-  Не хочу, не пойду туда больше. Пусть без меня, как хотят. И он, пусть теперь целуется с этой... – руки торопливо выводили кривыми стежками шов на блузке.

В комнате быстро темнело, вставать к выключателю не хотелось. Шить осталось чуть-чуть.

-  И так увижу.

Гроза.  Вспышка и грохот.

Вздрогнув, уколола палец иголкой.

- И ты туда же –слабо опустила шитьё, закапав слезами.

 

*****

День был жаркий и душный. Лениво дремотное настроение.

Не пошла гулять с подружкой, та обиделась, сказала, что больше не придёт.

Гроза началась как-будто разом и внезапно: полетели крупные капли, кривая молния по небу, и гром, сначала трескотно, потом раскатисто оглушил, растаял в шуме ливня.

Радость, безотчётная и шальная, как всегда в грозу, охватила, закружила пританцовкой по дому, из комнаты в кухню, и в спальню. Повалила на пружинистую кровать, подначила прыгать как на батуте.

- Ой – спохватилась, поправила  сползший матрац, подушку. Кое как застелила и шмыг на крыльцо – слушать грозу.

Шум дождя напором походил на движение поезда, а гром будоражил и щекотал что-то там, в груди, в животе, и даже в пятках.

Скоро щекотка и азарт прошли и захотелось есть, прямо тут, на ступеньках.

Выскочила, в два прыжка к грядке с луком, дёрнула пучок. Прыжок обратно, поболтала в бочке, пенящейся от ручья с крыши. Ещё прыжок и под навесом. Из кухни хлеб, солонку, и вот уже лук хрустит и чуть щиплет. Мягкий хлеб с солью догоняют его, жадно глотаются, сытой тяжестью в желудке уравновешивают юную прыть.

За спиной нагретая древесина крыльца, гроза уже не будоражит – я спокойна и задумчива.

Это будет всегда: гроза как долгожданный гость, что приносит радость, покой от тяжких дум и силы.

*****

Шитьё с иголкой на стол, шаль с кресла и, кутаясь, на балкон.

- Сверкает, а не гремит. Где же она?

Ветер рывком дождевой пригоршней в лицо, и снова. Капли потекли, смывая слёзы.

Молния.

 - Раз, два, три... восемь - далековато тучка.

Ещё одна, и ещё.

- Раз... – не успела сосчитать, земля дрогнула, пол балкона словно ушёл. Заложило уши, мороз по коже.

Дождь стеной, ровно, как по струнке. Вспышки и грохот слились , небо словно рухнуло.

Да нет, не рухнуло - отгородило, тормошит, отвлекает.

И радость, привычная, грозовая, смелая и шальная.

Уже продрогнув, вернулась в комнату.

Не сразу вспомнила, зачем тут это блуза лежит, и иголка? И кто так обидел, и какое ей теперь до них дело?