Леонтьева Т. Г. Шестидесятницы.

• 
• 

Подробности

Категория: Тверские древности

Создано 13 Июль 2017

Как труден женский труд.

Е.Штакеншнейдер

 

Со второй половины XIX в. Россия медленно, но неуклонно начинает продвижение по пути индустриально-буржуазной модернизации. Конечный успех этого длительного и болезненного процесса среди прочих факторов определялся и тем, как скоро сумеет население империи преодолеть стереотипы традиционной патриархальной культуры и усвоить ценности гражданского индивидуализма и представительной демократии. В ходе становления нового буржуазного типа личности важную роль должны были сыграть женщины России - и как самостоятельный субъект модернизационного процесса, и как матери-воспитатели будущих поколений. Это обстоятельство было очевидным для многих общественных деятелей той эпохи. Имена М.И.Михайлова, Н.Г.Чернышевского, П.Л.Лаврова, Н.И.Пирогова и других справедливо связываются с началом женского движения за эмансипацию. Сумели уловить веяния времени, осознать необходимость перемен и сами женщины. История также сохранила их имена: Елена Штакеншнейдер, Людмила Шелгунова, Анна Философова, Христина Алчевская, перечень имен может быть продолжен. Однако это женщины-аристократки, жительницы столичных городов, довольно образованные для своего времени, отличавшиеся литературными, организаторскими, педагогическими талантами, интересовавшиеся политикой. Словом, способные не только принять участие в борьбе за новый стиль жизни, но и возглавить ее.

 

Но ведь Россия того времени, по существу, большая провинция. В какой степени стремление передовых столичных женщин к образованию, трудовой и общественной деятельности разделяли женщин провинции? В каких формах он выражали свои авангардные настроения? Какие черты доминировали в социальном поведении женщин?

 

В данной статье предлагаются несколько эпизодов из жизни двух женщин, судьбы которых слились с судьбой страны в середине XIX в. Анализируя их, можно найти ответы на поставленные вопросы. Одна из героинь - коренная тверичанка, другая - нашла в Тверской губернии личное счастье и провела в одном из уездов значительную часть своей жизни. Они не были знакомы, но движения их душ, поступки нередко совпадали, так как смыслом их жизни было высокое общественное служение. Решающим событием для обеих стала Крымская война 1853-1856 гг., так как они приняли участие в деятельности первых в России отрядов сестер милосердия.

 

Екатерина Михайловна Бакунина, представительница известного дворянского рода, родилась в 1812 г. По свидетельству современников, получила прекрасное образование, которое в лучших традициях “золотого века русского просвещения” постоянно восполняла чтением как литературным, так и научным. Однако, несмотря на то, она воспитывалась в атмосфере, пронизанной передовыми философскими и политическими идеями, а дом ее родителей в духе времени превратился в общественно-литературный салон, до сорока лет ее жизнь мало чем отличалась от жизни обычной либерально настроенной помещицы. Занятая ведением хозяйства, она сочувствовала первым проявлениям женской самостоятельности, но применения своим силам в границах “дворянского гнезда” не находила. Одной из причин этого была жизнь в провинции с ее условностями и отсутствием контактов с единомышленниками, с другой стороны, сказывался и возрастной фактор: она была почти сорокалетней солидной дамой.

 

Но в середине 50-х гг. все круто изменилось. В 1853 г. началась Крымская война, а в ноябре впервые в истории России на театр военных действий прибыли “дамы высокой души” - медицинские сестры Крестовоздвиженской общины - для оказания первой помощи раненым на полях сражений. Служба, хорошо известная и достаточно развитая усилиями католических монахинь в Европе, только зарождалась в России. Разумеется, она стихийно возникала во время военных действий и прежде. Но против организации института медицинских сестер выступало армейское начальство. Преодолеть его скептицизм удалось талантливому хирургу Николаю Ивановичу Пирогову (1810-1881). Он стал вдохновителем и организатором этого необходимого начинания.

 

Как только факт пребывания женщин в Севастополе приобрел известность, Е.М.Бакунина оказалась в числе тех, кто хотел немедленно отправиться в Крым. Попасть в число сестер Крестовоздвиженской общины было непросто. Но Екатерина Михайловна проявила при этом твердость и упорство. И едва ли не единственный раз в жизни. Помогли связи в Москве и Петербурге, имена отца-сенатора и матери - племянницы М.И.Кутузова.

 

Приезд партии сестер, в  составе которой Е.М.Бакунина прибыла в Севастополь в декабре 1854 г., совпал с тем временем, когда осада города стала ожесточеннее, а “кровь лилась реками”. Тысячи раненых были лишены какого-либо ухода. “Многие валялись без матрацев, в грязнейшем белье, на грязном полу, без всякого разбора и присмотра”, “раненые валяются, как собаки...”, записывал в своем дневнике Н.И.Пирогов.  Помощь сестер милосердия в таких условиях трудно переоценить: они доставляли раненым пищу, меняли белье и следили за работой прачечных, даже меняли солому в матрацах, все это кроме выполнения прямых сестринских обязанностей. Среди прибывших вскоре выделились две группы сестер: 1) для которой громкие слова о долге и желание славы преобладали над необходимостью ежедневного тяжкого труда, 2) которая беззаветно служила своему делу. Среди бескорыстных и отважных женщин нравственное превосходство имела Е.М.Бакунина. Н.И.Пирогов в своих воспоминаниях с восхищением и уважением пишет о спокойном мужестве, редком трудолюбии Бакуниной. “Ежедневно днем и ночью можно было ее застать в операционной комнате ассистирующею при операциях, в то время, когда бомбы и ракеты то перелетали, то недолетали и ложились кругом всего Собрания (госпиталь в Севастополе - Т.Л.), она обнаружила со своими сообщницами присутствие духа, едва совместимое с женской натурой”.  После сдачи Южной стороны Севастополя Бакунина была последней из сестер, вышедших через мост на Северную сторону. 

 

Е.М.Бакунину и еще двух сестер, А.Травину и Е.Хитрово, Пирогов называл “столпами общины”. “Нельзя не дивиться, - записывал он в своем дневнике, - их усердию, деятельности при уходе за больными и их истинно стоическому самоотвержению”.  Что же касается их организаторских способностей, то руководитель сестринских отрядов подчеркивал их большую, чем у мужчин одаренность: женщинами руководили не абстрактные принципы и возвышенные побуждения, а хорошо продуманные методы. (Не случайно после войны Н.И.Пирогов становится горячим сторонником женского движения, добивается скорейшего разрешения “женского вопроса”, доказывая как специалист абсурдность аргументов о разнице в физиологической организации полов.) И поэтому он часто искал помощи в самых трудных ситуациях не у армейского начальства, а среди сестер. Так, в ходе Крымской войны у него возникает идея транспортировки раненых в безопасные места. На том уровне развития путей сообщения и организации госпитального дела это было очень хлопотно: длительные переезды, грязь и сырость проселочных дорог, наблюдение за больными, ночевки в холодных этапных избах, частые переезды. Особое отделение сестер для перевозки раненых в Перекоп возглавила Екатерина Михайловна. Это дело “важное и требующее и опытности, и распорядительности, которой обладает не всякий”, Пирогов решился доверить только ей. Только что переболевшая тифом, в больших сапогах и в бараньем тулупе, она пешком сопровождала телеги, набитые ранеными. Ей же было поручено вести учет трудностей, которые будут появляться в пути, чтобы затем довести процесс транспортировки до более высокого уровня. 

 

Позднее Е.М.Бакунина получила почетное и ко многому обязывающее звание настоятельницы общины, а вместе с ним и право, только ей предоставленное, самостоятельно принимать сестер в общину. При этом она твердо следовала замыслу Пирогова не превращать общину в религиозный орден.

 

После войны Бакунина вернулась в Петербург, где продолжала свою деятельность на медицинском поприще. Несмотря на то, что в 60-е гг. “лед тронулся” и в обществе перестали считать профессию врача для женщины неприличной, более того, стали признавать ее “благотворной для общества”, она не стремилась получить высшее образование. Община раскрыла ее способность к труду, а медицинские знания пополнялись чтением специальной литературы. Значительной вехой в ее становлении как профессионала-медика было посещение европейских сестринских общин и усвоение опыта накопленного ими. По возвращении в Петербург она столкнулась с интригами и непониманием: ее вчерашние соратницы видели в Бакуниной серьезного конкурента, считая, что та непременно будет пытаться занять лидирующее положение в общине. Екатерина Михайловна немедленно уезжает в деревню - собственное имение Козицыно Новоторжского уезда Тверской губернии, а там, вдали от столичной суеты, занялась любимым и полезным делом - медициной. Начинается третий, не менее яркий, этап ее жизни.

 

Врачей в губернии было мало, поэтому “медицинскую” помощь населению в большинстве уездов оказывали знахари и знахарки, к тому же весьма распространенным и устойчивым было мнение, что крестьянам из-за простоты их жизни лекарства помочь не могут. В такой обстановке Бакунина начала активную деятельность. На собственные средства она открыла маленькую амбулаторию, где вела прием больных крестьян. Понимая, что некоторые больные требуют постоянного внимания, специального режима, особого питания, она находит необходимым и возможным организовать небольшой стационар. Во флигеле было поставлено несколько кроватей, которые как ни странно, первое время часто пустовали: крестьяне относились к барской затее настороженно. Однако уже к концу года недоверие растаяло и количество получивших помощь превысило 2 тысячи, а через год оно удвоилось и далее только нарастало. 

 

Прием больных Бакунина начинала с утра. Днем в простой крестьянской телеге она объезжала больных, давала им лекарства, которое готовила сама, перевязывала раны. С большим вниманием относилась она к крестьянским детям.

 

Следует отметить, что Е.М.Бакунина опередила тверское земство в организации медицинской помощи и фармацевтического дела. Так, Новоторжское земство начинает создавать сеть медицинских учреждений в 1867 г. и лечебница Бакуниной вошла в ее состав. Земство стало выделять ей небольшую сумму, что позволило расширить больницу.

 

Деятельная натура Бакуниной постоянно искала новых дел, и поэтому она охотно приняла на себя обязанности попечительницы всех земских больниц Новоторжского уезда. 1868 г. стал годом тяжелых испытаний: почти в каждую крестьянскую избу пришла возвратная горячка. Екатерина Михайловна не осталась в стороне. В течение нескольких месяцев, невзирая на погоду, разбитые дороги, она переезжала из села в село, оказывая посильную помощь страдающим. А ей в это время было уже 56 лет.

 

Новоторжский уезд отличался от других уездов губернии тем, что здесь не взималась плата за медицинское обслуживание. Но в 1883 г. на одном из заседаний уездного земства решено было установить плату на медицинские услуги, даже за осмотр предлагалось взимать 5 копеек. Один из современников Бакуниной вспоминает, что на другой день после принятия решения собрание получило от Екатерины Михайловны 25 рублей и письмо с просьбой принять их за амбулаторное лечение больных. Эффект был поразительный: собрание отменило свое постановление. 

 

В 1877 г. Россия вновь становится участницей войны. Бакунина, как одна из опытнейших сестер милосердия, возглавляет отряд Красного Креста и отправляется на фронт. По окончании кампании она вернулась в Козицино к своим обычным занятиям, где и скончалась в августе 1894 г.

 

Жизнь Екатерины Михайловны Бакуниной была нетрадиционной для женщины из дворянского сословия, тем более провинциалки. Ей довелось стать одним из организаторов госпитального дела в России и медицинского обслуживания в Тверской губернии.

 

Прасковья Ивановна Савина (Орлова) - современница Е.М.Бакуниной. Образование получила в Москве, в театральной школе. Красота и талант актрисы были рано замечены и признаны, и, казалось, с театральными подмостками будет связана вся ее жизнь. В 1836 г. молодую Орлову директор московских театров Кокошкин приглашает выступать на московскую сцену. По свидетельству современников, ее имя повторялось наряду с именем гениального Мочалова.  Ей довелось играть в Одессе, Киеве, Петербурге, и всюду сопутствовал успех. Перед талантливой и модной актрисой были открыты двери многих известных домов столицы, где собирались театральные деятели, писатели, поэты, художники. Посещала Орлова и салон Елены Штакеншнейдер - штаб боровшихся за эмансипацию женщин Петербурга. И так как знаменитая актриса слыла лишь капризной дамой, решение ее отправиться на войну с отрядом сестер милосердия привлекло всеобщее внимание. Недоумение высокопоставленных друзей, категорические запреты родственников не вызвали даже колебания. Не остановили ее и известия о погибших медсестрах, причем не от вражеских пуль, а от непривычно тяжелого труда и болезни. Все же следует отметить, что ее решение основывалось не на гражданском чувстве (оно станет доминирующем уже в Симферополе), а на религиозно-мистической основе. Будучи глубоко верующим человеком, Прасковья Ивановна довольно часто сомневалась в правильности выбранного пути, разделяя общее мнение о греховности и предосудительности театральной деятельности. “Служение народу” представлялось ей подходящей возможностью искупить свои грехи. Таким образом, элемент игры и театральности здесь явно присутствовал, но в полевых условиях она повела себя совершенно иначе.

 

Орлова (Савина) провела в госпиталях Симферополя театральные каникулы - май, июнь и июль 1855 г. Ситуация в госпиталях здесь была крайне тяжелой: очевидцы утверждают, что они “валялись на нарах в грязи, один возле другого без промежутков”.  Две-три сестры вынуждены были дежурить круглосуточно и обслуживать по 60-70 человек. Непосильный труд, сострадание умирающим людям, близость опасности пробуждали в сестрах милосердия неведомые им самим качества. Вчерашние светские дамы смиренно переносили все тяготы военного быта: жили в экипажах и тарантасах, нередко впроголодь. Савина вспоминала впоследствии, что ей пришлось самой зашивать развалившиеся башмаки. Однако энергия не иссякала. Не ограничиваясь обслуживанием двух домов, где находилось 57 раненых, Прасковья Ивановна ежедневно посещала пленных французов, по-христиански не делая различия между страждущими, помогала местным жителям. Кроме того, каждой честной сестре милосердия приходилось бороться с нарушениями госпитального порядка, точнее, с воровством: не только офицеры, но и некоторые врачи не считали зазорным присваивать чай, вино, продукты, которые выделялись для раненых. Стараясь искоренить зло хотя бы на своем участке, Савина вела обширную переписку с городскими властями, пыталась привлечь внимание к госпитальным проблемам своих влиятельных знакомых. Для армейского начальства подобная активность была нежелательной, и оно добивалось отстранения женщин от госпитальных дел, высылки их из Крыма, утверждая, что от них больше хлопот, чем пользы.

 

Савина покинула Симферополь не под нажимом недоброжелателей, а потому что заканчивались каникулы в театре. На обратном пути в Петербург ее восторженно встречали в тверском имении Кузнецове поэта Ф.Н.Глинки, посвятившего Прасковье Ивановне стихи “Ты возвратилась невредима”.

 

С начала 60-х гг. XIX в. ее судьба связана с Осташковским уездом Тверской губернии. Причиной был брак с богатым купцом-предпринимателем Федором Кондратовичем Савиным, содержавшим кожевенное производство. Ф.К.Савин воплощал черты нарождавшегося в России типа буржуа: он получил солидное образование (учился в Петербурге и Англии), был весьма энергичен в коммерческих делах, поддерживал контакты в зарубежными партнерами. Поэтому дом Савиных в Осташкове скоро стал центром местной общественности. На “четверги“ Прасковьи Ивановны собиралась вся городская и уездная интеллигенция. Обсуждались политические события, проводились импровизированные концерты, где хозяйка дома читала и декламировала. Но главным ее занятием становится благотворительность. Дом милосердия и Лариковский приют, ремесленные мастерские и школа для крестьянских детей существовали благодаря средствам и стараниям Савиных. В Осташкове частыми были наводнения в незащищенных низменных кварталах города, где селилась беднота. В эти тяжелые дни Прасковья Ивановна вместе с мужем объезжала дома пострадавших, оказывая им посильную помощь. Не только в своем муже она пробудила способность сострадать чужому несчастью и бедности. К участию в своих начинаниях Савина привлекала и местное общество. Благотворительные концерты и спектакли, лотерее и подписки регулярно проводились в Осташкове.

 

Не погасла в Савиной и любовь к театру, которому она прослужила 25 лет. Преодолевая психологические барьеры предубеждения провинциального общества, она создает в городке с десятитысячным населением театральную труппу. Чуть позднее на средства Савиных в Осташкове появляется первое здание городского театра, где Прасковья Ивановна становится и режиссером, и постановщиком, и художественным руководителем. Труппа была немногочисленной: 20 человек из низших городских слоев - рыбаков, сапожников. Таким образом, в культурной жизни провинциального городка появились любительские спектакли. Уже первые представления прошли с аншлагом и дали небывалые сборы, а восторженные горожане называли самодеятельных актеров “выдающимися”. Сама Савина выступала на сцене очень редко, последний раз она вышла на подмостки в 85 лет - сыграла эпизодическую роль в пьесе “Горе от ума”.

 

Скончалась П.И.Савина 2 июля 1900 г. 

 

Итак, Тверская губерния в середине XIX в. не была в стороне от процессов, происходящих в общественной жизни России. Близкая к обеим столицам, она являлась средоточием “дворянских гнезд”, и потому все новое, что появлялось в Москве и Петербурге вскоре “переносилось” в уезды Тверского края. Нашло отзвук и движение женщин за эмансипацию. Женская активность вышла за рамки благотворительных базаров и приняла более конструктивный характер. Судьбы двух женщин - Е.М.Бакуниной и П.И.Орловой (Савиной) - показывают, как менялось мировоззрение многих представительниц дворянского сословия и вслед за ним и стиль жизни. 50-60-е гг. перевернули их жизнь, а они, в свою очередь, способствовали началу перемен в повседневной жизни общества. Несмотря на то, что эти женщины не походили на шаблонных, эпатирующих публику “эмансипе” (не стригли волосы, не носили барашковых шапок, не курили), они сталкивались с недоверчивым холодком общества, преодолевали сложившиеся условности поведения. Совершая сложную работу над собой (кстати,  Е.Штакеншнейдер, слова которой использованы в качестве эпиграфа, имела в виду не только тяготы физического труда, но и сложность “строительства себя”), они ориентировались на будущее. Но был ли их опыт исключительно положительным? С одной стороны, представительницы женского движения способствовали формированию нового типа личности - свободной, деятельной, не приверженной догматическому мышлению, с другой, одними из первых женщины дворянского сословия ощутили чувства вины перед народом, потребность подвижничества и возложили на свои плечи непосильный труд.

 

Т.Г. Леонтьева

http://tvereparhia.ru/publikaczii/tverskie-drevnos...-universitet-shestidesyatnitsy