-Давай, Маркиз, улыбайся. Или ты хочешь, чтобы они подумали, что мы держим тебя в роли запуганной, смертной игрушки? - наш аристократ презрительно покачал головой, и твердая холодная линия губ рассыпалась в мягкой усмешке. Я наблюдал это произведение искусства руки великого Рендома издалека, поэтому на меня оно не произвело такого смертоносного действия, как на испекцию, попавшую в эпицентр. Двое от удивления, что им улыбается настолько прекрасное создание, выпали в осадок там же, на нашем диване. Третий, пошатываясь, смог подняться, сделать пару нетвёрдых шагов и упасть покорённым к ногам Маркиза. Я опасливо выглянул из-за двери на балкон.


-Уже всё? - наш аристократ поднял на меня сияющие глаза, одновременно вытирая ноги об инспектора, и мои мозги как будто вышибло выстрелом из снайперской винтовки.


Прикрыв глаз и наблюдая вспышки ядерных взрывов на внутренней стороне век, я не мог не порадоваться своему иммунитету на все прекрасное.


Неокрепший разум не приспособлен к совершенному, поэтому на троих мыслящих в этом мире стало меньше. Рен же, как злая ошибка природы, даже не вздрогнул, когда Маркиз обратил к нему свою убийственную усмешку, зато поддержал меня за локоть и выдал зажжёную сигарету, за что я мог его искренне обажать до судного дня и на протяжение нескольких лет отпуска после него.


Наши гости тем временем очнулись. У всех троих шла кровь носом, и когда их рассеяные взгляды сошлись на Маркизе, как на камне предкновения, бессмысленность их физиономий достигла аппогея.


-Мы преклоняемся, хозяин.


Мы с Реном переглянулись и с чувством выполненого долга пожали друг другу руки. Коньяк остаётся при нас.