Я воспитана на бардовской песне. Этот песенный жанр очень любила (и сейчас любит) моя мама. С самых ранних лет я помню, как темными зимними вечерами мама брала в руки гитару и пела песни. Иногда я очень скучаю по тем вечерам, и по своему детству, которое хоть и пришлось на трудные годы, но все таки было детством, когда все впереди и заряд оптимизма и веры в то, что "все будет хорошо" еще не истрачен.


ПОЛНОЧНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС
Когда мне невмочь пересилить беду,
когда подступает отчаянье,
я в синий троллейбус сажусь на ходу,
в последний,
в случайный.

Полночный троллейбус, по улице мчи,
верши по бульварам круженье,
чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
крушенье,
крушенье.

Полночный троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
твои пассажиры - матросы твои -
приходят
на помощь.

Я с ними не раз уходил от беды,
я к ним прикасался плечами...
Как много, представьте себе, доброты
в молчанье,
в молчанье.

Полночный троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
и боль, что скворчонком стучала в виске,
стихает,
стихает.
(с) Булат Окуджава

ПЕРЕВАЛ
Просто нечего нам больше терять,
Все нам вспомнится на страшном суде,
Эта ночь легла как тот перевал,
За которым исполненье надежд.
Просто прожитое прожито зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль,
Слышишь, падают дожди октября,
Видишь, старый дом стоит средь лесов.

Мы затопим в доме печь, в доме печь,
Мы гитару позовем со стены,
Просто нечего нам больше беречь,
Ведь за нами все мосты сожжены.
Все мосты, все перекрестки дорог,
Все прошептанные тайны в ночи,
Каждый сделал все, что мог, все что мог,
Мы об этом помолчим, помолчим.

И слуга войдет с оплывшей свечой,
Стукнет ставня на ветру, на ветру.
Ах, как я тебя люблю горячо,
Годы это не сотрут, не сотрут.
Мы оставшихся друзей соберем,
Мы набьем картошкой старый рюкзак,
Люди спросят: Что за шум, что за гам?
Мы ответим - Просто так, просто так.

Просто, нечего нам больше терять,
Все нам вспомнится на страшном суде,
Эта ночь легла как тот перевал,
За которым исполненье надежд.
Просто, прожитое прожито зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль,
Видишь, падают дожди октября,
Видишь, старый дом стоит средь лесов.
(с) Юрий Визбор

***
Любви моей ты боялся зря, -
Не так я страшно люблю!
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой
Или просто был неизвестно где,
Мне было довольно того. что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же наш мимолётный гость.
Ты умчался, новой судьбы ища.
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет, -
Туман, ветер и дождь…
А в доме событье - страшнее нет:
Из стенки вырвали гвоздь!

Туман, и ветер, и шум дождя…
Теченье дней. шелестенье лет…
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра, -
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден - вчера.

Любви моей ты боялся зря
Не так я страшно люблю!
Мне было довольно видеть тебя.
Встречать улыбку твою!

И в тёплом ветре ловить опять -
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь?
Того тебе - не понять.
(с) Новелла Матвеева

***
Меня нашли в четверг на минном поле.
В глазах разбилось небо, как стекло.
И все, чему меня учили в школе,
В соседнюю воронку утекло.


Друзья мои по роте и по взводу
Ушли назад, оставив рубежи.
И похоронная команда на подводах
Меня забыла в среду положить.

И я лежал, и пушек не боялся,
Напуганный до смерти всей войной.
И подошел ко мне немецкий Гансик,
И наклонился тихо надо мной.

И обомлел недавний гитлерюгенд,
Узнав в моем лице свое лицо.
И, удивленный, плакал он, напуган
Моей или своей судьбы концом.

О смерти не имея и понятья,
О жизни рассуждая, как старик,
Он промотал молитвы иль проклятья,
Но я не понимал его язык.

И чтоб не видеть глаз моих незрячих
В земле немецкой, мой недавний враг,
Он закопал меня, немецкий мальчик,
От смерти думал откупиться так.

А через день, когда вернулись наши,
Убитый Ганс в обочине лежал.
Мой друг сказал: "Как он похож на Сашу!
Теперь уж не найти его, а жаль!"

И я лежу уже десятилетия
В земле чужой. Я к этому привык.
И слышу - надо мной играют дети,
Но я не понимаю их язык.
(с) Александр Дольский