Выиграет ли Украина от российско-турецкого конфликта?
Виталий Портников



На первый взгляд Украина может только наблюдать за тем, как развивается новый конфликт на Ближнем Востоке. Однако уже сейчас ясно, что от того, как будут складываться взаимоотношения России и Турции – и насколько далеко эти две страны зайдут в своих разногласиях вокруг Сирии, – зависят очень многие вопросы мировой политики, в том числе и решение украинского кризиса.

Параллелей в том, как развивались события вокруг российского конфликта с Турцией и вокруг российского конфликта с Украиной, тоже очень много. Первая из таких параллелей – запрограммированность конфликта. О том, что Владимир Путин обязательно ударит «по Майдану», говорили буквально в первые дни после начала украинских протестов – при этом было ясно, что удар не произойдет внезапно и что до окончания зимних Олимпийских игр в Сочи, воспринимавшихся российским руководителем в качестве элемента личного престижа, никаких серьезных действий с российской стороны не будет.

И действительно, планы реагирования на украинский протест были реализованы уже после Олимпиады – но бить пришлось уже не по Майдану, а по самой Украине, в которой сменилось руководство и к власти пришли силы, символизирующие новый европейский выбор страны и окончательный разрыв с советским прошлым. О том, что конфликт между Турцией и Россией не может не возникнуть, говорили в первые же часы после решения Владимира Путина начать операцию по поддержке режима Башара Асада. И дело тут, конечно же, не в том, на сколько минут или секунд российские самолеты нарушали воздушное пространство Турции, а в том, что Россия фактически присоединилась к шиитской коалиции, воюющей против суннитов, и значительно усилила ее мощь – во всяком случае, в символическом смысле.

Для Анкары возникла реальная опасность не только ударов российской авиации и сирийской правительственной армии по группировкам, которые поддерживаются Турцией, но и потерей престижа страны в качестве лидера суннитского мира. А противостоять России – это пусть и рискованный, но шанс этот престиж приумножить, что особенно важно для страны, которая отнюдь не так однозначно воспринимается в арабском мире – том мире, хозяйкой которого Османская империя была еще так недавно.

Российская реакция и на украинское стремление возвратить себе контроль над Донбассом, и на турецкое решение сбить самолет тоже вполне предсказуема и синхронизирована. Это, конечно же, не Россия изъяла Крым и развязала войну в Донбассе – так могут думать только враги России. На самом деле это проамериканский и «фашистский» Майдан напал на Россию и поставил под вопрос безопасность населения Крыма и Донбасса. Россия просто пришла на помощь тем, кто в этой помощи нуждался.

И это, конечно же, не Россия пришла на выручку практически утратившему контроль над страной алавитскому режиму Башара Асада и протянула руку помощи Ирану и «Хезболле». Это не Россия бомбит протурецкие группировки и не российская авиация оказывается в воздушном пространстве Турции. Нет, это Турция напала на Россию. И понятно почему. Потому что турки – пособники ИГИЛ. Как и американцы. А Майдан – творение американских рук. Круг замкнулся, и в центре этого сверкающего круга – российский президент, отважно борющийся с супостатами.

Но дальше уже начинаются разночтения. Когда Владимир Путин начинал операцию по присоединению Крыма и дестабилизации Донбасса, он имел дело с ослабленной страной, в которой стоял вопрос о легитимности власти. Эта страна не была членом ни одного из существующих военных блоков – главным образом из желания сохранить теплые отношения с Россией, конечно же. Те международные гарантии, которые существовали относительно ее безопасности и территориальной целостности, были с легкостью проигнорированы самими гарантами. Россия, по сути, начала операцию в тылу своей бывшей колонии и с изумлением восприняла международное неприятие этой операции.

С Турцией – совсем другое дело. Турция – не бывшая колония России, а один из вчерашних ведущих конкурентов Российской империи. Даже украинские земли, которые в Москве относят к мифической Новороссии, столетиями находились в сфере влияния Оттоманской империи, а казачьи гетманы заключали союзы как с московскими князьями, так и со стамбульскими султанами и крымскими ханами. Турция не ощущает себя ни слабой, ни дезориентированной, к тому же она – член НАТО и кандидат в члены Евросоюза. Во взаимоотношениях с Турцией Россия как бы смотрится в историческое зеркало. Турция – тоже бывшая империя, потерпевшая поражение и мечтающая о возрождении – хотя бы частичном – былого влияния. Но это одновременно успешная, модернизировавшаяся страна, которая совершенно не понимает, чем Россия лучше ее и почему она должна учитывать какие-то там особые интересы страны, требования лидеров которой в Стамбуле игнорировали еще тогда, когда эти требования сочинялись в Санкт-Петербурге.

Различия между Украиной и Турцией очевидны, а методы – тождественны. Владимир Путин будто не замечает, что Реджеп Тайип Эрдоган – не Турчинов или Яценюк и даже не Порошенко, и отчитывает одного из самых влиятельных политиков современного мира как нашкодившего школьника. Россия начинает рассматривать введение экономических санкций против Турции, пытается заблокировать туристические поездки в эту страну, создает препоны для поставок турецких товаров. И это притом, что Турция была одной из немногих близких к Западу стран, которые так и не присоединились к санкциям против России, и даже негласно игнорировала неопределенный статус Крыма – что позволяло полуострову получать хоть какие-то импортные товары благодаря регулярным рейсам турецких судов.

Но теперь ничего этого не будет – и мы только в начале большой конфронтации между двумя уверенными в себе правителями, каждый из которых считает, что должен извиниться другой. Россия, вне всякого сомнения, начнет искать у Турции «слабые места», как она искала их до этого у Украины. Разница только в том, что и Турция начнет искать «слабые места» у России – и в российской сфере влияния на постсоветском пространстве, и в самой России. И это может быть уже совсем другая игра.

Вот почему в Киеве следят за происходящим между Москвой и Анкарой с таким интересом. Практически два года Турция, несмотря на все декларации о признании территориальной целостности Украины, не делала ничего, чтобы продемонстрировать свою готовность к отказу от контактов с Крымом и даже к защите крымских татар, чьи лидеры неоднократно встречались с руководителями Турции – и безуспешно. Турция не прервала экономических контактов с Москвой, более того – на фоне краха «Южного потока» президент Эрдоган начал с российским коллегой переговоры о строительстве «Турецкого потока», что могло бы привести к утрате Украиной ее транзитного потенциала.

При этом между президентами Турции и России сохранялись отличные личные отношения, гарантировавшие дальнейшее развитие сотрудничества. В Киеве могли лишь констатировать, что, несмотря на все доброжелательное отношение к Украине и заинтересованность в крымских татарах, Турция остается другом России – что было действительно важно в условиях усиливающейся изоляции.

Но когда пришло время выбора между Асадом и Эрдоганом, Путин выбрал сирийского президента – и своими руками сделал то, о чем украинцы могли только мечтать, – уничтожил российско-турецкую дружбу примерно так же, как за два года до этого порушил российско-украинскую. Тогда ведь тоже было время выбора – между Януковичем и украинским народом. И, как и в случае с Асадом, президент России доказал, что своих не сдает.

В результате у Турции и Украины может сложиться совершенно новая модель сотрудничества, основанная на крахе сотрудничества обеих стран с Россией. Совершенно иначе может теперь выглядеть и крымский вопрос, и взаимопонимание обеих стран по энергетическим проблемам, и нахождение общего политического вектора. А самое главное – на то, на что Петр Порошенко просто в силу реальных возможностей Украинского государства не сможет решиться никогда, Реджеп Тайип Эрдоган пойдет не задумываясь.

По-моему, он это уже доказал.

Источник