И вот, он лежал, жадно дышал и уже мало думал о сопротивлении – да и вообще мало о чем думал. Ощущение страха как-то притупилось, и возникло смутное чувство, что все идет по второму кругу – опять синее небо, опять пинки, опять неуютно-холодная плитка сквозь ткань рубашки, опять голос Марко…
Только теперь Марко говорил тише. И вообще – немного по-другому.
- Ну… ну не так же, Лайс.
- А как?! – выкрикнул он почти зло, уже мало заботясь о том, что троица сверху может посчитать его умалишенным.
- Тебе просто нужно снять левого, понимаешь? Расчисти себе пространства слева, тогда ты сможешь…
Не дослушивая, Лайсерг рванулся влево, еще не зная толком, что собирается делать. Делать, впрочем, ничего и не пришлось: левый, настороженный такой активностью, поспешил отпихнуть его подальше; через мгновение пришли на помощь и двое правых, ногами подтянув жертву к себе. Даузер неловко перекатился на бок, придавив собственным весом руку, и едва успел сжать губы, чтобы приглушить какой-то судорожный звук – в лучшем случае – стон, в худшем – всхлип.
- Вроде того, только более внезапно и… - начал было Марко ободряюще, но тут же осекся – возможно, и из-за этого всхлипа. С полминуты он молчал, затем опять заговорил – напряженно, отрывисто. – Ладно, вот что. У меня есть одна идея, нужно попытаться ее воплотить. Ты… в общем, просто не сопротивляйся. Слышишь?
Он слышал, конечно, хотя уже мало вникал в смысл сказанного: какая разница, что ни придумывай – он слишком плох в этом, ничего не выйдет, он не сумеет… Но хмурая решимость Марко вселяла некоторую надежду, и Лайсерг вопреки себе с надеждой ждал его следующих слов. Ему и в голову не приходило, что все уже сказано.
Даузер успел уловить какое-то неясное и смутно знакомое чувство пустоты внутри, а затем – затем на него нахлынул парализующий ужас, перед которым меркли все предыдущие потрясения этого дня – внезапно и отчетливо Лайсерг ощутил, что не владеет больше собственным телом.
Сколько-то секунд он пролежал неподвижно, внутреннее мечтая хотя бы закричать во все горло или еще каким-нибудь нехитрым способом заявить права на свою материальную оболочку. Затем увидел, как его руки приподнялись на уровень глаз, сжались в кулаки и снова расслабились. Голова самовольно повернулось влево, и он зачем-то усмехнувшись, произнес:
- Начали.
***
Только один раз Лайсергу довелось испытать, каково это – уживаться в одном теле с пришлым духом, да и тот не особенно отложился в памяти: большую часть времени даузер тогда пробыл без сознания. Поэтому теперь ощущения были для него новыми и непривычными – словно играешь в видеоигру, глядя на мир глазами своего героя, но в то же время не можешь управлять его действиями. Было немного любопытно – получилось ли бы вернуть контроль над телом хотя бы несколько секунд и сколько бы это потребовало усилий, но Лайсерг не рискнул проверять. Марко просил не мешать ему, а в таких условиях любое проявление воли могло, наверное, оказаться помехой. Поэтому, отойдя от первого шока, даузер стал просто наблюдать.
«Расчистить пространство» действительно со стороны показалось проще простого – когда левый занес ногу для очередного пинка, короткий удар по щиколотке опорной ноги заставил его пошатнуться и отступить назад на пару шагов. Лайсерг, он же Марко, использовал этот момент, чтобы перекатиться на освободившийся участок, выходя таким образом за пределы досягаемости двух правых. Вскочив на ноги он первым делом сбил с ног левого, все еще страдальчески стискивающего щиколотку, и, попятившись, приступил почти вплотную к ограде – обеспечил прикрытие со спины. Если бы у Лайсерга была возможность, он поежился бы, - Марко выбрал тактику прямо противоположную той, которая использовалась до его появления. Дух явно был настроен на безотлагательный кулачный бой. Настроен даже больше, чем сами зачинщики, которые со смесью ярости и обескураженности на лицах, приблизились, чтобы принять вызов.
Через минуту Лайсерг, уже полностью абстрагировавшийся от ситуации, спокойно и не без удовольствия ощущал, как наносит точные сильные удары. То, что он делил тело с одним из участников битвы, не мешало смотреть на нее со стороны – оценивать силы сражающихся, пытаться предугадать их действия и даже отчасти болеть.
Будь противники опытнее и серьезней, Марко, пожалуй, пришлось бы туго – ему не хватило времени подогнать свои методы ведения борьбы под новое телосложение, которое, кстати говоря, вообще не слишком подходило для схватки врукопашную. Экс-командир, как отметил Лайсерг, использовал приемы, которые были бы более эффективны вкупе с физической силой и выносливостью взрослого человека; гибкость же и легкость – главные преимущества этого, подросткового, тела – оставались почти не задействованными. Впрочем, неплохо получалось и так: один невесть откуда взявшийся напор новенького уже здорово выбил почву из-под ног противников, а уж в плане опытности им и вовсе нечем было крыть. На стороне ребят был количественный перевес, но воспользоваться этим они не умели; третий, уже оправившийся от острой боли, приблизился, чуть прихрамывая, к месту потасовки – и так и остановился в растерянности рядом, явно не зная, когда и как вступить. Все это выглядело настолько несработанно и бестолково, настолько… по-детски, что вся ситуация внезапно показалась Лайсергу почти смешной. Не может быть, просто не может быть, что он вообще их боялся…
Хотя, вообще-то, да, боялся. До одури. Буквально несколько минут назад. Даузер внутренне сжался от жгучего стыда. Ликование ощутимо приутихло, и он, теперь уже довольно хмуро, вернулся к наблюдению за собственными – если, конечно, их можно назвать таковыми – действиями. Их успешность слегка удручала: если даже Марко прекрасно справляется средствами этой, совершенно для него незнакомой и неосвоенной, оболочки, то почему законный владелец, проносивший ее почти пятнадцать лет, не сумел элементарно… Господи, нельзя же так позориться!
Драка, что довольно забавно, закончилась именно так, как и планировал Лайсерг: их затянувшаяся возня привлекла чье-то внимание, и воздух прорезал долгий и пронзительный автомобильный гудок с последующим неразборчиво-угрожающим криком. Парни, подхватившись моментально и чуть ли не охотно, рванули вниз по улице. Даузер на секунду растерялся, не зная, должны ли они с Марко последовать примеру, на случай если в переулке появится какой-нибудь разъяренный блюститель общественного порядка. Однако просигналившая машина через несколько секунд съехала с обочины и исчезла за поворотом – видимо, водитель увидел, что достиг нужного эффекта и не счел нужным вмешиваться. Постепенно затих топот ног убегающих одноклассников, и на улице воцарилась прежняя умиротворяющая тишина. Все нормализовалось – будто предыдущих двадцати минут и не было.
Все, за исключением того, что Лайсерг по-прежнему себе не принадлежал. Теперь, когда все закончилось, это стало чувствоваться намного острее и казаться куда более неуместным; на ум полезли мало относящиеся к делу воспоминания о Борисе. Гася в себе нетерпение и неловкость, даузер ждал, когда же Марко посчитает, что опасность миновала, и отпустит его – но Марко будто забыл, что только гостит в этом теле. Некоторое время он простоял у ограды, глядя вслед противникам и рассеянно потирая костяшки пальцев ладонью. Затем отошел на проезжую часть, огляделся и, заметив оброненную сумку, направился подобрать ее. Когда же он небрежно забросил сумку на плечо (слишком низко, с непонятным раздражением подумал Лайсерг, будет соскальзывать на каждом шагу, да еще и лямка перекрутилась) и поправил воротник – во всех этих неторопливых приготовлениях вдруг начало проступать что-то почти жуткое. Никогда прежде Лайсергу не приходилось чувствовать себя настолько забытым, настолько… несуществующим.
- М-марко… - сказал он хрипло и только через пару секунд с изумлением сообразил, что сумел вернуть контроль над своим голосом. – Ты не мог бы?..
Марко вздрогнул и поспешно выполнил просьбу – едва договорив, Лайсерг снова обрел счастье распоряжаться собственными конечностями. С чувством неимоверного облегчения он поправил и подтянул лямку, попутно вхолостую согнув-разогнув пару раз исцарапанные руки и ноги. Вообще, вид у него, наверное, был не самый презентабельный – легкое смущение, омрачавшее лицо Марко в тот момент, когда он материализовался в своей призрачной форме, подозрительно быстро сменилось тревогой.
- Лайс, ты как, цел? – итальянец попытался взять его за плечи и чертыхнулся, когда бесплотные руки прошли насквозь. – С головой порядок? Не мутит? В глазах не двоится?
Он, все еще осторожно, не веря в удачность попытки, помотал головой:
- Нет. Все нормально, - грозила повиснуть неловкая пауза, и дазуер поспешно заговорил, чтобы предотвратить и ее, и возможные разговоры о перетасовках с телами: - Повезло, что ты здесь оказался.
- Я шел тебе навстречу. Вышел из Тауэра после обеда и вспомнил, что школа где-то недалеко – ну, почему бы тогда и не зайти. Интуиция пробуждается, что ли… - Марко снова обернулся на уходящую вниз дорогу и недобро прищурился: - Занятные птенцы. И чего же они от тебя хотели? Денег?
- Не знаю. Ничего. Они просто напали. Кажется, это мои одноклассники…