МИРОВАЯ ВОЙНА ПРОТИВ ДЕМОКРАТИИ НАЧАЛАСЬ. С ЧЕМ И С КЕМ РОСИЯ РАЗВЯЗАЛА МИРОВУЮ ВОЙНУ. 
Сергей Иванович Григорьянц



На первый взгляд сравнение Путина с Гитлером столь популярное у политологов и политиков кажется убедительным, текстологически совпадения в их выступлениях сделаны Илларионовым блестяще. Но сегодня, поскольку война уже идет, приходиться вспоминать не ее предчувствие, а различные эпизоды уже полномасштабной II Мировой войны. Главным является два вполне очевидных сходства в агрессивной политике и ее результатах у Путина и Гитлера — ставка на блицкриг и ее провал у Гитлера под Москвой, у Путина — провал блицкрига на Донбассе. А в результате — переход к затяжной войне, которая была очевидно проигрышной для Германии (да еще после полномасштабного включения в войну Соединенных Штатов) и является столь же неизбежно проигрышной для России.

– второе сходство в том, что после неудачи блицкрига, осознания практически неминуемого поражения ни Гитлер, ни Путин не могут повернуть назад. Окруженные со всех сторон, ненавидящими этих авантюристов генералами (в Берлине), экономистами и миллиардерами (в Москве), для них лично единственный путь дающий надежду на спасение — идти вперед, находить новые варианты ведения безнадежной войны. Для Гитлера — захват бакинской, а потом и персидской нефти, для Путина… но об этом мы будем писать ниже.

Хотя сразу же становится очевидным и отличия уже на начальном этапе германской и российской агрессии. Эффективной военной помощи Украине никто не оказывает, но и согласия на оккупацию Крыма и Донбасса со стороны европейских стран нет и не будет. Есть и пока еще будут экономические санкции, имеющие кроме основной декларативной: защиты демократии от агрессора и тоталитаризма, на самом деле очень важной и недооцениваемой в изувеченной морально сверху донизу России — неприемлемости для современного мира любой аннексии, государственного цинизма и беззакония, еще три вполне очевидных:

– надежда, что русский народ, доведенный до отчаяния нищитой и очевидной неспособностью путинского руководства к эффективному управлению, тем или иным способом от компании Путина избавиться;

– надежда, что окружение российского вождя, теряющее теперь из-за санкций свои состояния и, собственно, мечту всей их жизни о яхтах и виллах на Лазурном берегу, найдут свой способ от Путина избавиться;

– и, наконец, очень важный — в преддверии такой нежеланной, но все же очень вероятной для Запада войны — затруднить перевооружение русской армии.

РУССКОЕ ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ В РОССИИ.

Попробуем реально взглянуть на мир, в котором мы живем, тем более, что сегодня это стало во многом легче — почти всё и все становится на свои естественные места, снимаются многие маски, с чудовищным опозданием развеиваются многие, но далеко не все, мифы и иллюзии.

В первую очередь, конечно, это относится к пониманию сути российского руководства. Наконец, стало ясно, что у власти в стране Комитет государственной безопасности, который убивая, калеча и развращая общество, рвался и дорвался до власти, но совершенно не способен при той структуре феодально-политической власти, которая единственно и способна сохранить ему власть, ни к экономическому, ни к политическому управлению. Война и военное положение для них — единственная доступная им форма правления, единственная возможность сохранения власти. Еще два-три года назад никто кроме фонда «Гласность», объяснившего это четверть века назад, четверть века подряд понимать этого не хотел, тем более, что фантастические цены на нефть позволяли спецслужбам слегка гримироваться, давать подачки тем, кто хотел их получить и за это создавать оплаченную иллюзию, что в России все благополучно.

Все стало ясно и с отобранными с 80-х годов Комитетом русскими журналистами. Стало ясно, что те, кого мы знаем сегодня это преступное сообщество, десятилетиями деформировавшее сознание русских людей, нанесшее России вред сопоставимый только с голодомором, сталинскими лагерями и войной, возможно, уничтожившее надежду России на возрождение. Я согласен с Венедиктовым, что русских журналистов нужно пускать во все страны, но там ловить и обязательно судить — возможно, немногие (как офицеры СС на нюрнбергских судах) будут оправданы. К несчастью, как и многие другие справедливые и необходимые для России вещи это некому делать.

Многое стало ясным и с некоторыми «общественными деятелями». Так всегда бывает в трудное время. Дивный борец за демократию рассовавший Россию по своим карманам еще при Гайдаре и Чубайсе, даже после десяти лет лагеря сохранил комсомольскую хватку и объявил, что оккупация Крыма «для русских людей» произведена по закону, а санкции против России — неэффективны и их следует отменить. У Ходорковского был забытый теперь предшественник — и тоже «политический узник» Жорес Медведев, побывав, правда, более либерально — всего несколько месяцев — в калужской психиатрической больнице, защищаемый с какой-то небывалой и вызывавшей поэтому подозрение активностью — даже Твардовский и Каверин у него там побывали, Медведев спешно уехал в Лондон и в спокойное время было неясно кто он такой. Но агрессия в Афганистане тоже многих расставила по своим и в ответ на американское хлебное эмбарго Медведев, как и Ходорковский, тут же разразился статьей в «Гардиан», где доказывал, как диссидент и биолог, что эмбарго немедленно должно быть прекращено, потому что он точно знает, что Советскому Союзу ничего не стоит восстановить свое сельское хозяйство и тогда пропадет единственная его форма зависимости от окружающего мира. Почему-то в США не поверили ни Ходорковскому, ни Жоресу Медведеву.

С Эдиком Лимоновым все ясно. Известный провокатор в русской эмиграции, с которым ни один приличный человек не здоровался и которого ни в одном приличном издании не печатали, когда появился в Москве, естественно, стал сотрудником Проханова. Осенью 1993 года разразился замечательной статьей (за другими я не следил) о том, как после третьего разгрома «Гласности» он рылся с сотрудниками КГБ в моем архиве и сейфе и обнаружил рукопись «малоизвестного писателя Солженицына». Только самые безмозглые люди могли ему доверять, о нем писать и с ним сотрудничать, о чем, вероятно, после немногочисленных митингов «за восставший Донбасс» теперь стараются не вспоминать.

Более интересна подобная же история менее известного «демократа» Сергея Кузнецова. В 1987-88 годах он участвовал в многочисленных демонстрациях в Свердловске, присылал в «Гласность» сообщения о них и фотографии. Но в 1989 году его вдруг на какой-то демонстрации арестовали и предъявили ему какую-то статью. Это было очень странно. В это время уже убивали (как печатника «Гласности», Петра Сиуду — участника и историка Новочеркасского бунта, вскоре — Сахарова, профсоюзных лидеров на Донбассе), но никого кроме Леры Новодворской и Кузнецова не сажали и не судили, кроме тех, кому КГБ хотел создать рекламу. Ну с Новодворской все было ясно: ее всегда окружали стукачи, партию Демсоюз ей помогал создавать Жириновский, ставший на время ее заместителем и вообще (не знаю сознательно и по поручению или по природной глупости и нахальству) она выполняла очень важную роль — в Советском Союзе, где еще оставались влиятельные, уважаемые во всем мире люди, способные стать ядром серьезной антикоммунистической группировки или партии — В.В. Иванов, С.С. Аверинцев, Сахаров, Олег Волков (“Погружение во тьму”), Леонтович, Тамм, Кайдановский и другие, она занимала своей хулиганской, широко рекламируемыми акциями это такое важное для будущего России место. Создавалась замечательная репутация — антикоммунисты в России — это уличное хулиганье. Но с Сергеем Кузнецовым никакой ясности не было. Реклама «политического дела» была, конечно, громадная, казалось ряды диссидентов, освобожденных из тюрем пополнились через полгода еще одним замечательным страдальцем (а о своих муках он много писал), но как-то в Москве места ему не нашлось, на конференции «Гласности» я его особо не приглашал и Кузнецов остался где-то на обочине. Но очень много ездил по заграницам, 12 лет считался фрилансом радио «Свободы», что-то там в Екатеринбурге якобы делал… Но осенью 2012 года я получил от него по “Facebook” первое письмо. Кузнецов писал, что оставаться на родине не мог, жизни его прямо угрожали (конечно, за правозащитную деятельность) и он уехал в Турцию, а оттуда — в Израиль в надежде получить статус политического беженца. Но никакого статуса якобы по договоренности с Россией ему не дали, он попытался (конечно, без визы) улететь в Лондон, но попал в израильскую тюрьму, где его зверски пытали неизвестно для чего, а Комитет ООН по беженцам — насквозь коррумпированная организация. И поэтому он хочет переехать в Грузию и просит у меня помощи. Я ему ответил, что в руководстве Грузии после переворота у меня знакомых нет, да и рассказ о пытках в израильской тюрьме мне представляется странным. В письмах (потом было второе) была масса ссылок на публикации о нем в интернете, читать их у меня ни времени, ни охоты не было, до тех пор пока дней пять назад мне не написал Виктор Пестов, удивлявшийся, что Кузнецов с его чудовищной страницей на Facebook числится у меня в друзьях. Тут мне его страницу пришлось посмотреть — не просто агрессивно пропутинскую, но с подробной информацией о том, как российские ракеты уничтожат и США и всю Европу, какие сплошь фашисты все украинцы и так далее. Но одна из ссылок Кузнецова меня особенно умилила (http://svoboda.ural.ru/sud/vm_public/pub20121127_01.html) — его собственный рассказ в интервью из Тбилиси о том, как получив от израильских властей (которые оказались более осведомлены, чем я, о репутации Кузнецова) отказ в предоставлении ему политического убежища, как беженцу из России, он обратился — фантастика — в российское консульство в Тель-Авиве с тем, чтобы оно воздействовало на израильские власти. Ничего подобного я в жизни своей не встречал.

Конечно, Кузнецов с самого начала был внедрен в русский диссидентский, демократический мир. По-видимому, и в Израиле его еще хотели использовать, но когда это не удалось, а русский мир уже так ничтожен, что в нем даже стукачи не нужны, Кузнецову предложили перестать притворяться.

О людях внедренных в правозащитное движение, пока оно и впрямь боролось, я мог бы долго рассказывать (Сергей Потемкин, Алексей Челноков, два моих водителя, один из которых оказался офицером связи Гейдара Алиева и другие), но смысла нет и гораздо важнее подумать о другом — как относиться ко многим из тех, кого мы считаем союзниками, считаем даже сейчас — в эпоху, когда все стало ясным. Перечислим наскоро, чтобы понимать возможности некоторых общественных организаций, общественных лидеров, средства печати. Поскольку речь идет о людях уже известных, себя зарекомендовавших, да еще мы пытаемся заглянуть вперед, понять какими они станут, приходится оглядываться назад и смотреть чего они стоили в прошлом. А прошлое — последние четверть века — легко разделило всех уцелевших на три группы:

– Те, кто мужественно и последовательно отстаивал демократию в России и продолжает это делать сегодня;

– Те, кто сознательно и бессознательно делал ошибки, приспосабливался, закрывал глаза на настоящее и боялся заглянуть в будущее, но сегодня, наконец, слегка прозрел и увидел себя и Россию на дне пропасти;

– и, наконец, предатели, которые с помощью мелкой и крупной лжи помогали КГБ столкнуть Россию в пропасть.

Первых ничтожно мало. Я знаю две организации (возможно, кто-то уцелел еще). Первая — это гордость России «Солдатские матери Петербурга», которые двадцать с лишним лет с необыкновенным мужеством и достоинством защищают не только жизнь и здоровье русских солдат и офицеров, но во всей своей гораздо более многообразной общественной работе ни разу не поступились своим достоинством и отвагой. Менее заметной, но столь же последовательно, достойной общественной организацией является «Независимая психиатрическая ассоциация», к несчастью, гораздо более зависимая от все ухудшающегося положения в России и нравственных качеств российских психиатров. Вот и весь известный мне список общественных организаций с достоинством прошедших все это «подлое время успешных предателей», как сказал режиссер Юрий Грымов.

II. Говоря о другой — бесконечно более многочисленной (всю и не перечислишь) хорошо приспособившейся части русского общества я вспоминаю известного парикмахера в Доме Литераторов — Григория Моисеевича, который 21 июня 1941 года брил Александра Фадеева и сказал со своим непередаваемым акцентом:

– Я знаю шито главное в этой войне — в этой войне главное вижить.

По утрам, слушая Алексея Венедиктова по «Эху Москвы» я всегда вспоминаю – «главное вижить». Но о либеральной русской журналистике речь будет ниже, сейчас я хочу слегка оправдать тех общественных деятелей и организации, которые оказались в этом ряду эти трудные для приличных людей, а для них — такие успешные («жирные») годы. Это касается и таких организаций как партия «Яблоко» или музей Сахарова, итог многолетней работы которых оказался совершенно ничтожен, и таких — по преимуществу откровенно подлых организаций, как «Хельсинкская группа» под управлением Алексеевой. Ну, и, конечно, многих довольно разнообразных политических деятелей от доверчивого и наивного Сергея Ковалева до многочисленных Касьяновых, Немцовых, Лукиных и тому подобной шушеры.

Как это ни странно на их двусмысленные судьбы очень дурно повлиял Андрей Сахаров, который, конечно, был единственной подлинной надеждой России на путь не к войне, а к демократии и цивилизованному миру. И дело было не в том, что Сахаров не понимал, что КГБ рвется к власти — я этого тоже в 1989 году не сформулировал, но, во-первых, Сахаров вообще более оптимистически смотрел на будущее, да и если бы не был убит, может быть, что-то и получилось бы. Но, главное, Сахаров (с некоторыми временными оговорками), конечно, считал КГБ преступной организацией, сопоставимой с СС и гестапо, но тем не менее считал ее всего лишь карательной структурой, не понимая, что уже со времени Шелепина работа КГБ со всеми видами оппозиционной деятельности стала гораздо более сложной, изощренной и разнообразной. И после Шелепина при Семичастном, а в особенности при Андропове и его перестроечных наследниках, КГБ уже не только арестовывал, калечил, убивал своих противников, но сам создавал новые якобы демократические организации, внедрял агентуру в уже существующие, по сути дела пытался руководить все же вышедшим на время из под его контроля миллионное демократическое движение, но, к несчастью, не профессиональное, что и обусловило в конечном итоге победу КГБ и поражение России. Это непонимание в сочетании с наивностью, которое у более умного Сахарова, конечно, прошло бы, как прошло недолгое его доверие к Горбачеву, к сожалению, после его гибели стало наследством большинства советских диссидентов и демократов «первого призыва», что помогло КГБ и Ельцину внушить демократам и Западу, что это они победили в августе 1991 года и позволило и до путча и в первые годы после него использовать их в качестве удобной, скорее даже очень нужной ширмы, скрывающей и от русского народа и от западных правительств то, что в действительности происходило в России: фантастическое по своей партийной (комсомольско-гэбэшной) и уголовной сути разграбление страны и пока деликатное разделение власти (под необычайно демократическую риторику) между привычным Ельцину партийным аппаратом (теперь — администрация президента) и сразу же 35% в руководстве страны штатных сотрудников внешней разведки и ГРУ — как без них получить столь необходимые западные кредиты. И это при полном уничтожении демократического движения — сперва наивной, плохо организованной, но миллионной и поистине демократической «Дем. России» – руками Гайдара, но с помощью наивного Сергея Ковалева, трех последовательных разгромов «Гласности», успешного влияния на «Яблоко», разгрома профсоюзного движения (тоже с убийствами). И уж потом — расстрелов судорожно искавших хоть какие-то способы борьбы с наступавшим царством КГБ Старовойтовой и Юшенкова.

О предательстве «Мемориала» я напомню ниже, весь этот затянувшийся экскурс в историю понадобился только для одной грустной констатации: все без исключения либеральные общественные деятели не только завоевали себе нынешнюю известность в эти «лихие», «подлые», «сытые» и всякие другие годы, но и принимали самое активное участие в происходившей деградации России, ее скатыванию к современному вырождению и затеянной Путиным для своего спасения мировой войне. Редкое исключение Владимир Рыжков, но политического темперамента у него нет, слышно его все реже и реже, а союзники все более сомнительны. А уж что сказать, да и стоит ли даже упоминать отставной козы барабанщиков — Касьяновых, Сатаровых, Кудриных и Немцовых –

Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Может быть их используют и еще раз — не хочу приводить грубо-откровенную лагерную присказку, но к демократии в России это отношения иметь не может. Да и братья Навальные со своими разоблачениями и браслетами теперь, когда Россия объявила войну всему цивилизованному миру — это уже не общественные деятели. Редким исключением является такой точный и хлесткий диалог Ходорковского с Илларионовым, цитатой из которого мы уже пользовались. Все в нем правильно, оценка Ходорковского бесспорна и все же возникает вопрос — а нельзя ли было понять что-то из этого раньше?

И, наконец, о предателях в демократическом движении. Известный мне список откровенных и бесспорных так же невелик, как список достойных, но особенно отвратителен, поскольку они по-прежнему среди нас, хотят, чтобы с ними здоровались, считали их людьми (это тюремщики и следователи у меня все обижались – «почему, вы Григорьянц, за людей нас не считаете?»). Начать можно с «Солдатских матерей России», когда их возглавила (с помощью гнусной интриги) Мельникова. У меня не оставалось ни времени, ни сил отслеживать работу еще и других, кроме «Гласности» общественных организаций, поэтому я пишу лишь о том, что прямо было связано с нами. Создавался, начинал работать со своими сложными Уставом и процедурой, написанными лучшими русскими юристами, со своими влиятельнейшими из многих стран мира членами, наблюдателями, дознавателями Международный общественный трибунал по военным преступлениям в Чечне, где обвиняемыми были Ельцин, Черномырдин, Басаев, Грачев и другие. Посадить на реальную скамью подсудимых он никого не мог, но создать в стране и в мире атмосферу, в которой Первую войну пришлось бы прекратить, а Вторая стала бы невозможной мог вполне. Были опрошены 200 свидетелей, среди которых были советники Ельцина, были проведены опросы и слушания в Стокгольме, Праге, Хасавюрте, Грозном и пять или шесть в Москве, были выпущены 4 тома документов — только пленки пятого удалось при окончательном разгроме в 2004 году украсть КГБ, но уже после первых слушаний в Стокгольме, где полковник КГБ Таиров целую ночь уговаривал нас «продать» КГБ трибунал, к несчастью, член оргкомитета Мельникова, явившаяся в «Гласность» с еще пятью бабами не только смогли сорвать пресс-конференцию в Москве о предложениях КГБ (Литвиненко тогда следил за мной и неточно описывает это в своей книге), но и вообще разрушить оргкомитет трибунала. Это было предательством Мельниковой и «Солдатских матерей России», и русских солдат еще воевавших в Чечне, и тех, кому предстояло погибнуть в ближайшие годы.

И Мельникова прямо за предательство получила от КГБ от того же полковника Таирова награду — он ей устроил какую-то «псевдонобелевскую премию мира» даваемую леваками то ли в Австрии, то ли в Швейцарии. И эти гнусные бабы с помпой ездили ее получать, а послушная российская печать всячески их рекламировала.

Но, конечно, по грандиозности предательства ничто в истории России не может сравниться с предательством нынешнего руководства «Мемориала». Общественно-политическая организация созданная русской интеллигенцией для того, чтобы поддержать процесс демократического развития сперва СССР, потом — России, для того чтобы не допустить повторения в стране советских преступлений завоевала сразу же доверие и уважение десятков, если не сотен тысяч людей в России. Около ста местных отделений «Мемориала» тут же появилось по всей стране. Любое важное для России, для ее демократии событие — выборы, угроза введения военного положения, расстрелы в Тбилиси и Вильнюсе — все вызывало по призыву «Мемориала» отклик по всей стране. Практически вся русская интеллигенция с надеждой вглядывалась в «Мемориал», откликались на каждое идущее от туда слово.

Но Гайдару, Ельцыну, все более влиятельным в руководстве чинам из КГБ были враждебно, опасно демократическое движение. О разгроме «Дем. России» я уже писал, а руководство «Мемориала» само произвело внутренний переворот, исключило из правления тех основателей «Мемориала», которые не соглашались на эту гнусность и вычеркнули из Устава слова «общественно-политическая организация», предав всех тех, кто защищал по призыву «Мемориала» демократию в России. Если бы «Мемориал» остался той силой, которой стал к 1992 году, если бы десятки-сотни тысяч русских людей (даже после уничтожения «Дем. России») оставались под его руководством мощной демократической силой, противостоящей и кремлевской агрессии и неокоммунистам, не был бы расстрелян Верховный Совет, а Ельцину с Хасбулатовым пришлось бы находить общий язык (всего процентов семьдесят депутатов генерал КГБ Иваненко назвал «своими» людьми), не было бы, вероятно, чеченской войны. Сотни тысяч людей во всей России вышли бы на улицы и уже первые попытки организации «маленькой победоносной войны» пришлось бы прервать. Но некому было призвать эти сотни тысяч, некому было организовать их и «мы плакали дома по ночам» – сказала мне театровед Бродская. Может быть, не был бы убит мой сын и уж наверняка Галина Старовойтова и многие другие. В стране сохранялась бы (пусть среди других) и эффективная демократическая сила. Предательство «Мемориала» еще и подорвало на десятки лет доверие у русского народа к демократии и трудно сказать, когда оно восстановится.

И так же как с Лерой Новодворской мне совершенно все равно делал это Арсений Рогинский (недавно сказавший публично и, видимо, для меня – «ах, я был тогда такой глупый и не понимал, что дальше может быть хуже») по причине природного кретинизма или по заданию КГБ (более удачной операции в истории КГБ не было). Только масштаб подлости был совсем разный. У Леры (кроме множество других пакостей) — лишь воспрепятствование созданию в России влиятельной антикоммунистической партии, у Рогинского — уничтожение уже существующего, уже действующего в стране мощного демократического движения. Никакие мелкие и попытки замаскировать предательство, что-то сделать в Чечне, где они были виновниками самой возможности этой войны, не могут изменить ничего в этом преступлении перед Россией, перед русским народом. Сергей Ковалев мне говорил извиняющимся голосом: «но я голосовал против». Значит понимали, что делают.

Ну и, наконец, подробнее о либеральных русских журналистах. Их нельзя назвать ни предателями, ни — многих из них вслед за Грымовым подлыми и трусливыми приспособленцами. Некоторые из них с самого начала были и остаются штатными сотрудниками КГБ, которые выполняли и выполняют полученные приказы: сперва быть веселыми демократами, потом — плотно закрывать глаза на все происходящее в стране, но еще сохраняя внешне приличный имидж, сейчас — что кому, одним попрежнему быть осторожным полудемократам, другим — стать величайшими ультрапатриотами и агрессивными черносотенцами, которым исламисты ближе украинских «фашистов» и несмываемым позором России. Вспомним, что все это шло с середины 80-х годов. Генерал-лейтенант КГБ Авдеев был назначен председателем Комитете по радио и телевидению и сразу же свое подразделение – «Иновещание Всесоюзного радио» сделал самой либеральной, теперь уже на гораздо более влиятельном и на весь СССР передачей «Взгляд». Потом пошли под руководством Авдеева и другие либералы, генерал Бобков создал «Эхо Москвы» отдав ему для вещания глушилки КГБ на Соколе, потом Гусинский (в компании «Мост» было по материалам лондонского суда 800 штатных сотрудников КГБ под руководством того же Филиппа Бобкова) создал НТВ с его известной и хорошо десять лет руководимой независимостью.

Вывод из этих долгих, отвратительных перечислений один — в России после гибели тысяч газет и журналов «самиздата» в 1987-1992 годах, не было и нет ни свободной, ни демократической печати и других СМИ. Есть несколько достойных комментаторов, как, скажем, Андрей Пионтковский, с которым по вопросу о войне ниже я буду спорить, есть еще два-три храбрых журналиста, но все это не только не свобода печати, но даже не одно независимое СМИ. Характерно, что опять как и во время Второй Чеченской войне, ни у одного так называемого либерального СМИ нет постоянного корреспондента на войне с Украиной. На них нечего обижаться, они не предатели, они чиновники, разной меры гнусности и хоть некоторая дозированная в меру их способностей часть информации к нам еще благодаря им пробивается.

Недавно я слышал интересную и характерную беседу по «Эху Москвы» либеральной ведущей и столь же либерального приглашенного ею архитектора. Оба наперебой сокрушались, что юные многочисленные студенты у архитектора наперебой вопят: «Крым — наш», что они выросли такими же безмозглыми и агрессивными людьми, каким было советское поколение их отцов. Но этой либеральной журналистке даже в голову не приходило, что именно на ней и ее коллегах лежит ответственность за искалеченное тоже привыкшее под их влиянием ко всему приспосабливаться поколение молодых русских людей. Задачи поставленные перед СМИ Комитетом государственной безопасности и отсутствие казалось бы у посторонних журналистов социальной, да и просто человеческой ответственности — неизгладимые проблемы русских СМИ.

А возвращаясь к общественным организациям и общественным деятелям приходится признать, что надежды Запада на то, что стремящийся к демократии и измученный нищетой сбросит свое ни на что приличное не способное руководство — к несчастью, вполне беспочвенны. Конечно, может случиться от отчаяния описанный Пушкиным русский бунт — «бессмысленный и беспощадный», но и в этом маловероятном случае к власти придут такие же бандиты, как и раньше.

НАДЕЖДА НА РАЗУМНОСТЬ ОКРУЖЕНИЯ «РУССКОГО ВОЖДЯ».

Мне тут почти нечего прибавить к блестящей, как всегда, статье Андрея Пионтковского «Умереть за Нарву», написанной два месяца назад (www.svoboda.org/content/article/26717745.html). Некоторые к ней дополнения будут в следующем разделе.

САНКЦИИ КАК НАЧАЛЬНАЯ ФОРМА ВОЙНЫ.

Во всех предыдущих статьях о положении России я писал, как мне казалось, о важных частностях, скажем, о том, что причиной оккупации Крыма и нападения на юго-восток Украины является внутренее положение России, неспособность нынешнего руководства к решению экономических и политических задач или, скажем, в ответе Илларионову, что США не предают Украину и никогда ее не оставят и не забудут России Крыма, но лишь хотят замедлить, а при возможности — и избегнуть начала большой европейской войны. Но я при этом сознательно воздерживался от прогнозов, ждал что же будет дальше, то и дело мельком упоминая, что у Кремля есть оружие которого нет ни у кого в мире: ФСБ-КГБ-НКВД-Коминтерн и другие порождения Лубянки и как они будут использованы, а, соответственно, каким будет будущее, пока предсказать нельзя.

Но сегодня, конечно, не все, но большинство возможностей Кремля-Лубянки, кажется, задействованы, большая часть — безуспешно, и можно с известной долей вероятности начинать приступать и к общему анализу положения в России и современном мире.

Вернемся к событиям последнего года. Сперва был с легкостью, буквально за неделю захвачен Крым. И эта заранее хорошо подготовленная операция спецназа ГРУ и КГБ оказалась единственной реальной (в наше время) победой Путина. Уже следующая, казалось бы столь же похожая операция по захвату правительственных зданий и объявлению независимости все в новых и новых украинских городах, где сопротивляться было некому, в провозглашенной Путиным независимой (или уже русской) Новороссии удалось лишь в очень слабой степени. Героический, практически безоружный украинский народ, не имеющий никакой дееспособной армии, практически никакого вооружения, да еще с русской агентурой в своем руководстве смог остановить крымских десантников, псковских добровольцев и других «борцов за свободу от украинского фашизма» не только в самом Донбассе, но к тому же защитить Мариуполь (пусть шоссейную, но все же дорогу в Крым), а, главное, не допустить «повстанцев» к важнейшим центрам стратегической промышленности Харькову и Днепропетровску. Захватить, как мечталось, весь Юг Украины, соединиться с Крымом и, главное, Тирасполем, где с советского времени сосредоточены запасы вооружений для захвата Южной Европы и всего Средиземноморья — не удалось.

Одновременно потерпели поражение и все европейские проекты Кремля-Лубянки, конечно, имевшие далеко не отвлекающее значение. Об этом я уже писал, но вкратце повторю. Эмбарго на покупку Россией продуктов питания из Европы, введенное мгновенно после объявления странами ЕС санкций, было, конечно, запланировано в Кремле заранее и было бы «ответом» на любое, самое ничтожное, осуждение со стороны ЕС действий России. Так что без половины продуктов мы сидели бы в любом случае, но целью было не оставить нас голодными (хотя замечательна мера цинизма и презрения правительства к собственному народу), а создать мощный дестабилизирующий фактор в Европе. Европейцы, гораздо менее покорные чем русские, должны были, как это не раз бывало, вываливать непроданные фрукты на площадях, блокировать своими тяжелыми грузовиками международные шоссе по всей Европе, создавая общую ситуацию беспорядка и общественного недовольства, естественного к тому же в период кризиса и высокой безработицы.

Но практически ничего не произошло. Причиной неудачи была многолетняя дурная репутация Путина в глазах европейцев, широко распространившееся понимание того, что все это действия врага, вражеской державы и нужно терпеть новые лишения (понижение европейского ВВП на 0,4%, что не мало в кризисные годы), но не сдаваться и не помогать врагу. Удалось организовать (купить) небольшие общественные протесты в наиболее зависимых от России Сербии, Греции, Венгрии, но в общеевропейских масштабах они не имели значения. Другой стороной этой твердости европейских народов стало неожиданное для Кремля единство правительств всех стран Европы, США, Канады, Японии, Австралии в полном неприятии агрессивной политики России. Наша страна все определеннее становилась не только врагом и агрессором в отношении Украины, но и противником всего демократического мира, принятые в отношении России серьезные экономические санкции стали бесспорным подтверждением этого положения.

В этих условиях практически провалились два провокационных проекта, из которых с очевидностью торчат уши КГБ СССР-ФСБ России. Один был совершенно очевидным. Испытанный друг Лубянки и Кремля палестинский террорист и боевой лидер ХАМАС Халед Мишаль приехал в Москву, получил инструкции и палестинцы ежедневно начали обстреливать Израиль ракетами. Ракеты были неуправляемые, израильтяне гибли не так уж часто, но принимать меры к уничтожению пусковых установок, сознательно помещенных в жилых домах и даже школах было необходимо, к тому же надо было уничтожать подземные туннели, по которым террористы проникали на территорию Израиля — в результате палестинцев погибло раз пятнадцать больше, чем израильтян. Но это и было, как это ни чудовищно звучит, целью не только Кремля, но и самих палестинских террористов.

Мухаммед Дейф и не скрывал этого:

– Израиль потерпел поражение… – заявил он через месяц обстрелов, – мы видим это по варварским атакам и убийству детей.

Обычно это работало безупречно. Независимо от необходимости Израиля защищаться, тысячи палестинцев, сочувствующих им арабов и европейских леваков и даже вполне приличных либералов выходили на улицы шумно протестуя против агрессии Израиля и всегда привязываемых к нему США. Но в этих условиях даже это многократно проверенное средство дестабилизации Европы не сработало — палестинцы оказались убиты напрасно — все было настолько очевидно, что практически никто в Европе, ощутившей реальную опасность, на провокацию не поддался и на улицы не вышел.

Такой же , еще не завершенной, но уже очевидно неудачной оказалась и грандиозная операция на Ближнем Востоке — появление Исламского государства, где публично режут головы европейцам и американцам. Из Москвы, да еще не имея документальных свидетельств, сказать о таком своевременном его появлении, конечно, трудно, но участие в его руководстве и военных подразделениях множества чеченцев, дагестанцев, русских давно доказано, публичные заверения Кадырова в том, что ИГИЛ не угрожает России, да еще и «Славянский корпус» завербовавший сотни добровольцев в Сирию, вместе с настойчивой защитой ИГИЛ российскими представителями в Совете Безопасности ООН говорят о многом. Но втянуть США в новую войну в Ираке не удалось, упрочить позиции и добиться легитимизации последнего верного друга России Башара Асада в Сирии в глазах европейцев и США тоже, иракское правительство, как и курды уже не доверяющие России, все же удержались и становится ясным, что реального будущего — в особенности после убийства иорданского летчика — у ИГИЛ нет. Фронт против него смыкается так же, как и противостояние России.

Вывод из событий прошлого года один — блицкриг у Путина провалился. Захватить три четверти Украины со столь необходимыми военными заводами Харькова, Днепропетровска, Николаева, Запорожья — даже проложить дорогу в Крым — не удалось. Довести Европу и США до состояния, когда им стало бы не до агрессии в Восточной Европе, когда они были бы вынуждены примириться с уничтожением всех институтов международного права, созданных после Второй Мировой войны и установившегося, хотя бы относительного, мирового порядка — правом сильного — то есть России, руководимой Путиным — не удалось. Блицкриг Путина превратился в затяжную войну с Украиной и противостояние России всему цивилизованному миру и европейской цивилизации.

Но Андропов в 1982 году, казалось сделал из неудачных блицкригов Вильгельма II (которому в 1914 году не удалось захватить Францию и пришлось воевать на два фронта) и Гитлера необходимые выводы. Убедившись, что победа в Афганской авантюре для него невозможна, что блицкриг не удался и начинается непосильная для СССР затяжная война в Афганистане и противостояние со всем остальным миром (калька сегодняшнего положения) сперва он попытался вернуть все назад и осенью судорожно метался из одной восточноевропейской столицы в другую (Прага, Варшава, София) с одной и той же умоляющей просьбой:

– В СССР скоро руководство сменится (какой замечательный предсказатель — Брежнев, заметим, еще жив и об этом не подозревает) и новый лидер будет готов вывести армию из Афганистана. Но надо сделать это как-то достойно. Пусть это нам кто-то предложит и мы на переговорах согласимся.

Но никто не предложил. Никто не посочувствовал, не протянул руку помощи неудачливому агрессору, увязшему по горло в своих преступлениях и, конечно, готовящему новые. Тем более, что все в мире понимали, что Андропову и Устинову Афганистан был нужен лишь как проход к нефти Персидского залива. Уже за несколько лет до этого советский флот высаживал учебный десант в 6000 солдат на побережье Сирии (к покойного отца Башара Асада). Без нефти Европа была бы у ног СССР и без сражений на ее территории с американскими подразделениями. Андропов, видя, что все сорвалось и в Европе и в Афганистане, действительно, вытащил из рукава припрятанную фальшивую карту. Генералы КГБ были расставлены по всем министерствам, средствам массовой информации, два генерала Шеварднадзе и Алиев вошли в Кремль, а Горбачев сам не простой, но еще и ведомый сменившими Андропова Чебриковым и Крючковым стал небывалым демократическим лидером, провозгласившим «новое мышление» (от мыши) в контактах с Западом. Все было бы хорошо в плане Андропова, на карте мира появилась бы мощная страна управляемая КГБ, теперь уже такая дружественная цивилизованному миру, который не будет ожидать новой агрессии. Все получилось не так гладко. Был недооценен русский народ, ненавидевший и КПСС и КГБ, а потому «перестройка» вышла из под контроля и хотя успешно внедренные «демократы» Афанасьев, Попов и Гайдар успешно выполнили свою задачу, причем Гайдар еще и уничтожил при Ельцине демократическое движение и расстрелял Верховный Совет, а остатки демократов и сами не готовившиеся к власти, естественно, были задавлены, но Ельцину (преступнику, но не из Лубянки) в неясном теневом мире удалось продержаться девять лет.

Вопреки надеждам Андропова Россия, рассованная по карманам генералов КГБ далеко не приобрела ни того экономического, ни того политического могущества, на которое он рассчитывал. Когда экономическая катастрофа стала очевидной, неизбежным для сохранения власти стал новый и опять неудачный блицкриг, а сегодня после первого года войны — затяжная, обреченная на неудачу война со всем миром. Путин оказался в том же положении, что и Гитлер — прекратить войну, вернуть все назад он уже неспособен, хотя бы потому, что лично желает выжить, а его ненавидят больше, чем Гитлера немецкие генералы, все то, кого он лишил яхт, вилл на Лазурном берегу и отдыха в Куршавеле.

В сравнении с Андроповым и его авантюристическим противопоставлением Советского Союза всему миру положение Путина еще хуже. Во-первых, Андропов, Устинов, а до них — Гречко много лет готовили войну. СССР был слабее НАТО, но все же не в 30 раз, как сегодня, да и войну они начали тогда, когда они этого захотели, а не как Путин — когда пришлось, когда экономическое положение России стало катастрофическим, а зависимость Европы от русского газа через пару лет могла исчезнуть. Впрочем, еще семь лет назад в Мюнхене Путин прямо сказал, что он готовит передел мира. Но все же семь лет это не тридцать пять, которые были у Советского Союза.

Донбасс руководству Путина и бесплатно был не нужен, нужен был выход к Тирасполю, через него — к подготовленной к сотрудничеству Греции и желанной опять средиземноморской нефти. Не зря же строились «Мистрали» и атомные подлодные лодки, не зря же из последних сил поддерживали в Сирии Башара Асада. Но как у Вильгельма, Гитлера и Андропова все получилось иначе. Вильгельм и Гитлер продержались после этого по три с половиной года, Андропов сумел создать наметки плана, по которому пусть потеряв Варшавский договор и Советские республики КГБ смог сохранить свою власть в России на тридцать с лишним лет. Армия в России, конечно, не Бог весть какая, но и Гитлер был слабее одной Франции, когда сумел ее захватить и начал открыто мировую войну.

Главная сила, скорее — надежда по-прежнему КГБ. Из четырех первоначальных операций: двух на Украине, двух — в Европе, увенчалась успехом лишь одна — в Крыму. Посмотрим, что же еще происходит.

Трагедия в Париже — это уже 2015 и несколько дней назад один из комментаторов на моем сайте (Enzel) спросил:

– А что вы думаете по поводу французских событий в международном аспекте и, конкретно, в связи с деятельностью одного полковника КГБ?

Сидя дома, не имея даже тех недостаточных источников информации и тех знакомых, которые были у меня раньше, о работе КГБ можно высказывать только предположения и лишь пытаться объяснять возникающие сомнения. Как ни странно, я далеко не уверен, что Кадыров (и многие другие сторонники Джихада) называющие расстрел журналистов — точнее публикацию карикатуры на пророка Мухамеда в журнале «Charlie Hebdo» сознательной провокацией, так уж далеки от истины. Попробуем внимательнее (насколько это возможно в Москве, а не в Париже) разобраться в этой трагедии.

Журнал это малотиражный и в общем-то малоизвестный для всех, кроме довольно специфической среды — анархо-синдикалистов. Их трех его номеров, которые брали для продажи некоторые (далеко не все) киоски во Франции, два номера зачастую оказывались непроданными. Основное содержание — карикатуры на всех без исключения политических деятелей, папу римского, тибетского Далай-ламу, зачастую совершенно непристойного, на грани откровенной порнографии содержания. В 2007 году после после карикатуры на пророка Мухамеда на журнал подали в суд, суд защитил свободу печати. Никому другому с этим журнальчиком связываться не приходило в голову. Тем более, что никаким влиянием он не пользовался.

У журнала, однако, была характерная особенность — он не просто был анархо-синдикалистским, но два его старейших карикатуриста — Жан Кабю и Жорж Валинский были активными участниками парижского Майского восстания 1968 года, которое уже заставило генерала де Голля бежать из Франции и в Германии обдумывать — где жить дальше и как перепрятать золотой запас Франции. В последний момент его успокоил приехавший в ставку к генералу Масю маршал Кошевой, де Голль вернулся в Париж и (внезапно для самого себя и постыдно) оказался победителем. Когда-нибудь я помещу главу о Майском восстании из своей книги, сейчас повторять все его сложные перипетии места нет, скажу лишь, что КГБ, как это ни странно, принимал активнейшее участие и в подготовке восстания и в его подавлении (в Кремле Генштаб и Брежнев доедали Шелепина и Семичастного). Кабю и Валинский были обломками этого времени и находились в самом центре непростых политико-гэбэшных игр.

Но особенно интересен главный редактор журнала — Стефан Шарбонье. Родившийся в 1967 году он не мог быть участником Майского восстания, к тому же он не анархист, а один из довольно редких сейчас во Франции коммунистов. Но как и свои старшие товарищи он духовно из среды тех восторженных юношей, которые в 1968 году безоружные бросались на полицейских, строили баррикады на Сен-Мишель и готовы были отдать жизнь за все мыслимые и немыслимые свободы («запрещается запрещать»). Больше того Шарбонье иллюстрировал книгу Даниэля Бенсаида «Маркс. Инструкция по применению» (есть в русском переводе) — лидера в 1968 году «Революционной коммунистической молодежи», которая была много радикальнее французской компартии. Из всего этого можно сделать два вывода: во-первых, пророк Мухамед совершенно не интересовал основных авторов журнала, уж скорее римский папа или Далай-лама, встречающейся с президентом США, во-вторых, они безоговорочно относились к той французской левацкой среде, которая всегда поддерживала палестинцев, и всех других террористов и не террористов боровшихся с капиталистическим Западом. Несмотря на это в 2014 году пророк их так заинтересовал, что после перепечатки ими карикатур из датского журнала, французская полиция вынуждена была приставить к Стефану Шарбонье специального охранника. Характерен его последний ответ на вопросы журналистов — боится ли он? Шарбонье ответил, уверенный, что с этой фразой он войдет в историю:

– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Это гордая и знаменитая, классическая фраза в коммунистическом синодике принадлежит Долорес Ибаррури во время войны в Испании. Во Франции и во всей Европе ее поняли (об этом мы еще будем писать), как готовность отдать жизнь за свободу печати, за демократические свободы. Но можно ее понять и совсем иначе, как слова Мухаммед Дейфа — мы победили пожертвовав жизнью тысячи палестинцев. То есть как готовность отдать жизнь за новую схватку в Франции, за начало новой революционной борьбы, которая начавшись с межнациональных погромов перерастет в борьбу против капиталистического мира и за общественное анархо-коммунистическое равенство. Если гибель тысячи палестинцев ничего не дала, то убийство его — француза, да еще с неподозревающими ничего товарищами всколыхнет всю Францию, всю Европу. Эти возможные следы воспитательной работы КГБ, использовавшего всех леваков, очень характерные для восторженной молодежи 1968 года, косвенно как бы подтверждались похоронами Шарбонье — под песни Майского восстания и «Интернационал» исполнявшийся по-русски (что несколько странно для Франции).

Это довольно трудно понять в России, где левого экстремизма после Троцкого уже не было — не было «Красных бригад», группы Баадер-Майнхоф и других с их готовностью к терроризму и жертвенности, уверенности, что только насилие — источник справедливости. Но в Париже было Майское восстание, подготовленное фильмами Годара, где французские студенты (в том же университете Нантера, откуда Бенсаид), в фильме «Китаянка» 1967 года, убивают своего — уважаемого, хотя недостаточно радикального, русского писателя-коммуниста, чтобы «начать революцию».

В фильме «Уик-энд» 1967 года Годар уже в качестве образца показывает «Фронт освобождения Сены и Луары» с позывными «Броненосец Потемкин» в лесах под Парижем, члены которого, большей частью французы, не просто убийцы, но еще и людоеды, поедающие в вареном виде всех попавшихся прохожих — и все это совсем не разоблачение, а напротив восторженный символ, доказательство их свободы и победы над отвратительным буржуазным обществом.

Естественным дополнением такого понимания трагедии в Париже служит и визит в сентябре прошлого года лидера французских ультраправых (чаще именуемых фашистами) Мари Ле Пэн. Она получила в Москве, по-видимому, невозвратный кредит в девять миллионов евро, из которых два миллиона сразу же и к возмущению французской печати — наличными (позор-то какой: раньше офицеры КГБ привозили деньги советским агентам, теперь и на это оказались негодны). Конечно, наличные особенно нужны, если в ближайшем будущем предстоят массовые протесты, выступления в защиту французов от убийц и вообще наехавших в страну черномазых. То есть, если это гипотетическое построение справедливо — плакали наши с вами денежки, и все, что я понимаю (считаю возможным), понимали и в Елисейском дворце. Миллионы французов вышедших на «Марш единства», где почти рядом были и президент Франции и его соперник Саркози и все (кроме фашистов) политические лидеры, а главное — граждане Франции в их полном неприятии насилия и хаоса.

Если исходить из того, что планы расстрела в «Charlie Hebdo» были примерно такими, то их результаты оказались прямо противоположными задуманным террористами (и их руководителями):

1. Франция, а за ней и Европа оказались не погруженными в хаос, а небывало объединенными в защите ценностей демократии, свободы слова, уважения к любому народу.

2. Мари Ле Пэн оказалась со своими фашистами (а за компанию и ее приверженицей в России Юлией Латыниной) не в центре событий, не пророком, предсказавшим противостояние, а на глубокой политической обочине, из которой ей уже не выбраться, исключена из общественной жизни и смогла собрать в маленьком провинциальном городке 15 000 человек на своем митинге (в защиту демократических свобод вышли 3,5 миллиона).

3. Спецслужбы европейских стран объединились в борьбе с терроризмом, многое поняли, получили новые возможности и сразу же в разных странах провели серьезные операции, обезвредив десятки террористов. Надежда на рост терроризма обернулась его разгромом. Обнаружились и русские связи у парижских террористов.

Косвенным подтверждением моего понимания является то обстоятельство, что выжившие сотрудники журнала, лучше понимающие, что произошло, пока не знают что им делать, и прекратили издание журнала, несмотря на то, что их финансовые возможности резко возросли.

Незадолго до этого еще хуже все обернулось для греческих фашистов (партия «Золотая стрела»).

Я ничего не знаю об их связях с Кремлем или Лубянкой, впрочем, везти из Москвы наличные деньги, как Мари Ле Пэн, грекам не надо — именно в Греции сохранилось большое количество партийных и гэбэшных денег и приносящих доход предприятий КПСС и КГБ. Не зря же именно греческий «предприниматель» с 1991 года давал деньги в Москву на издание газеты «Правда», а судя по протестным демонстрациям в Афинах в последние годы — партийных денег в Греции осталось достаточно.

С другой стороны именно Греция после выхода к Тирасполю самый лакомый для российского генштаба кусок. Именно в ней выход к мусульманским странам Средиземноморья, ближневосточной нефти, то есть к возможности поставить Европу, если не на колени, то сильно ослабить ее возможности.

Но «Золотая стрела» по своему террористически-фашисткому темпераменту и уверенности в скором приходе к власти несколько поторопилась — открыто был убит известный всей Греции певец — автор песен ярко демократической направленности. Греческая полиция оказалась способна обнаружить целую преступную организацию, за участие в ней был арестован генсек партии Николаос Михалолиакос и еще пять депутатов парламента — членов этой организации. Сама партия была лишена парламентских дотаций.

А между тем это была единственная партия, которая прямо заявляла о необходимости выхода Греции из Европейского Союза (за этим последовал бы, конечно, выход и из НАТО и Греция осталась бы беззащитной, как Грузия и Украина).

Правда, тут же набрала силу в Греции «Коалиция радикальных левых» (СИРИЗА). Это обычная ситуация: когда в 1991 году Французская компартия перестала получать деньги из Москвы и практически завершила свое существование почти все ее члены и избиратели тут же перешли к своему непримиримому врагу — фашисту, отцу Мари Ле Пэн и он впервые вместо обычных 2-3% на выборах получил те же 20%, что набирали французские коммунисты. Коммунисты и фашисты легко находят общий язык в своем отвращении к демократии. Но несмотря на успех СИРИЗА, как и во Франции, все превратилось в поразительное унижение правительства Путина. Сперва Россия предложила Греции в награду за выход из ЕС возобновить покупку оливкового масла, теперь — финансовую помощь, если Греция попросит. Но у доведенной до нищеты России все равно недостаточные средств. Для смягчения собственного чудовищного кризиса и долговой ямы пока выделено всего 35 миллиардов долларов, а все золотовалютные запасы России едва покрывают долги маленькой Греции и вдвое ниже государственного и корпоративного долга России. И, конечно, Алексис Ципрас уже и не думает и говорить о выходе Греции из ЕС, с насмешкой отказывается от русской помощи и обсуждает лишь с европейцами условия выплаты кредитов. Более умный, чем Путин, Сталин не допускал к власти во Франции Мориса Тореза (только просил де Голля не сразу его сажать), его наследники в Кремле подавили с помощью компартии леваков во Франции и ничем не помогли пришедшему к власти в Португалии коммунисту Альваро Куньялу. В отличие от Путина они понимали, что и коммунисты и другие леваки пришедшие к власти не на советских танках не могут быть надежны. Итак, Греция осталась лишь в мечтах российского генштаба. Есть ,правда, еще Кипр, но и до него неизвестно как добраться. То ли было при Гречко, потом Устинове и Андропове, когда собирали арсеналы Тирасполя… Вот еще две неудачные операции КГБ-ФСБ.

То есть мои опасения оказались безосновательными. И в 1990 году КГБ был неспособен вести разумную международную политику — и по примитивно-агрессивной своей сути и просто по типу мышления — тактическому, а не стратегическому. Но удалось на 30 лет спастись, хотя было очевидно, что невозможно объединить разумную экономическую политику с необходимой для сохранения их власти вертикалью генералов, к тому же классически жадных и вороватых.

Но мне, стыдно сказать, не приходило в голову, что и профессиональные гэбэшные качества за эти годы почти полностью утеряны, что внедрение в западные страны тысяч сотрудников КГБ с 1988 года (некоторым сразу же давали по 2 млн. долларов на обзаведение) в конечном счете привело лишь к теракту Царнаевых в Бостоне, нескольким терактам в Европе, созданию ИГИЛ. И это все за тридцать лет у крупнейшей спецслужбы мира, которая 15 лет руководила гигантской страной. Вытаскивают покрытых молью европейских анархистов, палестинских террористов, вспомнили даже старуху-террористку Анджелу Дэвис, а главное — спецназ ГРУ и КГБ оказался неспособен захватить юго-восток Украины, казалось бы напичканный агентурой сверху донизу. Еще более унылые итоги КГБ в Словакии — наиболее прорусской, просившей когда-то даже о присоединении к СССР части Чехословакии, разделение которой как раз и произошло, как реакция местных спецслужб (считай — КГБ) на избрание в Праге либерального Гавела. Но сегодня эта вотчина российских спецслужб просит о размещении еще и на ее территории седьмого – дополнительного командного центра НАТО. Это убожество и смехотворность всех действий российской власти дает нам некоторые надежды на будущее.

Итак, сегодня Россия в состоянии длительной, локальной войны на Украине, военного противостояния буквально со всем цивилизованным миром: даже нейтральная Швейцария демонстративно присоединилась к санкциям, в Швеции и Финляндии, не входивших в НАТО в годы «холодной войны», сейчас все больше сторонников вступления в военный блок, в Литве издана полуофициальная книга «Как вести себя в период оккупации», советующая или не сотрудничать с оккупантами или работать как можно хуже. Министр иностранных дел ФРГ Штайнмайер, президент Олланд и другие прямо говорят, что Европа находится на пороге большой войны.

Россия могла бы стать частью мусульманского мира (частью Чечни по определению Пионтковского), но сам этот мир так разнообразен и противоречив, что одного союза с ХАМАС, с Башаром Асадом, с Аль-Кайдой и ИГИЛом все же мало. Путин пытается стать вождем во всем мире всех, кто противостоит демократии — фашистов, коммунистов, анархистов, террористов, националистов и исламских фанатиков, но это уж слишком сложное объединение. Остается готовить террористические акты на Украине и в Европе, США и Израиле, но это уже будущее не великой страны и даже не грандиозной в прошлом спецслужбы, это уже роль главаря террористической банды. К тому же похоже, что у ближневосточных террористов остро не хватает денег и их перевели на самофинансирование. Поездка двух итальянских девушек — их сторонниц — в Сирию, а потом просьба о выкупе от похитителей (и действительно выкуп итальянским правительством за 12 млн евро) очень все это напоминает. То есть сегодня Россия находится в еще худшем положении, чем Германия после поражения под Москвой (но еще не в открытой мировой войне) и СССР при Андропове понявший, что никто от поражения в Афганистане Советский Союз спасать не будет.

И все же прежде чем предсказывать будущее, оценим еще некоторые обстоятельства.

Продолжение
Источник