Жила-была одинокая мёртвая женщина. При жизни она была настолько бедна, что никому не было дела до неё и боги забыли о ней, и не было у неё денег, чтобы заплатить лодочнику. Она осталась на земле забытых и покинутых в маленькой хижине на краю вечности. Каждое утро она вставала рано, чтобы ухаживать за своим жилищем и садом, где росли неведомые цветы. Каждое утро, просыпаясь на своём посмертном ложе, она обнаруживала себя всё в том же саване, в котором она умерла. Саван, как она только не старалась, каждое утро выглядел всё более истлевшим. Волосы – как она только не старалась! – каждое утро выпадали, оставаясь на подушке. Одинокая мёртвая женщина каждый день пыталась прибрать свою хижину метёлкой и совком, но напряжение было столь сильным для её хрупких пальцев, что большую часть дня она собирала их оторванные фаланги. Пальцы закатывались за скудную мебель и путались в паутине. И каждый день в её жилище оказывалось всё больше пауков и запущенности. Отчаявшаяся мертвая женщина каждый день выходила в сад, чтобы присмотреть за своими неведомыми цветами. Цветы были жестоки, и каждый день съедали всё больше заблудившихся бабочек. Мёртвая женщина каждый день говорила цветам, что достаточно питаться солнцем, хоть здесь и скудным, и достаточно пить соки, что приносит земля, хоть и немного, из плодородной бездны вечности. Цветы не слушали её, и только разевали пасти навстречу заблудившимся бабочкам. Каждый вечер одинокая мёртвая женщина сидела на краю вечности. Но её пустые глаза ничего не могли увидеть, и не осталось воспоминаний. Каждый вечер, сидя на краю вечности, как не старалась мёртвая женщина вспомнить хоть что-то из жизни, что оставила её, она не помнила. И новая жизнь не забирала её. И возвращалась одинокая мёртвая женщина в свою хижину на краю вечности.