У кота Симбы выросли яйца. Вместе с яйцами у него выросла любовь к воле. Он полагает хорошей идеей вернуть благословенные дни, когда он ходил на волю через форточки, когда захочется, в любое время дня и ночи. Кот Симба только не учёл, что в посёлке он был царевичем, с которым все дружили потому, что к нему можно зайти в гости и вкусно пожрать мажорного корма, а здесь он неместный малолетка, которому никто не рад, и к тому же наш наногородок кишит бездомными собаками, считающими кошатинку национальным блюдом, на которое имеют святое право. Мы вот это учитываем, а он нет. И потому норовит улизнуть.
Вот и вчера, пошла это я на кухню зачем-то. Слышу - кот головой дверь из комнаты открыл, выходит. Потом ещё один такой же бум головой и скрип. Что, думаю, такое он ещё открыть-то мог? И вдруг, по холодному воздуху, подувшему по моим прекрасным босым ногам с высоким подъёмом и тридцать пятого размера, чей портрет постоянно висит у меня на стеночке рядом с портретом моего писательского талантом и ещё много какими портретами, я соображаю, что это он дверь на площадку сумел открыть.
С воплем "Идиотъ!" я бросаю разные кухонные предметы на разные кухонные поверхности и бегу к двери, выбегаю босыми ногами на площадку и тут же, конечно, вбегаю обратно, потому что вечномёрзлый бетон - довольно экстремальное очючение. Поэтому я возвращаюсь в комнату, обуваюсь, накидываю куртку, запираю дверь и выхожу искать кота, пока его не растерзали братья по разуму, с которыми он всё безуспешно пытается наладить культурный контакт. Я знаю уже, что у кота Симбы есть привычка при побеге на волю прятаться под ближайшей к подъезду машиной, и уверенно направляю туда свои стопы. Беглый взгляд показывает мне, что в убежище на этот раз сидят сразу трое граждан кошачьей национальности. Цвет их разглядеть не представляется возможным (во дворе и так сумерки, а под машиной вообще), но я вижу, что один из них точно не Симбочка, если только мой кот не успел купить себе шикарную шубу и ошейник за эти несколько минут.
Поэтому я обращаю теперь внимание на двух других котов. Очертаниями под Симбочку они вполне подходят.
- Симба! - зову я. Три пары загадочно мерцающих глаз обращаются ко мне, но ни одного звука.
- Кушать! - говорю я, вспомнив, что кот давненько обедал.
- Мяу! - отвечают мне уже с любопытством все трое и слегка пододвигаются.
- Э... Кошечка!
На этот раз мяукает только один (как позже выяснилось, самец), в шубе и ошейнике. Или он спутал слово с "кушать", или его тоже знает, хз.
Один из двух других котов сидит довольно близко. Я хватаю кончик его хвоста и вытягиваю из-под машины. Хвост полосато-серый. Кот тихо, но с явной угрозой уркает.
- Прошу пардону, - говорю я умиротворяюще и отпускаю хвост. Второе кото сидит с той стороны машины, у заднего колеса. Я обхожу авто, опускаюсь на колени и повторяю фокус с хвостом. Хвост почти сразу выдирается у меня из ладони, но я успеваю заметить, что он нужного мне окраса и узора.
- Симба? Кис-кис? - умильно спрашиваю я. Кото загадочно мерцает глазами. Я осторожно пытаюсь схватить его за ляжку. Кото бьёт меня по руке и уркает. Удар меня уверяет, что это Симба - когти втянуты. Я снова и снова хватаю за ляжку, и снова и снова получаю лапой с убранными когтями по руке. Наконец, я решаюсь и одним движением извлекаю рыжее кото, быстро поворачиваю на спину - живот жёлтый - и отнимаю хвост, которым кото закрывает гениталии. Тут же кошечка - а это кошечка :( - бьёт меня по руке уже когтями и с воплем "Маньяк! Маньяк!" уносится в апрельский вечер. За ней тут же убегают два остальных кота.
Следующие полчаса я провожу, осматривая машины и подъезды. Нахожу ещё пару рыжих кошек и одного кота, но лохматого, и ещё тучу котов других окрасок. Одна рыжая кошка даже не против пойти со мной, суёт мне мордочку под ладонь и умильно урчит. То ли жрать хочет, то ли благодарна за то, что я от неё отогнала кота в шубе, который явно её хотел безответно. После этого она всюду следует за мной по пятам, с интересом наблюдая за непонятными ей действиями.
В одном из подъездов слышу дикий, ДИКИЙ кошачий мяв, просто истошный. Ну, думаю, если у нас кого во дворе и п*здят, то явно моего мажорчега. Влетаю на второй этаж - действительно, всё тот же кот в шубе вцепился зубами куда-то в шею рыжему коту, и они бьют друг друга по животу задними лапами. Рыжий при этом истошно вопит. Но мой это или нет, я не успела понять: стоило мне подбежать с воплем "Пошёл вон, идиот!", как оба расцепляются, пулей проносятся мимо меня и исчезают в неизвестном направлении. Рыжая кошечка смотрит на меня с изумлением. Площадка густо засыпана клочьями рыжей шерсти.
А через полчаса поисков появляется Вук. Конечно, картинно хватается за сердце, требует фонарик и валерьянку, и ещё полчаса посвящает обходу двора со мной.
В какой-то момент ему кажется, что он нашёл Симбочку.
- Вон тот рыжий, - говорит. - Под машиной.
Я с сомнением смотрю на предположительно-рыжего. Глаза вроде не Симбочкины.
- Не-не, наш, - оптимистично заявляет Вук.
Однако, руками кота вытащить не представлялось возможным, а на кис-кис он не отзывается. Так что Вук встаёт с одной стороны авто, а я с другой тыкаю в кота веточкой с развилкой на конце (это чтобы его не проткнуть случайно, вот развилочкой так тыкаю). Кот, однако, если и наш, то сильно поумнел со времени ухода из дома. Он сначала просто бьёт по ветке лапой и уркает, потом внезапно выскакивает... с моей стороны, и прежде, чем я успеваю его схватить, скрывается в машине с торца. Короче, ещё минут десять-пятнадцать мы с Вуком бегаем вокруг машины и тыкаем кота палочкой, пока он не решает, что здесь слишком беспокойно, и не выбегает с одного из торцов с явной целью подыскать другую машину.
- Бл*ть, это кошка!!! - восклицает Вук. Словно поняв, что преследования не будет, кошка тут же останавливается, разворачивается и очень сердито смотрит на нас. "Бляпесдетсыдиоты", как бы говорит нам её взгляд. Я узнаю её - это та самая кошка, которую я вытащила из-под другой машины в начале поисков.
Мы растеряны и снова ходим по двору, кис-киская и светя фонариком. У меня в занозах голени и колени и саднит оцарапанная рука.
Вдруг люди, которые культурно отдыхали в углу двора и с удовольствием созерцали наши манипуляции с палочкой и кошкой, кричат:
- А вон тот не ваш? На дереве! Акробат!
- Ебёныть! - говорит Вук. - Точняк наш!
Я выражаю сомнение, но тут Вук зовёт кота по имени, и он... отзывается.
- Ну, мы пошли, - говорят люди, и оставляют нас наедине с котом. Который сидит высоко на берёзе, на предпоследней снизу ветке.
Вуком был предложен план. Кот должен прыгнуть на ветки соседнего дерева откуда естественым образом упадёт на нас, потому что к нему нет близко толстых веток, ну или хотя бы сначала на нижнюю ветку, в 30-40 сантиметрах прямо под его веткой, и оттуда всё равно на ветки другого дерева. Альтернативного плана у меня не было, и я согласилась.
- Симба! - крикнула я. - Алле-оп!
- Мяу! - крикнул Симба. Это значило: "Куда бл*ть тут делать алле-оп, вы, мамо, ох*ели?!"
- Симбочка! Кис-кис! Иди к маме! Алле-оп! - крикнула я. Минуты через две таким нехитрым способом мне удалось донести до него мысль, что алле-оп надо не на землю и не в космическое пространство, а на ветку ниже.
- Мяу? - спросил кот, разглядывая её.
- Да! Симба хороший! Хороший! Туда алле-оп!
- Мяу! - сказал кот и посмотрел на ветку с большим сомнением. То ли боялся промахнуться, то ли не понимал, как ему поможет этот прыжок.
- Симба! Тебе мама говорит - алле-оп! Ты маме веришь?! Алле-оп! - кричала я. - Давай, хороший, алле-оп, давай, давай!
- Мяу! - неизменно отвечал кот и переминался с лапы на лапу, глядя то на меня, то на ветку.
Наконец, минут через десять, он решился и перескочил вниз.
- Фух, - сказали мы с Вуком и поздравили друг друга с продвижением. Как оказалось, преждевременно. Ещё минут десять-пятнадцать я пыталась уговорить кота пробовать перепрыгнуть на другое дерево, гораздо более удобное в плане спуска. Потом я вспомнила, как учила его зимой спускаться по стволу без веток и ещё минут десять радовала наблюдателей в окнах криком:
- Жопкой, Симба, жопкой!
Nota bene: переучить его делать это на какую-нибудь другую команду.
В любом случае, выполнять любую просьбу кот отказывался наотрез...
- Эврика! - сказал Вук. - У нас же на площадке лестница деревянная стоит. Щас принесу и сниму его.
- Муж мой, у тебя ни лестницы, ни роста не хватит, - сказала я, когда он её принёс. - Давай лучше сделаем как тогда в деревне - ты ему поднесёшь эту лестницу, и он на неё перескочит.
- Ну, или так, - сказал Вук.
Следующие полчаса любой желающий мог насладиться зрелищем, как Вук стоит, держа на вытянутых руках лестницу, прислонённую верхним концом к стволу дерева, а я уговариваю кота сделать "алле-оп на дерево Саши". Сначала кот не понимал, чего мы хотим, потом понял, но сомневался и боялся, потом почти перестал сомневаться, но у Вука практически отвалились руки, и ему пришлось опустить лестницу.
Кот лёг на развилке на середине ветки и впал в прострацию.
Вук перекурил и выпил полбаночки кваса.
Потом он взял лестницу, поднял, прислонил рогами к ветке, и я ещё пятнадцать минут уговаривала кота перейти на неё. Кот не реагировал ни на что. Кот утратил веру в человечество.
Вук принёс железную стремянку, чтобы, взойдя на неё, можно было держать лестницу более полого - я понадеялась, что так она будет выглядеть более безопасной в глазах кота.
Кот не реагировал.
Вук стал бить верхним концом лестницы по ветке и трясти его.
Кот отбежал к её основанию и снова застыл.
Вук сел на лавочку курить и смотреть на кота.
Я бегала под деревом и кричала:
- Киса-киса! Симба хороший!
- Да ему уже всё равно, - мрачно сказал Вук. - Ни на что мы его теперь не уговорим.
Я сняла с ноги сапог и кинула в кота. Сапог не долетел и упал на Вука.
- Бл*ть! - сказал Вук, а больше он ничего не сказал, потому что человек деликатный и интеллигентный.
Я залезла на стремянку и, отчаянно балансируя, подняла деревянную лестницу, уперев конец к стволу возле ветки.
- Симбочка, - сказала я, - киса, хороший, иди к маме!
Кот молчал. Кот не двигался. Кот смирился.
- Симбочка, ну киса киса, ну давай алле-оп к маме... - уговаривала я.
Кот молчал.
- А я там кошечку видела... тут, близко!
Кот молчал.
- А мы домой придём, и я тебе кушать дам.
Кот шевельнул ушами.
- Кушать дам! Кушать!
Кот переступил с лапы на лапу.
- Кушать, Симба! - заорала я, чувствуя, что напала на след, и постаралась поднять лестницу ещё выше. Для этого мне потребовалось достаточно большое усилие, и голову пришлось опустить, а концы лестницы упереть в плечи. - Симба, кушать! Кушать!
- Мяу! - донеслось сверху, и на меня что-то посыпалось.
- Как там, собирается он на лестницу-то? - спросила я Вука, нервничая. Тот уже успел вскочить и подбежать к стремянке.
- Да, давай, продолжай! Он почти наступил на неё!
- Симбочка, кушать пойдём! Печеньку [корм], мясо [мясо], мышку [мясо с кровью]! Мама кушать даст, Симба! Давай хороший, кушать!
- Мяу! Мяу! Мяу!
Мы оба орали как бешеные; по изменению давления на лестницу я чувствовала, как мой вольнолюбивый кот то ставит на лестницу лапы, то убирает их. Вдруг Вук сказал:
- Смотри, что он делает!
Я подняла голову и увидела, что кот осторожно переползает на ствол дерева.
- Да, Симба! - заорала я. - Да! Жопкой, жопкой! Иди к маме, иди, иди! Кушать дам! Мяско дам! Мышку!
Кот, продолжая мяукать, принял вертикальное положение, прилегая к стволу, и стал спускаться, переставляя лапы и используя когти как железные "кошки".
- Иди, иди ко мне, - закричал уже Вук и побежал страховать кота снизу.
- Мясо! Мышку! Кушать! Печеньку! Водичку! - вопила я.
- Мяу! Мяу! Мяу!
Наконец, кот снизился примерно до Вукова роста, и тот подхватил его. Они посмотрели друг на друга ошалелыми глазами.
- Мяу! - сказал кот.
- На, - сказал Вук. - Иди корми идиота. А я сейчас лестницы принесу.
Главное что? Главное - правильная мотивация!
