― Айзен-сама, ― слепой негр в белоснежной хламиде без рукавов упрямо поджал губы, ― мы больше не можем игнорировать упадок и разруху. Холлоу совершенно беспомощны в простейших бытовых вопросах, арранкары не лучше, Лас Ночес зарос грязью. Вон, посмотрите, ― он махнул в сторону окна тронного зала, за которым громоздились мешки c мусором. ― Видите? Покойный Люппи просто швырял их в окно, ему это казалось забавным. А теперь даже в окно не выбрасывают, все так и валяется в коридорах. И опять же запах. А у нас тут дети.

Вандервайс что-то промычал и швырнул в него огрызком.

Владыка снисходительно улыбнулся ― почему-то стоящему с другой стороны трона Ичимару Гину:

― И что ты предлагаешь, Тоусен?

― Вчера Улькиорра привел женщину. ― Гин приоткрыл глаза, его улыбка приняла маниакальный оттенок. ― Пусть наведет порядок.

Айзен потер подбородок и задумчиво улыбнулся:

― Ну, если Улькиорра не возражает…

― Он не в том положении, чтобы возражать, ― Тоусен начал раздражаться. В последнее время его было совсем легко вывести из себя.

― …в том случае, если это не помешает ее основным обязанностям…

― Я все еще считаю, что вам не следовало тестировать ее способности на Гримджо. Это подорвало дисциплину…

― …Айзен-сама, кончайте скорее, если хотите, чтобы он заткнулся, ― подчеркнуто-невинно заметил Гин.

― Если ничего не изменится, скоро у нас начнутся эпидемии.

― С другой стороны, почему не попытаться? ― Айзен вдруг улыбнулся. ― В конце концов, Лас Ночес – один большой эксперимент по борьбе разума с энтропией, и пока мы ведем…

― Со счетом примерно три-два, ― услужливо вставил Гин.

― Это если забыть о банановых шкурках в коридорах, вони и кучах мусора под окнами.

― Тоусен, ты зануда, ― Гин почувствовал прилив вдохновения. ― Запах отпугнет захватчиков, кучи мусора – те же баррикады, а банановые шкурки отлично задержат вражеское вторжение и позволят выявить лазутчиков.

― Вот и договорились, ― Айзен устало откинул прядь волос со лба. ― Канаме, свяжись с Улькиоррой, женщина ― в вашем распоряжении, Гин – позаботься о том, чтобы это не повлияло на нашу обороноспособность. И попытайтесь получить удовольствие.

Владыка гибко потянулся, встал и вышел, не дожидаясь неизбежных споров.

***

― Улькиорра, приведи женщину.

Грустные зеленые глаза медленно сфокусировались на оранжевом шарфе.

― Зачем?

― Пусть полы помоет.

― Зачем? ― Улькиорра моргнул и запоздало добавил: ― Тоусен-сама?

― Вы что, не видите? Тут грязно.

― Она должна пребывать в готовности.

― Вот помоет полы, выкинет мусор, постирает белье, тогда и пребудет в готовности, ― сухой уверенный тон не допускал возражений. ― Так сказал Айзен-сама.

― Хорошо. Но если она заупрямится или испачкается…

― Вы притащите ее волоком, а форму она потом постирает.

Улькиорра с сомнением оглядел замусоренный коридор: Вандервайс как раз закончил натирать пол очередной банановой шкуркой и радостно засунул ее в рот.

***

Орихиме лениво возила тряпку по полу носком черного арранкарского ботинка. Ботинок промок, тряпка нашлась где-то в чулане и была уже весьма грязной, на полу оставались жирные разводы. Она попробовала насвистывать, но получалось плохо, тогда стала мурлыкать сквозь зубы, пытаясь подобрать мелодию к дразнилке про Айзена.

«Его превосходительство

Любил домашних птиц

И брал под покровительство

Хорошеньких девиц…»

Про девиц подходило и даже очень, но вот птицы были явно не к месту. Перед глазами встал скудный арранкарский стол. Надо придумать что-нибудь поактуальнее. У нее никогда не было ни слуха, ни голоса, она стеснялась петь при Ичиго, но тут… пение могло стать тайным оружием сопротивления.

«Партизаны, вперед!»

Улькиорра, печально взирающий с конца коридора, слегка позеленел. Тоусен в другом конце выглядел так, будто его сейчас стошнит, ну да, ведь у слепых отличный слух. Тем лучше.

«Его превосходительство

Приваживал лисиц…»

Да, это подходит. Все говорят, что Ичимару Гин похож на лису.

― Женщина, твой труд неэффективен…

― Ты должна работать лучше, иначе не получишь еды, ― прозвучало одновременно с двух концов коридора.

― Я делаю все, что могу, ― побольше смирения в голосе и книксен Nв сторону Тоусена.

― Ты бесполезна, ― скривился Улькиорра.

― В воду следует добавлять мыло, ― раздраженно перебил Тоусен.

«А это идея».

― Улькиорра-сан, у вас есть детергент? ― Уголки тонкогубого рта опустились еще ниже, но четвертый Эспада казался растерянным. ― Это замечательное изобретение, он делает мир чище. Вам понравится. Давайте, я напишу список, а вы сбегаете в магазин? Меня же все равно не пустите?

― Да, Улькиорра, и побыстрее, иначе мы так и будем тут развозить грязь.

«Интересно, он только меня раздражает, или своих несчастных арранкаров тоже?» ― усмехнулась Орихиме, быстро царапая ручкой по листу бумаги в клеткуN.

***

Она сидела у себя в комнате, щурилась на маленькие синие светильники и от нечего делать продолжала сочинять.

«Его превосходительство

Приваживал лисиц

И брал под покровительство

Отъявленных тупиц».

Идея пассивного сопротивления и организованного саботажа казалась все более привлекательной.

― Улькиорра-сан, как хорошо, что вы так быстро вернулись! ― ослепительная улыбка, и две трехлитровые банки жидкого мыла опорожняются в ведро с водой. ― Сейчас тут будет очень чисто!

Этой смесью аккуратно натирается коридор. Грязные разводы исчезают в клочьях пены, пол начинает блестеть. А еще можно узнать много нового, наблюдая за пируэтами эспады и выслушивая их пространные комментарии по поводу любви к чистоте. Нойторра поскользнулся и треснулся ложкой. Орихиме улыбнулась, но он почему-то направил свой гнев на Улькиорру и удалился только через полчаса, прихрамывая и держась за стену и поясницу. Гримджо устоял, ухитрившись в полете активировать занпакто и приземлиться на четыре лапы с удачно отточенными когтями.

― Гримджо-сан, ― Орихиме скромно потупилась. ― Как хорошо, что вы пришли. Давайте вы нам поможете помыть коридоры?

Гримджо покосился на величественно-хмурого Тоусена, зеленоватого Улькиорру, оскалился и кивнул. Улькиорра с тоской закатил глаза и едва успел подумать о тщете всего сущего, как пришлось поспешно и не очень грациозно отскочить: в него чуть не врезался поджарый леопард с мыльным ведром на хвосте. Ведро гремело, Гримджо ржал, Орихиме хихикала, коридоры Лас Ночес покрывались толстым слоем мыльной пены, оглашались визгом младших арранкаров и прочувствованными проклятьями патрулей.

Тоусен решил, что в процессе уборки наличествует явственно положительная динамика: проблему скорости решить удалось. Дело за качеством.

― Аканнаа, ― Ичимару Гин единственный как-то ухитрялся передвигаться на двух ногах, легко и бесшумно. ― Похоже, моего вмешательства пока не требуется. Обороноспособность Лас Ночес на высоте, противник будет остановлен, деморализован и повержен в первом же коридоре. ― Он издевательски поклонился Орихиме, обошел Улькиорру по широкой дуге и похлопал Тоусена по плечу. Вдали замирал грохот ведра и восторженный рев Гримджо. ― Владыка приглашает вас всех откушать.

***

Орихиме давилась ирландским рагу. Справа меланхолично жевал Улькиорра, время от времени бросая на нее странные взгляды. Гин через стол ласково улыбался, незнакомец справа с розовыми волосами и в очках подкладывал ей на тарелку то одно, то другое и исподтишка наблюдал, как она ковыряется в еде.

― Как вам наша пища? ― у нее по спине пробежал холодок.

― Вы повар?

― Нет, вовсе нет. Просто любопытствую. Интерес ученого, если угодно. Как женщина вы, вероятно, умеете готовить, поэтому ваше мнение ценно.

Орихиме задумалась, пытаясь попасть солнечным зайчиком от безукоризненно острой блестящей вилки Нойторре в глаз. Интерес ученого… она плохо знала ученых, но помнила Маюри с его одержимостью очень странными вещами. С одной стороны, ученые непредсказуемы, с другой – этот может быть полезен в деле организации невинных диверсий под видом исполнения приказов тупицы Тоусена. А еще с ним можно поговорить на любимую тему.

― Мне кажется, ― осторожно начала она, ― из ваших консервов и полуфабрикатов можно готовить более интересные блюда. Искусство кулинарии заключается в сочетании несочетаемого. Вы меня понимаете? ― она с надеждой заглянула в светло-карие глаза. ― Кстати, я ― Иноэ Орихиме.

― Заэль-Апполо Гранц, к вашим услугам. У меня в лаборатории есть кухня, заходите, буду рад изучить ваш метод на практике.

― Я бы хоть сегодня, Гранц-сан, но Тоусен-сан меня не отпустит, пока я не закончу уборку, ― она опустила голову и пару раз моргнула, взмахнув ресницами.

― Полагаю, если мы объединим усилия, вы освободитесь достаточно быстро.

Орихиме попыталась скрыть улыбку, запихнув в себя пару ложек чего-то очень пресного, запила жиденьким чаем и через минуту уже решительно нависала над Тоусеном:

― Не могли бы вы написать мне список дел, Тоусен-сан?

Он тщательно прожевал натто**, проглотил и запил водой:

― Для начала займитесь коридорами, их надо привести в порядок.

― Но Ичимару-сан сказал…

― Ичимару заботит только безопасность, а меня – чистота и порядок. У нас тут дети, они могут поскользнуться и упасть. Мыло необходимо отмыть. Затем – мусор под окнами, ― он повозил палочками в чашке, ничего не выловил, нахмурился и продолжил: ― Избавьтесь от мусора, как – не мое дело. Потом приходите за инструкциями.

Айзен с любопытством прислушивался к разговорам за столом, но ни во что не вмешивался. Гин тянул холодную гречневую лапшу и хитро косился на Гранца.

Улькиорра перестал жевать, в зеленых глазах блеснул свет светильников. Орихиме улыбнулась. Пребывание в Уэко Мундо становилось все интереснее. У нее появилась возможность не только реально помочь Ичиго в борьбе против Айзена, но и приготовить что-нибудь вкусненькое. Жизнь налаживалась.

***

― Поберегись!

По коридорам мчался мутный поток, закручиваясь в водовороты, заливая комнаты, играя странными предметами.

― Затопило подвалы, ― мрачно констатировал Улькиорра.

― Зато там будет очень чисто, ― улыбнулась Орихиме. ― И никакие лазутчики не смогут проникнуть к нам через подземелья, это повысит обороноспособность Лас Ночес.

― Айзен-сама будет недоволен.

― Мы только исполняем приказы Тоусен-сана и Ичимару-сана, мы все делаем правильно!

Кажется, ей удалось поколебать его уверенность. Поток принес Нойторру, он крутился, как спичка, и стукался локтями и ложкой о стены:

― Твою мать, Улькиорра, это не смешно! ― плеск и звук удара. ― Немедленно прекрати это безобразие! ― вода попала ему в рот и нос, он закашлялся и начал смешно отплевываться, цепляясь тощими пальцами за скользкий дверной косяк.

― Все делается по распоряжению Айзена-самы, ― ей послышалось, или в безжизненном голосе появились ехидные нотки? ― Тебе следует сохранять спокойствие и научиться плавать. Ты позоришь Эспаду.

На железное самообладание Улькиорры ничуть не повлияло то, что он стоял по грудь в грязной воде.

― Но вы промочили мою кровать!

― Если Айзен-сама прикажет, будешь спать в мокрой. Заодно будешь уверен, что у тебя чистые простыни.

― На что ты намекаешь? ― от возмущения Нойторра всплеснул руками, выпустил косяк и несколько раз перевернулся, как сухой кузнечик. Его возмущенный вопль захлебнулся за поворотом.

― Хорошо, когда тихо, ― Улькиорра что, начал с ней разговаривать? Орихиме осторожно кивнула и повернулась к новому источнику шума. По коридорам волокло огромного осьминога. Часть щупалец безуспешно цеплялась за склизкие от мыла стены, остальные облепили торчащую из головы пробирку, в которой подпрыгивали две сморщенные лысые головенки. ― Аррониеро, ты должен быть на посту. Сейчас твое дежурство.

― Командный пункт залило, пульты слежения не работают, патрули плавают по коридорам, ― пробубнил вялый баритон.

― Это диверсия! Я буду жаловаться Айзену-саме! ― визгливо встряла вторая голова. ― У меня аллергия на мыло!

― То есть ты никогда не моешься? ― Улькиорра брезгливо поморщился, смерил намокшую Орихиме в прилипшей одежде прищуренным взглядом и предложил перейти в комнату.

Осьминога потащило дальше. Орихиме стояла, зажав руки под мышками, и как завороженная наблюдала за наводнением. Заэль-Апполо не сторонник полумер, сказали – смыть мыло ― мыло будет смыто наиболее эффективным способом и максимально быстро. Когда они успели проложить трубы? Или трубы уже были? Интересно, для чего? Аварийная система пожаротушения?

Они сидели на спинке кровати и с интересом разглядывали проплывающие предметы. Улькиорра никогда не думал, что у арранкаров столько шмотья, Лас Ночес всегда казался пустыней.

Чулок Чируччи в сеточку, кружевная нижняя юбка. Оранжевый шарф Тоусена. Улькиорра нагнулся и выловил шарфик, скомкал и сунул в карман.

Напор воды стал спадать.

― Похоже, Заэль-Апполо опустошил главный водяной резервуар. Интересно… ― Улькиорра задумчиво повернул голову на скребущие звуки.

Из-за угла показалась оторванная дверь, на ней, скрестив ноги, удобно устроился Ичимару Гин. Похоже, его не заботило то, что дверь вращается. Хотя она и не вращалась, только слегка поворачивалась – у нее был хороший противовес – сзади за нее изо всех сил цеплялся Гримджо. На морде пантеры было написано разочарование и жажда убийства.

― Замечательно, Иноэ-сан, ― жизнерадостно пропел Гин. ― Ни один враг не пройдет по затопленным коридорам. Они не смогут отравить наши запасы воды, за неимением оных, и не смогут просочиться через подвал. Отличная работа, хвалю.

Свет в конце коридора мигнул и погас.

― Надеюсь, Тоусен-сан тоже будет доволен, тут должно стать очень чисто…

Вода спадала. На полу в мутных лужах валялись черные носки, обрывки бумаг и второй чулок Чируччи.

― Я тоже на это надеюсь, Иноэ-сан, ― Ичимару ковырнул пальцем размокшую бумажку. ― Но не уверен. Этот лист из протоколов заседаний Эспады, а вон тот – из его любимого собрания сочинений Савонаролы. Боюсь, нам придется его убедить, что без них у нас будет только больше порядка.

― А мы скажем, что теперь на них не будет скапливаться пыль! ― радостно улыбнулась Орихиме. ― Он же все равно выучил их наизусть! ― Мокрая одежда выгодно подчеркивала ее фигуру, Гримджо, наконец получивший твердую опору под всеми четырьмя лапами, принял человеческий вид, сменил гнев на милость и приобнял ее за плечи:

― Попробуем его убедить, что чем меньше книг, тем крепче дисциплина, это будет несложно. А если не поверит, свалим все на Заэля Апполо.

Орихиме показалось, что Улькиорра стал чуть менее мрачным. И Гин улыбнулся почти по-человечески.

***

Айзен смотрел на луну над бескрайней пустыней Уэко Мундо. Хозяйственный пыл Канаме следовало обуздать. На первом этапе обошлось синяками, шишками и парой переломов. Сейчас команда Орихиме выросла, в результате – утонувшие патрули, затопленные подвалы, куча ценного оборудования и все камеры видеонаблюдения пошли на металлолом, Заэль Апполо наверняка счастлив – его финансирование увеличится, будут новые заказы. Хитрец, воспользовался возможностью, разглядел выгоду. Отличный кадр. Только слишком самостоятелен. Завтра, да, завтра с утра надо будет поставить его на место.

Он любовно провел рукой по корешкам книг и отошел к бару, плеснул в бокал кальвадос, покрутил, согревая ладонью, любуясь тенью руки с бокалом в свете луны, и вдохнул густой аромат яблок.

― Канаме. Ты уверен, что нам следует продолжать использовать Иноэ-сан… как женщину?

Тоусен повернул голову в направлении окна, но чуть-чуть мимо.

― Да. Будучи предоставлена сама себе, она может задумать какую-нибудь диверсию. А так у нее просто нет на это времени.

― Хорошо. Гин сообщает, что ее действия не наносят урона обороноспособности. Но вопросы жизнеобеспечения – на твоей совести, не забудь.

― Айзен-сама, уже завтра к вечеру Лас-Ночес будет сиять.

― Надеюсь, ваши подопечные не перестараются. В некоторых из них слишком много… рвения.

***

Орихиме неподвижно стояла у окна, опустив руки. Сквозь решетку был виден только маленький кусочек неба, но оно было синим, как глаза Ишиды-куна. Она надеялась, что благоразумный квинши отговорит Ичиго от слишком поспешных действий. Ей наконец удалось дорваться до настоящего дела, наконец начало нравиться. Интересно, что думает Улькиорра? Почему он не вмешивается? С Гранц-саном все понятно, он настоящий ученый, как Куроцучи-сан; Гримджо чем-то похож на Ичиго, а вот Улькиорра… чем-то напоминал Ишиду-куна. Ум, мрачная сосредоточенность на чем-то мало понятном. Гордость. Интересно, в нем тоже есть это тайное рыцарство? Орихиме вспомнила, с каким тактом и отчаянной решимостью Ишида защищал ее в Сейрейтее. Интересно, если Тоусен решит ее убить, что сделает Улькиорра?

***

Ее разбудил стук в дверь.

― Иноэ-сан, прошу прощения за ранний визит. Вы не проголодались?

Орихиме натянула одеяло до подбородка и повернулась к двери:

― Гранц-сан, подождите, пожалуйста, за дверью, я сейчас!

Дверь распахнулась, и на пороге возник изящный Заэль Апполо в роговых очках, с распушившимися от статического электричества розовыми волосами.

― Можете не стесняться, я, как глава отдела научных исследований Уэко Мундо, видел не только голых женщин, но и…

― Гранц-сан, я не женщина, я в некотором роде ваш соратник и боевой товарищ. Вспомните, как ваши друзья относятся к подглядыванию за их утренним туалетом!

― Хм… они демонстрируют неприемлемую для Эспады узость мышления. Вставайте, Иноэ-сан, и приготовьте мне завтрак.

― Может, вы все-таки выйдете? Улькиорра-сан…

― Дайте угадаю. Ведет себя как настоящий джентльмен, иначе говоря зануда, а именно, не видит дальше собственного носа, не интересуется никем, кроме себя, болезненно нелюбопытен, асексуален в своем эгоцентризме… ― он изящным движением откинул назад волосы.

― И достаточно силен, чтобы вышвырнуть тебя вон, ― тихо прозвучало из-за двери. ― Выйди, Заэль Апполо.

― Какой сюрприз. Улькиорра, нам как раз надо поговорить. Иноэ-сан, не испытывайте мое терпение, оно, в отличие от любопытства, небезгранично.

Натягивая странные шуршащие белые одежды, в тихом разговоре за дверью она расслышала только «Тоусен» и «не увлекайся».

Вряд ли они переубивают друг друга, оба достаточно уравновешенны, и оба преследуют какие-то свои цели, но пока им всем по пути, общество Улькиорры и Гранц-сана оказалось неожиданно приятно. А у арранкарской одежды было одно преимущество – ее было очень легко надевать.

Они шли по бесконечным коридорам, обходя, топча, отбрасывая ногами принесенные потопом вещи.

― Потом надо будет что-нибудь с этим сделать, плевать на порядок, но спотыкаться противно, ― сквозь зубы проворчал Заэль Апполо.

Орихиме оглянулась на Улькиорру, который выглядел еще более кисло, чем обычно, и как всегда молчал.

― Сейчас мы пойдем в лаборатории, и вы приготовите нам завтрак, ― очки из-под розовой челки хищно блеснули. ― Надеюсь, у меня есть все необходимое.

― Гранц-сан… ― Орихиме запнулась. ― Сначала мне надо найти способ избавиться от мусора. Мешки под окнами. Я вчера смотрела – его очень много, и он действительно начинает пахнуть.

Улькиорра втянул носом воздух и поморщился, Заэль Апполо задумчиво пинал тряпки и ржавые алебарды утонувших патрулей:

― У меня есть на этот счет одна идея. Давайте так: пока вы готовите завтрак, мы с Улькиоррой избавляемся от мусора новым и эффективным способом.

Блеск его глаз заставил спутников синхронно поежиться, но Улькиорра тут же выпрямился и отвернулся, а Орихиме улыбнулась:

― Отлично! Тоусен-сан будет в восторге!

***

Распаренную овсянку смешать с творогом, покрошить помидоры, селедку, побольше репчатого лука… что еще? Да, сверху полить подсолнечным маслом. И помазать горчицей. Вот так ― и вкусно, и питательно. Орихиме села и приготовилась ждать работников, но ей быстро надоело. Вокруг было столько интересного – приборы с мерцающими огоньками, ящики с записями. Украсть или скопировать? Пожалуй, красть нехорошо, еще заметят. Лучше скопировать, благо, что в такую рань в лабораториях никого нет.

В углу гудел аппарат, подозрительно похожий на ксерокс, и уже через пятнадцать минут она пихала за пазуху рулончик тонкой бумаги. Отлично, вечером будет что почитать. Пусть она не поймет тонкостей, все равно арранкарская наука – это почти так же интересно, как у Маюри. Орихиме хихикнула, подумав, что бы по этому поводу сказал Ишида-сан.

Так, что тут еще? Пульт наблюдения, кажется, не связанный с системой безопасности Лас Ночес. Хитрый Заэль Апполо поставил камеры даже в личном кабинете и в спальне Айзена ― вон он выходит из ванной в одном полотенце по бедрам, ерошит мокрые волосы, ветер треплет занавеску открытого окна. Орихиме залюбовалась каплями воды на плечах ― они сбегали, догоняя друг друга, вниз по груди и животу и впитывались в толстое полотенце ― покраснела и отвернулась.

Как это похоже на ученого – наблюдать за пришельцами из иного мира, пытаться понять чужую жизнь… она вздохнула от восхищения. Арранкары все больше казались ей своими парнями, которых капитаны-предатели просто используют в каких-то личных целях. Несчастные аборигены, порабощенные захватчиками, подвергнутые генетическим изменениям, промывке мозгов… забывшие, что такое свобода. Орихиме начала всхлипывать, несколько слезинок упало в чайник, в который она закладывала вместе с чаем кардамон, анис и женьшень из запасов Гранца. Она надеялась, что им понравится.

***

Дверь в лабораторию медленно приоткрылась, на пороге стояли как всегда безукоризненные Улькиорра и Заэль Апполо, на их плечах обвисал зеленоватый Гримджо, грязный, опухший, с тонкой струйкой слюны на подбородке. Костлявые пальцы судорожно комкали грязный оранжевый шарф.

― Что случилось? ― Орихиме бросилась укладывать его на полу в прихожей.

― Мы поливали мешки с мусором специальным составом, который в течение трех часов растворяет пластик и любые органические отходы.

― Он надышался. Работал без маски, ― во взгляде Улькиорры не было привычной тоски.

― Я захватил только две, ― жизнерадостно пояснил Заэль Апполо. ― Хорошо, что у Улькиорры был шарф Тоусен-самы, думаю, он спас нашему нетерпеливому другу жизнь.

― То есть воздух Лас Ночес теперь непригоден для дыхания? ― Орихиме нервно взглянула на герметичные окна лаборатории, за которыми занимался яркий солнечный день.

― Как минимум на ближайшие десять часов. Спокойно, у нас все под контролем. Тоусен-сама прилег отдохнуть, Ичимару-сама… у него был свой респиратор, и он сказал, что мы неплохо придумали: ядовитая атмосфера заставит захлебнуться любую атаку противника. Вынес нам благодарность перед строем. Хотя какой там строй – все лежали.

Гримджо тоненько заскулил и заскреб пальцами по полу, Орихиме схватилась за голову и раскинула руки, растягивая эллипс оранжевого света, обращающий время.

― Вы идите, кушайте, пока не остыло, я и чай заварила. А я сейчас.

Через пять минут Гримджо открыл глаза, сел и осторожно вытер слюну с подбородка. Потряс головой. С сомнением посмотрел на Орихиме.

― Гримджо-сан, зачем же вы так? Без маски?

Он пожевал губами и прохрипел:

― Надо было убрать мусор под окнами Тоусен-сана.

― Тоусен-сан остался доволен?

― Наверное. Он ничего не сказал. Думаю, да. А то бы не обошлось без членовредительства.

Орихиме прыснула.

― Пойдемте завтракать, вы уже должны быть в порядке.

Она протянула руку, но Гримджо отмахнулся, прыжком вскочил на ноги, распахнул дверь на кухню и застыл на пороге. Орихиме попыталась заглянуть в щель между ним и косяком, но стола не было видно.

В тишине отчетливо раздался сухой стук в дверь, и в лабораторию шагнул Ичимару Гин, с улыбкой стягивая через голову респиратор.

― Орихиме-сан, ― она инстинктивно сделала шаг назад и уперлась лопатками в дверной косяк. ― Я восхищен результатами вашей работы. Теперь сюда не то что враг ― и мышь не прошмыгнет. И это особенно важно как раз сейчас, когда наше руководство скосила внезапная болезнь. Айзен-сама еще не вставал, Тоусен-сан почувствовал недомогание и прилег. Передайте вашим помощникам мою персональную благодарность за их самоотверженную заботу об обороноспособности Лас Ночес в этот тяжелый для их несчастной родины час. Однако Тоусен-сан просил передать, что в коридорах все еще попадается мусор, думаю, вашей сплоченной команде не составит труда от него избавиться. Засим, позвольте откланяться, ― Ичимару хихикнул, отодвинул Гримджо, прошел на кухню, выволок из кладовки окорок, вскинул на плечо и направился к двери. И уже на пороге обернулся:

― Еду не убирайте. Еду я люблю.

Орихиме проводила его прищуренным взглядом, развернулась и решительно зашагала на кухню, отпихнув все еще частично загораживающего проход Гримджо. За столом сидели Улькиорра и Заэль Апполо. Их перепачканные лица сияли от удовольствия. Гранц в криво сидящих очках растерял изрядную долю ехидства, Улькиорра – мрачности. В синих глазах Гримджо плескался ужас.

― Вкусно, мальчики? ― Орихиме подскочила к столу и наложила себе полную тарелку. ― Ведь правда, вкусно?

― Угу, ― невнятно пробормотал Улькиорра, отправляя в рот селедочный хвост.

Гримджо отлепился от косяка, осторожно присел к столу, опасливо косясь на блюдо с завтраком, и вздрогнул, когда перед ним оказалась полная ложка.

― Попробуйте!

Он автоматически открыл рот, прожевал и проглотил. И ухмыльнулся, подтягивая к себе тарелку Орихиме. Да, пожалуй, это было вкусно. И пахло лучше, чем шарф Тоусена.

― Что сказал Ичимару? ― с полным ртом спросил Заэль Апполо.

― Передал распоряжение Тоусен-сана очистить коридоры от мусора, принесенного наводнением.

― Сделаем. ― Не переставая жевать, он встал и вышел в другую комнату. ― Гримджо, помоги! ― Вдвоем они выволокли ящик с каким-то железом. ― Огнеметы. Развесим рядом со следящими камерами, поставим датчики, при появлении мусора – струя огня и все стерильно! ― он самодовольно улыбнулся и промокнул губы батистовым платком. ― Заодно уничтожим остатки того, что под окнами.

***

После завтрака они почти не разговаривали.

― А где Арониеро? ― Гримджо проявлял чудеса ловкости, прилаживая наружные огнеметы.

― Он утонул, ― безмятежно улыбнулся Заэль Апполо. ― Кажется, еще вчера.

― Ты уверен?

― Нет, ― он изящно мотнул головой, отбрасывая назад волосы. ― Ты спросил, я выдал правдоподобную гипотезу.

― Все ученые – бездушные сволочи, ― похоже, Гримджо обиделся за товарища.

― Будешь болтать – свалишься в лужу, ― очки в роговой оправе зловеще блеснули. От луж во дворе поднимался зеленый туман. ― А я тебе этого очень не советую. Ну что, готово? Можно подключать?

― Давай!

***

Они шли, прижимая к лицам маски респираторов, сгибаясь под тяжестью мешков с едой.

Пока развесили все огнеметы, воздух немного очистился, но рисковать никому не хотелось, особенно сейчас, спешно уходя по задымленным коридорам, в которых горело тусклое аварийное освещение, а за спиной бушевал пожар.

Сзади трещало, ветер доносил одинокие искры и ошметки сажи, а они все шли за Ичимару Гином по тайным переходам, чудом не затопленным вместе с остальными подвалами.

― Поторопитесь, сейчас рванет.

― Что? ― сиплым шепотом спросила Орихиме.

― Реактор, ― ласково улыбнулся Заэль Апполо. ― Будет очень красиво, Лас Ночес будет сиять, как солнце.

― Не смешно, ― откуда-то сзади отозвался Улькиорра. ― Кстати, где остальные?

― Уходят другими туннелями. Наверное. Я так думаю, ― иногда привычка Ичимару напустить туману раздражала особенно сильно. ― Пошли скорее, а то пропустим самое интересное.

***

На поверхность вел люк, похожий на окно в ее камере. Гримджо выломал решетку, и они по одному выбрались на воздух. В пустыне километрах в шести от горящего Лас Ночес было холодно, пришлось встать поплотнее, почти прижавшись друг к другу, и пустить по кругу фляжку сакэ. Ичимару оказался по-руконгайски запаслив. Орихиме закашлялась, и тут же раздался грохот, и небо окрасилось всеми оттенками красного.

― Давно хотел посмотреть на это, ― в очках Заэля-Апполо плясали сполохи.

― Так вот зачем ты… ― прохрипел Гримджо.

― А ты зачем? ― сквозь зубы процедил Улькиорра.

― Захотелось! ― Гримджо с вызовом развернулся и подобрался для прыжка.

― Не ссорьтесь, ― Гин просунул между ними окорок, изрядно пропахший дымом. ― Гримджо помогал даме. А Улькиорра выполнял распоряжение Айзен-самы присматривать за Орихиме-сан, ― он с наслаждением вдохнул сладкий копченый запах и зажмурился от удовольствия. ― И не мог устоять перед искушением избавиться от мусора.

― Айзен-сама… ― на глаза Улькиорры навернулись слезы.

― Думаете, он погиб? ― Орихиме пододвинулась и всунула флягу в безвольно повисшую руку, сжав его пальцы на горлышке.

― Еще скажи, тебе его жалко, ― Гримджо отвернулся, сел и погладил окорок на коленях.

― Ага, немножко. Все-таки он был красивый. А вам, Гранц-сан?

***

Ичимару Гин смотрел на рушащиеся крыши и купола, встающие тут и там столбы искр, будто вышитые золотой нитью на бархатном небе, и думал о хоугьеку. Наверняка взрыв реактора уничтожил вредный приборчик, но на душе скребли кошки.

Он вздохнул и отвернулся, не обращая внимания на болтовню спутников. Подставил лицо ветру и вгляделся в линию горизонта, где невидимое небо сливалось с бледным песком. И первым увидел крошечные фигурки, бегущие наперегонки через пустыню.

― Орихиме-сан, ― его голос прозвучал чуть выше обычного и без привычной плавной тягучести. ― За вами пришли. А мы, пожалуй, пойдем прогуляемся. ― Он наклонился, одной рукой легко подхватил окорок, другой хлопнул по спине Гримджо. ― Пошли, ребята. Нас ждут великие дела.