...бывают такие вот комнаты, с высокими светлыми потолками, светлой мебелью, белыми и чистыми, без сколов, царапин поверхностями. В таких комнатах иногда ставят зачем-то желтые лампочки, ну то есть совсем желтые, так что все это бело кажется желтым и от того каким-то болезненным, несущим отпечаток каких-то странных дел, пережеваний, планов. В таких комнтах, иногда, бывает, собираются и начинают за столом, с возвышающейся в самой середине пепельницей, тоже естественно белой, правильной геометрической формы, о чем-то говорить. Разговоры эти происходят напряженно, хотя слова льются свободно и на лицах играют снисходительные улыбки, но зубы стиснуты, и ноги говорящих, лишь внешене расслабленые, напряжены.

Двое из говорящих, те, которые за одно, обязательно коротко, или во всяком случае, как и подобает мужчинам, пострижены аккуратно. У того, что справа нет-нет, да и проглядывают седые волосы, но не на висках, а беспорядочно разбросанными, другой же просто смотрит черными и пустыми глазами, в которых лишь изредка проглядывает что-то тоже черное, напоминавшее бы огонь, если бы не цвет, эдакие черные всполохи. Третий же, даже одет как-то иначе... черные, слегка потертые джинсы, и совсем не строгого вида черные кожанные туфли, плотной материи, навыпуск рубашка, темно-серая с блестящими но уже от времени металлическими пуговицами-заклепками. Едва сохранившие свой цвет, блеклые волосы собраны сзади в длинных хвост, перетянутый черной продуктовой резинкой.

Бывают такие комнаты...