Нет, все-таки пары в субботу с утра – это издевательство над моей совиной сущностью. Сов с утра был зол. Сов с утра приехал в универ, наткнулся на мрачную бывшую девушку – упаси меня Боги от еще каких-нибудь связей на факультете – и стал еще более зол. Но потом сов пускал самолетики на втором этаже кофе-хауза – и вместе с самолетиком на первый этаж улетела и злоба.

- А советский э… эн… э-э…
- Вон стоит.
- А он большой?
- Большой.
- Старый?
- Старый. Кидать не дам, он мне дорог как память.

После третьего стакана Крэйзи становится сентиментален и безопасен в общении для всех, кроме брата. А еще Крэйзи с готовностью поддерживает беседы на философские темы – скажем, о добре и зле – куря на лестничной клетке. Красное вино и кальян с яблочным табаком как раз создают у народа нужную атмосферу.

А еще у меня весна. У меня зеленые джинсы и оранжевая футболка. У меня чушь и ересь в сумке и забытый дома цифровик. У меня замечательная Судьба и не менее замечательные друзья – на дне рожденья оказалось двумя балбесами меньше, чему все были рады. Мне сдирают с души корку, которой я оброс тогда, когда жизнь была невыносима настолько, что даже вспоминать не хочется – а мне даже не больно. Хочешь, я отдам тебе одно из своих любимых колец – то, со змеевиком, которое ты крутила сегодня в руках? Или пожертвую вилку, чтобы ты сделала из нее кольцо для твоей жены…

- Ну как?
- Хорошо.

Историческая реконструкция=истерическая реанимация