- Да пребудет с вами овсяное печенье. - Бурчу я, мрачно разглядывая полупустую пачку.

Но овсяное печенье не хочет пребывать ни с кем. Оно хочет, чтобы его оставили в покое. Оно хочет тихо покрываться пылью и черстветь на темной полке в шкафчике, который над раковиной на кухне (а кухня - это такая странная комната слева от входной двери, где теперь не работает свет).

Но в результате этот самый несчастный пакет с печеньем гордо занимает самую середину моего стола - где и без него полно всякой дряни - вроде желтой ленты для волос (а белую я куда дел? про**л на полигоне?) и кучи полупустых неидентифицируемых болванок.

Да, конечно, я все уберу. Завтра. Хотя нет, завтра не выйдет, завтрашний день и без того похож на самоизносилование. Моя доброта меня погубит (нету? доброты нету? у меня? ну а вот это смотря для кого...). Очки сваливаются с носа. Таким образом они выражают свое возмущение по поводу того, что недели три назад я на них сел. И, кажется, погнул.

А еще у нас в доме, помимо всего прочего, теперь одна телефонная розетка. Так что в углу моей комнаты, в тесном закутке между столом. креслом. стеной и шкафом, живет черный странный зверь факс. Телефон, на самом деле, тоже там живет, но по вечерам его выселяет модем. А потом на ночь я забываю поменять провода в розетке, и до нашей квартиры невозможно дозвониться... Впрочем, все, кто хоть немного меня знает, уже давно звонят на мобильный.