределению потребления в свою пользу. Каждый хочет «жрать» больше и работать меньше. Наверное, я тоже этого хочу. Это не плохо. Плохо то, что бывает не важно, жрёшь ли ты из самой большой кормушки, или пухнешь с голода, нет-нет, да и увидишь… (нет, скажу только за себя) нет-нет, да и увижу, что всё вокруг в дерьме, и жрут все оказывается дерьмо, и сам я – тоже дерьмо. И ныне и присно и во веки веков.

Но, как написал в своём популярном стишке Sir Элтон, «показ должен идти на». И показ идёт). День за днём, в этом показе, общество топит меня в политических помоях. Я захлёбываюсь в них, задыхаюсь от их вони, они попадают мне в лёгкие, разъедают глаза… Но что поделаешь? Мы же ведь не звери и не дикари: в социуме живём-с. И без политики – никуда.

Вот наша нынешняя политическая жизнь определяется тем, что народу, (по крайней мере, его части), надоел царь. А почему надоел-то? Может совсем глупый, или жадный царь попался? Ну, право же, зачем гадости говорить?.. Ведь, по-правде, царь-то не плохой. Просто может, засиделся маленько.

Сказывают, после отставки Хрущёва, в 64 году, в глухой деревне, которую ещё даже не затронул план ГОЭЛРО, молодёжь водила хороводы и пела: «…10 лет лизали жопу, оказалось, что не ту». По мне, так правдоподобно. Все всё понимали, но возмущались не шибко. Сейчас иначе. Почему так?

Хотим, чтобы непременно было «как у Них», на Западе.

Своего-то всё равно уж 1000 лет как ничего нету. Да и было ли что? Так, столетие за столетием, берём чужую культурку и потихоньку-помаленьку приспосабливаем под условия нашей вечной мерзлоты. Конечно, можно доехать на танках хоть до Лиссабона, хоть до Вашингтона, но это не показатель культуры: варвары тоже когда-то Рим захватили, и где они теперь? Так вот, значит. «Они» царей «выбирают», значит и нам тоже надо.

То, что сейчас, это можно как-нибудь красиво назвать: «противостояние консерваторов и либералов», или «борьба монархистов и демократов», или «война сброда жуликов и воров с лучшей и честнейшей частью русского народа». Но на самом деле, это всё тот же, тысячелетний процесс (нет, не вытеснения Великой Русской Культуры), а вытеснения западного барахла другим западным барахлом, только чуть более новым.

Контекст.

Можно отметить и конъюнктурные моменты. Например, Царь не стал участвовать в теледебатах, а послал отдуваться своих верных псов. Хороший ход, надо сказать. Монархисты должны быть довольны. Ведь, тем самым, царь как бы объявляет: «Смотрите, я не унижаюсь до того, чтобы принимать участие в этом балагане. Разве я не помазанник Божий и разве власть моя не священна?» В то же время, воображаю ненависть демократов: «Что этот манагер возомнил о себе? Неужели он считает себя лучше своих бояр и холопов? Да кто ты вообще такой? Ведь ты такая же продажная тварь, как и все они, а нам уж и жопу лизать не хочешь?!..» Раздолье для домыслов.

Примечательны и PR-ролики, имевшие место на ТВ. На то, что было у всех трёх бояр, честное слово, без слёз не взглянешь. (Одно это уже может сказать о многом). Что-то годное было только у Купца и у самого Царя. Из царских один я отметил особо, тот, в котором Царя пиарил чемпион паралимпийских игр. Или это особенность только моего восприятия, или таким образом действительно была реализована хитрая задумка - привлечь электорат, вызвав у него жалость. И причина жалости здесь всё же не подсознательная (как думают некоторые), а вполне очевидная – низкий уровень интегрированности в социум людей с ограниченными возможностями. И пока такая ситуация сохраняется, почему бы кому-то не использовать её в своих целях, будь то команда политических пиарщиков, или мафия метро-попрошаек?

Политика – это дело тако-ооое. =Р

Современное общество гарантирует "людям с ограниченными возможностями" те же права, которыми обладают все прочие люди. Для достижения этой цели создаются необходимые условия, например, для людей не имеющих возможности ходить, были созданы костыли, кресла-коляски, протезы и т.д. Кто-то относится к этим людям с состраданием, более прогрессивные стараются даже не сострадать, (полагая, что сострадание может быть унизительно для того, кому сострадают). Тем более это справедливо, если принять во внимание, что многие инвалиды (да простят мне этот неполиткорректный термин из советского прошлого), достигают высот, которые и не снились большинству физически здоровых людей.

Иногда мне кажется, что глубоко верующий человек лишён "духовных ног", подобен "духовному инвалиду", (опять это нехорошее слово). Кто-то сострадает этим людям, кто-то относится как к равным. Может быть даже, что процент выдающихся личностей среди них больше, чем среди "нормальных людей", точно так же, как он больше и у людей с ограниченными физическими возможностями. И всё вроде бы хорошо... Но проблема в том, что у "инвалидов духа" обычно развивается огромный комплекс неполноценности, для компенсации которого им требуется не просто быть равными другим людям, но чувствовать себя выше всех остальных. Тогда "духовно безногие" восхваляются как совершеннейшие из людей, а для достижения этого совершенства "обычные люди" должны им уподобляться, т.е. "ампутировать" себе "ноги". Такая проповедь, несмотря на всю свою очевидную абсурдность, зачастую опасна для общества, и у здравомыслящего человека может вызвать не только отвращение, но и ненависть...

Тем не менее, справедливости ради, замечу, что не всё так просто. =) Область духа гораздо более неоднозначна и противоречива, чем область физического мира. И пропагандисты религиозной веры утверждают, что всё наоборот, что это они обладают полнотой бытия, а все неверующие - в этом отношении - инвалиды. Таким образом, имеются две взаимопротивоположных точки зрения. Но дело не в точках зрения, а в объективности, а она сейчас на стороне тех, кто свободен от религиозного фанатизма. По той простой причине, что 95% всей человеческой культуры, которая окружает сейчас нас и всё евро-атлантическое общество - это творение тех самых "неверующих" людей.  (А это как бэ намекает нам на то, что у них-то с "духовными ногами" всё в порядке). Хотя в Средневековье, или в Древнем Мире ситуация, скорее всего, была принципиально иной.

В связи с этим, мне вспоминается полюбившийся многим нашим соотечественникам художественный фильм "Брат-2", главный герой которого вопрошал: "В чём сила, брат?" На что давалось два варианта ответа: "Сила в деньгах" (неправильный) и "Сила в правде" (правильный). Лично мне оба эти варианта всегда казались одинаково фальшивыми. И сейчас я думаю, что дело в ложном посыле, который даёт сам вопрос, посыле, что сила может быть скрыта в чём-то постороннем. Центральный элемент авторского размышления - это связка понятий "сила" и "правда", но связку эту можно осуществить двояко... Чтобы быть истинными при любых обстоятельствах, вопрос и ответ должны звучать следующим образом: "В чём правда, брат?" - "Правда в силе. Кто силён, тот и прав".

 

Суровое и отважное время. Самый конец невообразимо долгого второго тысячелетия. Эпоха возвышенной средневековой эстетики.

Царь пьянствовал, а народ пребывал в дикости и невежестве. Но чувствовалась особая, неопределённая и почти невыразимая свобода, которую русский мужик когда-то очень давно назвал сакраментальным словом воля.

Время грязных улиц заваленных мусором, на которых хаос и смерть соседствовали с прямой, как ствол обреза, искренностью и храбростью, доходящей до героизма.

Рыцари на белых меринах сражались между собой по своим неписаным законам чести. И побеждал сильнейший. Холопы покорно платили положенный оброк своим рыцарям в обмен на их защиту. Духовенство, подобно католической церкви перед реформацией, не стыдилось богоданной роскоши, и митрополиты бойко торговали заморскими сигаретами и алкоголем.

И, хотя почти никто не говорил высоких слов о «Святой Руси», долге, или патриотизме, в атмосфере тех лет было что-то по-настоящему русское, и любой иностранец, оказавшийся здесь, сразу понимал, что он в России.

Что же сейчас? Правители теперь – лучшие популяризаторы здорового образа жизни. Народ стал просвещённым, (интернет же), но, вместе с тем, каким-то удивительно трусливым и, я бы даже сказал, рабским. Все прячутся по офисам и, тихо стуча по клавишам, пишут на форумах и в блогах. Но написанные ими слова ничего не стоят. Потому что никто уже не ответит за них дыркой в голове, а только, в самом крайнем случае, получит бан от модератора.

Попы сладко поют о нравственности и даже перестали барыжить на водке, чтобы не подавать дурной пример. Скоро, наверное, и на Мерседесах ездить перестанут - будут ходить пешком как сербский Патриарх. Но главное, что рыцари вымерли. Остались лишь ловкие буржуа – эффективные менеджеры…

Как собак нерезаных развелось традиционалистов, православных хоругвеносцев, патриотов. И все как один плюются в сторону «бездуховного Запада». А, между тем, большая часть страны уже сама стала этим самым «Западом». И Москва теперь – обычный европейский город, не хуже какого-нибудь Лондона, с высоким уровнем жизни, чистый и безопасный, без повсеместных базаров и стрельбы. Азиатские только пробки.

И мы уже почти пришли. Из мрака, грязи и величия новейшего средневековья в наше нынешнее, такое светлое, но невыносимо мелочное и сутяжное буржуазно-постиндустриальное da sein.

Лишь тот человек по-настоящему достоин спора, который сам тайно желает быть переубеждённым.

 

Уже больше десятилетия народонаселение активно пользует формат МП3. Кто-то и где-то может легально... но в России найти тех, кто платит деньги за прослушивание такой музыки, почти невозможно. И, как мне кажется, дело не только в нежелании платить, но и в слабом развитии цифровой дистрибуции. На кое-каких сайтах есть возможность скачать альбомы, осуществив денежные отчисления исполнителю, но таких сайтов единицы и это не решает проблемы. Тем более, что обычно предлагается скачать альбом целиком, а лично для меня это неприемлемо, т.к. часто вызывают интерес только один-два трека с альбома какого-то исполнителя. (Зачем мне платить за то, что я не слушаю?) До недавнего времени я думал, что альтернативы нет вообще, но недавний фильм про Джобса, показанный по ТВ просветил меня=). Как оказалось, хитрый Эпл уже очень давно запустил огромный всемирный сервер по продаже треков: 1 трек - 1 доллар, 1 альбом - 10 долларов. Но и это не идеал, т.к. едва ли там найдёшь много чего "made in Russia", да и 1 доллар - хорошая цена за качественное звучание, но никак не за МП3, которым и так, совершенно бесплатно изобилует рунет. Вот за музыку в lossless формате я бы и по эпловской цене с удовольствием заплатил... Но таких предложений нет, и приходится вместе со всеми слушать музыку в "chargeless" формате МП3).

Радует только, что иногда, включив FM-тюнер, можно услышать музыку с очень хорошим, глубоким звучанием, гораздо лучше чем даже запись 320 кб./с. Видимо некоторые радиостанции всё ещё не ленятся использовать лазерные диски.

Какое-то время назад стал чаще слушать музыку на половинной громкости плеера. (Раньше слушал всегда по возможности на полной). И дело не в плеере или наушниках (у меня далеко не самый громкий девайс). Дело в интересной особенности восприятия музыки, которую я стал замечать. Восприятие музыки на разной громкости различается не только количественно, но и качественно. Высокая громкость словно бы обволакивает слушателя, полностью погружает его в себя. Менее громкий звук заставляет вслушиваться, сосредотачиваться на нём, но при этом, между слушателем и произведением словно бы сохраняется дистанция. Это напомнило мне различение дионисического и аполлонического начал, как его проводил ранний Ницше в "Рождении трагедии..." (Книгу эту я по некоторым причинам так и не дочитал). Вот только Ницше, насколько я помню, относил музыку к проявлению дионисизма по преимуществу, в противоположность «аполлоническому» изобразительному искусству. Но, быть может, Дионис и Аполлон живут не столько в том или ином искусстве, сколько в разуме человека, проявляясь в зависимости от конкретных условий восприятия произведения?

Посредством материальных средств невозможно достигнуть желаемого положительного уровня межличностных отношений. Но с  помощью материальных средств можно избегать нежелательных межличностных отношений, или аннулировать уже существующие.

Или сказать проще: счастья за деньги не купишь, но если ДЕНЬГИ есть, никто не сможет трахать мой мозг. 

...Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб . Они были обмануты с детства, и , в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов - и старых, и новых - поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были так же уродливы, как надетое на них тряпье, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей . Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю - или, что еще хуже, думаю, что понимаю - природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово "интернационал"? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать...

(В. Пелевин. "Чапаев и Пустота").

Не знаю почему, просто так, как что-то давно забытое, словно бы и не со мной бывшее, как дежавю, как припоминание прошлой жизни... пару дней назад в памяти всплыла фраза: "...по капле выдавливать из себя раба..." Долго пытался вспомнить, откуда она взялась, но всё как-то очень размыто. Кажется, эти слова были сказаны кем-то из моих преподавателей или учителей, сказаны не очень-то и к месту. И сказаны, (по меркам моей жизни), очень давно, может пять, а может и десять лет назад. А может даже и больше. Почему-то есть небольшое подозрение, что произнесла эти слова моя учительница О.К., почившая год или два назад.

Помню, что это вроде как процитированная фраза. "Спросил" у поисковика, и точно, автор - А.П. Чехов. Полностью процитирую найденный абзац текста: «Что писатели-дворяне брали у природы даром, то разночинцы покупают ценою молодости. Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям... выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая».

Некоторые соотечественники, побывав где-нибудь за рубежом делятся впечатлениями: "Страна конечно так себе, но люди хорошие". Странно, но о своём отечестве мне часто хочется сказать противоположное: "Страна хорошая, но люди..." Совсем не потому что люди здесь действительно хуже, чем в Западной Европе, Америке, или какой-нибудь "банановой республике": я совершенно убеждён, что люди (в широком смысле) одинаковы везде, будь то Шотландия, Камчатка, или Сомали. Но характер межличностных отношений в России вызывает у меня неприятие. Встретить по-настоящему хорошее отношение можно не так уж редко, но найти уважительное отношение к личности, равно как и внешнюю доброжелательность у незнакомого человека почти невозможно. Складывается впечатление, что люди вообще не понимают, что такое эта самая "внешняя доброжелательность": за нарочитым презрительным равнодушием почти всегда следует откровенная фамильярность. Ну хорошо, пусть им плевать на окружающих - это я прекрасно понимаю - но почему нет элементарной ненавязчивой приветливости и почтительности, которая должна быть в зрелом обществе? (Хоть бы Карнеги читали!) Думается, не последнюю роль здесь играет отсутствие уважения к личности.

Но нет и подлинного уважения к знаниям, таланту, даже деньгам: в России по-настоящему уважают только понты. Богатых здесь уважают не за то, сколько денег, а за то сколько у них автомобилей, домов, яхт, спортивных клубов. Если бы Форд, Джобс или Гейтс (можно указать и другие имена) по недоразумению жили здесь, наша бизнес-элита считала бы их идиотами. Старое пальто, джинсы, невзрачная водолазка?.. нет многочисленных вилл, любовниц, кайенов, феррари? - идиот, однозначно.

Наверное здесь есть за что сказать спасибо родному Совку: ограничение товаро-денежных отношений привело к тому что цениться стали не деньги, а редкие материальные предметы, которые удавалось "достать" с помощью "связей". И это был отнюдь не шаг вперёд, но заметный регресс. Усиление значения конкретных материальных предметов - это шаг к натуральному обмену, имевшему место при феодализме, а повышение роли социальных "связей" - это вообще кивок в сторону клановых, родо-племенных отношений (хотя и в условиях индустриального общества). (Конечно, Маркс - гениальный социолог, но по всей видимости плохой парапсихолог: не призрак коммунизма бродил тогда по Европе. Может то был какой-то другой дух, но история точно показала, что не дух коммунизма.)

Бегущая строка в Сбербанке: "Клиент всегда прав!" и соседствующая с ней хмурая рожа работника, смотрящая из приёмного окна так, словно видит вокруг себя исключительно гавно - постиндустриализм и средневековье - вот оно, наше современное, незрелое, несущее в себе ворох разновременных пережитков общество во всей красе!

Наконец-то разжился новыми наушниками. Но вот смотрю на них и думаю, что это за фигня, которая давит на уши, не помещается в карман, слишком мягко и не достаточно громко звучит? Но действительно ли проблема в наушниках? Ведь я знаю, что AKG-K518 - одна из лучших моделей в своей ценовой категории. В чём же дело?

На ум приходит воспоминание, которому более года - первое впечатление от предыдущих наушников Sennheiser PX 200: "Какой резкий звук, почему так тихо, до чего же плохо сидят на голове, где низкие частоты?" Но через пару недель к тем наушникам привык, полюбил и был весьма расстроен, когда через несколько месяцев они приказали долго жить. После этого три месяца пришлось ходить со вкладышами Sony, слушая их ужасно резкий и громкий звук. Что удивительно, даже к ним смог привыкнуть)... 

В один из летних вечеров я прогуливался с ними (Sony) и со скуки колдовал над настройками плеера, когда подумал о том, сколь большим извращением обычно является прослушивание музыки. Слушать на полной громкости - извращение (звуки воспринимаются заметно хуже, чем на средней громкости). Слушать музыку в метро - извращение. Слушать формат МП3 - однозначно извращение (разница между записью на лазерном диске и МП3 заметна почти с любыми наушниками). Использовать наушники идущие в комплекте с плеером - извращение. Слушать музыку, когда занимаешься посторонними делами - извращение. Слушать отечественную поп или рок музыку (учитывая их уровень) - тоже извращение... Конечно, вся человеческая жизнь так или иначе состоит из цепочки извращений, но как дела обстоят с музыкой - это что-то особенное. В сущности, то что мы слушаем, с музыкой имеет мало общего. И скорее всего, что абсолютное большинство нас, людей, которых можно увидеть в наушниках, даже не подозревают что такое музыка. А то, что изо дня в день звучит в наших ушах - это не более чем фоновый шум, который мы используем, чтобы малость изменить своё эмоциональное состояние, расслабиться, или чтобы отгородиться им от навевающего тоску внешнего мира, или чтобы отделаться от самих себя и своих "лишних" мыслей.

Но в то же время, я далёк от мысли о том, что "настоящая музыка" - это только "живая музыка". Конечно, если речь идёт об игре симфонического оркестра в зале консерватории, это нельзя сравнить ни с какой записью. Но когда мне говорят, что концертное исполнение электронной музыки лучше, чем запись на лазерном диске, сделанная в студии, это вызывает у меня только недоумение. Если не брать в расчёт таки факторы как "энергетика" концерта, возможность "лично" увидеть почитаемых музыкантов, "причастившись им", и тому подобные "мистические" и "иррациональные" вещи, то... на мой взгляд, выбор в пользу качественной студийной записи очевиден.

Но что же новые наушники AKG-K518, которые сейчас не вызывают во мне симпатии? Я знаю, что через какое-то время я привыкну к ним и полюблю их, точно так же, как и те, что были раньше, так же, как и те, что были до тех, что были раньше). И причина банальна: все хорошие вещи были когда-то дурными, воспринимались каждым человеком и обществом как "дурные". Только потому что были новыми и непривычными. Любой новый предмет, любое явление, любой социальный институт сначала воспринимался людьми враждебно и только со временем получал признание. Человек немного знающий мировую историю может привести десятки примеров. И это значит не только то, что всё "хорошее" когда-то было дурным. Это значит ещё и то, что многое из того, что сейчас кажется людям глупым, отвратительным, безнравственным, со временем станет нормой и эталоном человеческой жизни. Omnia mutabantur, mutantur, mutabuntur. А человек консервативен.

Но я к наушникам уже привык. =) Самое время спуститься в метро, включить на полную МП3 плеер, и начать читать книгу, чтобы немного забыться. =)

 

A.S. Пост написал более двух недель назад, но из-за отсутствия времени не опубликовал. За это время между делом прочёл "Заводной апельсин" Энтони Бёрджесса. Книга "в тему". Но ничего концептуально нового она мне не принесла. Как и весь прочий жизненный опыт двух недель. =) Повода для поправок, кроме как стилистических, нет.

 

Мне казалось, что в гносеологическом соединении веры и разума имманентно живёт воля к жестокости. И, что удивительно, я даже нашёл кое-какие подтверждения этой гипотезы, в числе которых слова учителя католической церкви – Св. Фомы Аквинского. (Ведь именно он осуществил один из самых смелых синтезов веры и разума в истории человеческой мысли).

Например, перу этого знаменитого богослова и выдающегося философа, на учении которого в течение веков основывалось всё учение церкви, принадлежат следующие строки: «Блаженные в царствии божием увидят наказания осужденных, чтобы блаженство их было им приятнее… Увижу… гонителей имени Господня, жарящихся на огне ещё более ужасном, чем тот, на котором они сжигали христиан! Увижу, кроме того, и тех мудрецов и философов, которые говорили, что нет Бога, которые утверждали, что нет души или что она не вернётся в своё прежнее тело! Их будут подрумянивать на огне вместе с их учениками!..» - и т.д. многое пишет Аквинат в том же духе. А также: «Ну, какой претор, консул, квестор или жрец может своею щедростью доставить тебе такие зрелища, такие наслаждения? А мы ведь, благодаря вере, можем уже и теперь представить себе всё это воображением…»

Но каким конченым идеалистом нужно быть, чтобы пытаться искать корни жестокости церковников (а равным образом и «простых смертных») в метафизических предпосылках, которыми они руководствовались! Как нужно закрывать глаза, чтобы не видеть очевидного?.. Ведь следуя вышеозначенной логике можно прийти к выводу, что и Августин, и Кант, и Иван Ильин и ещё много кто (да что уж там: добрая половина человечества) – все как один были томистами! Впрочем, к чему мне так подробно расписывать свои заблуждения?

Но вот картина, которая меня отрезвила.

Мальчик четырёх лет какое-то время внимательно смотрел на маленькую трёхсантиметровую ящерку, медленно ползущую по тротуару. Но довольно скоро ребёнку наскучило это зрелище, и он уже собрался отправиться по своим делам, но вдруг, словно спохватившись, обернулся, весело сделал несколько быстрых шагов и, радостно улыбаясь, опустил свой маленький ботинок на ящерицу и шаркнул им, размазывая то что от неё осталось по бетону.

В тот день я ещё несколько раз возвращался к увиденному, но не потому что впечатлился им, а потому что пытался понять, понять то, что увидел и почувствовал, но пока ещё не осознал. Что же это было такое? Я увидел в ребёнке радость уничтожения, любопытство, азарт, волю власть имеющего… и что-то такое, что я должен был бы назвать жестокостью… хотел назвать, но не мог. Потому что то, что я увидел, это была не какая-то прихоть, своеволие, что-то осознанное и осмысленное, но чистый инстинкт, лучшим именем для которого было бы «Сама Жизнь».

Можно научить человека чему угодно, выдрессировать его как цирковое животное, заставить его взвешивать каждый свой шаг на «весах нравственности», (ко всему этому с успехом принуждает человека общество)… но инстинкт из него ни кнутом не выбьешь, ни пряником не выманишь. Можно загнать его в глубокое подполье личности, но и там он продолжит свою тайную работу. И то, что мы сейчас называем «жестокостью» - только одно из внешних проявлений той глубокой внутренней природы человека, которая непрестанно подавляется массивом культуры, но может быть уничтожена только уничтожением самого человека.

Болезненная утончённость чувств, которая заставляет меня вместе со многими людьми содрогаться при одной только мысли о жестокости, (есть люди, которые не могут удержаться от слёз, читая всего-навсего книгу по истории, где описываются социальные потрясения), эта утончённость, почти всецело является наследием последних двух - трёх веков, плодом Нового Времени. Сколь нелепо выглядят люди, пытающиеся перетолковать всю известную им древнюю культуру на современный лад. Ведь находятся даже и те, что пытаются пересмотреть Ветхий Завет в духе новоевропейского гуманизма, ищут способа приспособить его Бога – «чудовищного и кровожадного тирана» (по нашим-то меркам) - к требованиям современной этики.

Каковы люди, таковы и времена, каковы времена, таковы и боги. Впрочем, всё это не возражение: если цель оправдывает средства, пусть принцип историзма посторонится «иезуитов» новейшего времени). В конце концов, что есть прогресс культуры, как ни история придания новых смыслов старым символам, как ни история переоценки ценностей?

И всё же, несмотря на всю «утончённость» современных людей, в них (или в нас) есть и всегда будет «жестокость», как сама наша суть, как сила направленная ли вовне и попирающая других, или направленная вовнутрь и терзающая самое себя.

Я вошёл в поезд на "Улице Подбельского", хотел пройти к центру вагона, но моё внимание привлёк внешний вид девушки (или женщины?) которая сидела напротив двери. Отдав долю секунды на размышления, я сел напротив, на сидение расположенное под картой метрополитена, (терпеть не могу эти места в вагоне: подойдёт кто-нибудь и смотрит сквозь тебя).
Сколько ей было лет? Двадцать с чем-то, или тридцать с чем-то, или?.. Определение возраста женщины - вопрос, который меня очень часто ставил в затруднение.
Она сидела напротив и что-то ела). А я смотрел на неё. Так, чтобы не быть бестактным: через ресницы, прикрыв глаза.
Пелевин высказал мысль, которая долгое время (месяцы, может быть годы), словно бы витала, парила в воздухе где-то рядом со мной, но не была сформулирована. "Девяносто процентов удовольствия, которое может женщина принести мужчине, она приносит только одним своим внешним видом, своей красотой". Всё прочее - совершенная химера.
И эти 90% - несколько остановок удовольствия в метро.
Ха, личностно и культурно обусловленное восприятие негэнтропии).

 

(По мотивам разговора с другом, что имел место быть весной сего года).

 

Развитие гуманитарных наук - верный признак decadence. Уже сама постановка вопроса о человеке как о самостоятельной ценности свидетельствует о том, что полдень цивилизации или этно-культурной общности, где этот вопрос был поставлен, уже миновал.

Обращение к самому себе - это всегда саморазрушение. Совсем не случайно, что покровителем йогов и аскетов, (т.е. людей, деятельность которых направлена на самое себя), в Индии принято считать Шиву - бога, олицетворяющего вселенский принцип разрушения, а также и принцип саморазрушения человека как личности.

 

Если нация, вместо того чтобы действовать, начинает думать, искать оправдания своим поступкам, пытается создать идеологию, "национальную идею", значит она уже внутренне чувствует свою слабость перед другими, чувствует, что не в силах повелительно провозгласить им: "Vae victis!" Неспособность действовать непосредственно, без оглядки, выдаёт слабость инстинктов, слабость самой жизни, знаменует собой старость и одряхление.

Человечество как совокупность социальных общностей, в основной своей массе, уже слишком старо, чтобы обходиться вообще без идеологии. Но примечательный факт: чем примитивнее идеология, тем большим успехом пользуется нация, которая её исповедует. Именно простые системы, работающие по принципу чёрно-белого мышления, разделения всех на своих и чужих более всего использовались и используются в политических целях. Это и американская концепция "демократии", и советский ленинизм, и германский национал-социализм, и деление людей на цивилизованных и варваров, и расизм, и все формы религиозного фанатизма и проч. и проч. Эти системы взглядов просты и потому понятны даже необразованному народу. Но только ли поэтому они оставили след в политической истории?

Мне представляется, что дело здесь не только и не столько в самой идеологии, сколько в её носителе - этно-культурной общности. Простота идеологии свидетельствует о невысоком уровне рефлексии в данном обществе, о направленности деятельности общества не на себя, а вовне - о его "экстравертивности", экспансионизме, в конечном итоге, об относительной молодости общества.

По большому счёту, в России гуманитарные науки мало кому нужны. Да что уж там: даже вменяемую "национальную идею", как ни бились, так и не смогли придумать. (Ну не воспринимать же всерьёз всю эту ерунду о "суверенной демократии"? Кажется, что американская идеология - и то лучше будет.) Но это может свидетельствовать не только об интеллектуальной импотенции российских идеологов, но и о том, что идеология не очень-то и нужна, и, кто знает?.. Может у нации ещё есть будущее, есть ещё время до сумерек...

 

Личность же, обратившаяся к самой себе, к самопознанию, обречена. Обречена на самоотрицание и самоуничтожение, на decadence и нигилизм. Обречена на то, чтобы со временем стать "лишней" и "оставленной" в обществе. И нет пути назад, также как не может старая нация стать молодой, также как не может по своему желанию старик стать юношей. Можно как Лев Толстой пытаться "опроститься", пахать землю, устраивать свою жизнь - попробовать забыть себя. Или попытаться сбежать от всего, что было когда-то дорого, в первую очередь от себя самого. Но нет. Нигде не спрячешься, никак не забудешь. Fiat decadence!

Мысль, которая преследует меня уже вторую неделю подряд.
И почти нечего пояснять. 

Совершенно точно, что Фрейд был прав много больше, чем принято думать в современном обществе, чем это отражено в известной мне части современной культуры. Прав больше, чем считал я сам, чем я хотел бы считать.

Да, Фрейд ненаучен. Да, частьего теории была не нова: концепция сублимации была вполне разработана задолго до него в индийском учении о Шакти. Да, слишком много в психоанализе необоснованных обобщений, допущений и экстраполяций.

Что бы не диктовало Супер-Эго, "основной инстинкт" всё так же движет индивидами, и дедушку Сигизмунда нужно помнить и не списывать со счетов.

Повод почитать русского "Фрейда" и "Анти-Фрейда" в одном лице - Василия Розанова и его "Уединённое".

Поистине, другими глазами читаю я книгу "Достоевский и Ницше (философия трагедии)". Другими, чем три года назад, когда я приобрёл эту книгу. Между страницами сохранился чек за 10.05.08, 10:34 на "Философию трагедии" Шестова и "Три разговора" Владимира Соловьёва. Что занимало меня в это время? Может быть веданта, которую я долго, но не слишком успешно пытался реабилитировать в качестве мировоззрения, или что-то другое?.. В блоге записей не сохранилось.
Когда я читал книгу в первый раз, цель была не столько понять, сколько составить впечатления, может даже расширить эрудицию. Теперь - иначе. Перечитываю уже третий раз. Для понимания - это совсем немного.
Множество мест книги привлекают внимание, но сюда вынесу только два отрывка.
"...В самую трудную минуту своей жизни, человек, по общему мнению, наиболее всего нуждается в нравственной поддержке. Правда, общее мнение в этом случае, как и во многих других, под видом несомненной истины преподносит нам несомненное заблуждение. В действительно трудные минуты жизни поддержка друзей обыкновенно ничего не дает и не может дать человеку, и лишь тяготит его назойливым требованием откровенности и признаний. В такие моменты лучше всего оставаться одному. Хватит сил вынести свое несчастье — выйдешь победителем. Не хватит — все равно, никакой Вагнер не поможет. Я говорю, конечно, не об обыкновенных житейских трудностях, при которых всегда два ума лучше, чем один, а о тех случаях, когда, по выражению Достоевского, земля трещит под ногами." (Л.Ш.)
"Отчужденность от жизни, боязнь действительности, словом, романтизм, который, благодаря специфически оранжерейному воспитанию всецело и в ранней молодости овладевает доверчивой душой...- более или менее грациозная игра готовыми поэтическими образами и философскими понятиями... Если жизнь проходит без случайных осложнений,.. романтизм часто счастливо оберегает людей от столкновения с действительностью и способствует сохранению на долгие годы того прекраснодушия, той ясности и светозарности взглядов, того доверия к жизни, которые мы выше всего ценим в философах." (Л.Ш.)

Don't be racist. Hate everyone! (с)