Мне противопоказано сидеть одной домой. Это надо записать в инструкции по моему применению к жизни. И еще сделать внизу небольшую пометку мелким-мелким, бисерным почерком – «если всё же по непредвиденным обстоятельствам, она окажется одна в запертом, изолированном помещении, из этого помещения необходимо конфисковать все продукты питания, все спиртосодержащие напитки, а также все табачные изделия».

Рядом со мной мирно посапывает мой кот, разлёгшись на моей только что постиранной кофточке. У меня нет сил поднять кота с кофты. Он очень тяжёл. Я очень слаба. А его равномерно и мирно дышащий живот живописно свешивается с края кресла жирной мохнатой розоватой складкой.

Ещё один такой день – у меня будет такая же.

Дай бог, чтоб не столь мохнатая. Не выдержу делать эпиляцию себе ещё и на животе.

 Не в этой инкарнации. А в следующий – да пожалуйста. Я бы тоже хотела быть котом.

И не надо мне этих демонических чёрных кошек с сексуально изогнутый спинкой и страстно вспушенным хвостом. Можно я буду таким вот толстым, жирным, котом-мужиком-пуфиком  с пивным животиком? Хорошо, да? Слышите?

От чего-то я так непростительно и неблагодарна устала.

Возможно, это кризис очередной возрастного барьера.

Смешно? Ну конечно смешно. Однако ж мы стареем.

Мне сейчас пойдёт второй десяток. Нет, вы представьте себе только.

А тут ещё мне написала обожаемая моя Карина, чьё настроение точь-в-точь совпало с моей непросительное, неоправданной, необъяснимой тоской.  
Карина умеет выразить общее мнение.

Значит, следуюшим образом, в виде хоку, она это сделала...:

«раньше были времена, а теперь мгновения

раньше поднимался хуй

а теперь давление».