Сплин, "Гранатовый альбом", 1998 год
Десятый класс, пиво "Балтика-4", бисерные браслеты - "фенечки", разрисованные шариковой ручкой джинсы, значок "Я вся лечу, я вся ворона", черные стрелки на глазах, длинные волосы, фиолетовый свитер... И мне шестнадцать лет.


Мы чересчур увеличили дозу
Вспомнили все что хотели забыть
Или на рельсы легли слишком поздно
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал

Вот она, гильза от пули навылет
Карта, которую нечем покрыть
Мы остаемся одни в этом мире
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал

Я рассказал бы тебе все что знаю
Только об этом нельзя говорить
Выпавший снег никогда не растает
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал

В огне твоих расширенных зрачков
Исчезнут города и океаны
Из темноты глядят на нас
Глаза Марии и глаза Хуаны
Придуманные люди за окном
Диктуют нам последние страницы
Все ночи напролет
Глаза Марии и Хуаны будут сниться
А ветер гонит снежный ком,
несет над городами и домами
Они идут по жизни босиком,
трясут пустыми рукавами
На белом поле незаметен снег
На черном - незаметны наши тени
Всего две линии вперед
Две линии вперед - и мы у цели
В огне твоих расширенных зрачков
Исчезнут города и океаны
Все ночи напролет
Глаза Марии и глаза Хуаны
-Прощай, Мария!
-Прощай, Хуана!
-Прощай, Мария!
-Прощай, Хуана!

Здесь кто-то жил, но стерся номер
Танкист давно уехал прочь
Мы спали, а в соседнем доме
Свет горел всю ночь, свет горел всю ночь

В прохладу темных подворотен
Ушла из дома чья-то дочь
Мы спали, а в окне напротив
Свет горел всю ночь, свет горел всю ночь

Тут кто-то жил, но быстро помер
Совсем как Лев Толстой точь-в-точь
Мы спали, а в соседнем доме
Свет горел всю ночь, свет горел всю ночь