Накануне рождества, то есть в рождественский сочельник, многие православные до появления первой звезды на небе не едят ничего. Так как зимний день недолог, то и ожидание звезды бывает непродолжительно. В этот день, с утра, когда только что затопят печи, в избах начинают печь блины; а молодые бабы и девки, собравшись гурьбою, ходят по улице и кличут коляду. Подойдут под окно какой-нибудь избы и запоют голосом протяжным и заунывным:
Коляда, подай блина, коляда!
Не подадите блика, коляда!
Корову за рога—коляда!
Подадите блина, прочь пойдем— коляда!
При звуках этой песни оконце избы, под которым они поют, открывается и протянутая из него щедрая рука наделяет певиц горячими блинами; потом колядницы идут далее и, проходя от одной избы к другой и продолжая кликать под окнами коляду, обходят всю деревню. Иная веселая баба наварит овсяного киселя и, прежде чем примется завтракать, пропоет:
Коляда, коляда!
Отворяй ворота!
Мороз, мороз, не бей наш овес!
Лен да конопи
Как хочешь колоти!
Ввечеру в господских домах, как подо все дванадесятые праздники, служатся всенощные; столовая и лакейская господского дома наполняются народом всех иолов и возрастов. Самый праздник рождества христова, как и все большие праздники, православный народ начинает заутреней и обедней. Потом в домах разговляются, обедают и отдыхают.
После обеда в господский дом опять приезжает священник с крестом и святою водою. Зажигается перед образом в зале свеча, собирается все семейство с домочадцами; а священник с дьячками, пропев тропарь и кондак к празднику и дав каждому присутствующему поцеловать крест, снимает облачение и остается пить чай. Иные священники привозят с собою отпущенных по случаю праздников на побывку из духовного училища сыновей, которые произносят в стихах поздравительные приветствия, за что, разумеется, вознаграждаются конфетами, коврижками или чем-нибудь подобным.
На другой день священник с крестом и причтом обходит все дворы своего прихода, в каждой избе славит Христа и, кроме небольшой платы деньгами, получает как он, так и дьячок по пирогу четверти в три длиною, большею частию из ситной муки. На третий день начинаются святки, то есть дни наряжанья, гаданий и проч.5й Вечером, когда в избах запылают лучины или зажгутся сальники или свечи, молодые парни, бабы и девки затевают наряжаться. Наряды для этого маскарада очень не дороги, и все нужное под руками. Бабы одеваются стариками, парни старухами, девки цыганами, и всё-то подчас так оденется, что просто ни на что не похоже; но главных условий два: первое, чтоб нарядиться как можно уродливее и смешнее, а второе, чтоб наряженного не скоро могли узнать. "Выворачивается шерстью вверх овчинная шуба, нередко сшитая вперемежку из овчин черных и белых; за спину набивается солома, представляющая горб; длинная, всклокоченная борода и всклокоченные волосы подвязываются из пакли; вместо кушака — обрывок веревки, в руках — дубина, и старик готов. Иная баба ухитряется надеть шушун рукавами на ноги, а полы подвяжет под шею; иной молодец завернется в дырявую и грязную дерюгу; другой, напялив на себя мешок, уберет голову в мочалы или оденется домовым, чертом и т. п., и все-то личины в этом роде; но вымыслам и конца нету, а потому исчислить все наряды невозможно. Наряженные ходят по избам и, сообразно принятым ими на себя личинам, говорят не своим голосом, шутят, острят п возбуждают непринужденные, иногда чуть не истерические порывы хохота. Войди в избу и поприветствовав хозяев, наряженные поют и пляшут, и пляски эти своим безобразием и изобретательностью совершенно соответствуют нарядам. Старик выделывает удивительные и преотчетливые фигуры ногами, но кончает тем, что от мнимого изнеможения и усталости спотыкается и летит на пол вверх тормашками
Иная сухая старуха с угловатыми движениями, обыкновенно разыгрываемая рослым детиною, сначала пляшет скромно и жеманно, но потом пускается вприсядку или кувыркается через голову... Наряженных из избы в избу всегда провожает толпа ребятишек, которые от чистого сердца радуются веселым вечером святок. Под Новый год вечером опять собирается толпа молодежи: ходят под окнами и^ поют авсень или по-ихнему у сень и так же, как в коляду, выпрашивают съестных подачек67. Положим, что хозяина дома, под чьим окном собрались затейщицы кликать авсеня, зовут Степаном, тогда они поют;
На Степанушке куделюшка, да-ту-усень, Да пе сами завивались, да-ту-усень, Завивала ему матушка, да-ту-усень, Завивала, приговаривала, да-ту-усень; Реки-озера разольются, да-ту-усень, А кудри не разовьются, да-ту-усень; Не ломайся, да все подай, да-ту-усепь, • Не тряси, да все понеси, да-ту-усень.
Не пора ли, сударь, игриц дарить? да-ту-усень, Не рублем, не полтиною, да-ту-усснь, Золотою гривною, да-ту-усень.
Они поют, а им подают, кто пирога, кто кусок вареной свинины, подают, что у кого случится на ту пору. Вечер под Новый год исключительно посвящается гаданиям в следующем роде: когда бьют к празднику свинью, то от свиной туши отрежут хвостик и спрячут; в святочный вечер, когда молодым ребятам и девкам вздумается погадать, то хвостик принесут в избу, изрежут поперек кружочками на несколько частей, и всякий, участвующий в этой игре, получает свой кружочек, вздевывает его на деревянную тычину и, заняв свое место в общем кругу, тычинку с свининой водружает перед собою в иол, то есть в щель, которых между половиц всегда много. Окончив эти приготовления, в избу впускают собаку, и у кого у первого собака схватит кружочек хвостика, то если парень, то женится непременно, а если девка, то на тот же год выходить ей замуж. Подслушивают разговоры под окнами: ежели в разговоре по-мянется рубаха, то подслушивающий или подслушивающая жди себе смерти; если помянут хомут, то лошадь добрые люди со двора .сведут.
По книге В.В.Селиванова Год русского земледельца
При звуках этой песни оконце избы, под которым они поют, открывается и протянутая из него щедрая рука наделяет певиц горячими блинами; потом колядницы идут далее и, проходя от одной избы к другой и продолжая кликать под окнами коляду, обходят всю деревню. Иная веселая баба наварит овсяного киселя и, прежде чем примется завтракать, пропоет:
Ввечеру в господских домах, как подо все дванадесятые праздники, служатся всенощные; столовая и лакейская господского дома наполняются народом всех иолов и возрастов. Самый праздник рождества христова, как и все большие праздники, православный народ начинает заутреней и обедней. Потом в домах разговляются, обедают и отдыхают. 
После обеда в господский дом опять приезжает священник с крестом и святою водою. Зажигается перед образом в зале свеча, собирается все семейство с домочадцами; а священник с дьячками, пропев тропарь и кондак к празднику и дав каждому присутствующему поцеловать крест, снимает облачение и остается пить чай. Иные священники привозят с собою отпущенных по случаю праздников на побывку из духовного училища сыновей, которые произносят в стихах поздравительные приветствия, за что, разумеется, вознаграждаются конфетами, коврижками или чем-нибудь подобным. 
На другой день священник с крестом и причтом обходит все дворы своего прихода, в каждой избе славит Христа и, кроме небольшой платы деньгами, получает как он, так и дьячок по пирогу четверти в три длиною, большею частию из ситной муки. На третий день начинаются святки, то есть дни наряжанья, гаданий и проч.5й Вечером, когда в избах запылают лучины или зажгутся сальники или свечи, молодые парни, бабы и девки затевают наряжаться. Наряды для этого маскарада очень не дороги, и все нужное под руками. Бабы одеваются стариками, парни старухами, девки цыганами, и всё-то подчас так оденется, что просто ни на что не похоже; но главных условий два: первое, чтоб нарядиться как можно уродливее и смешнее, а второе, чтоб наряженного не скоро могли узнать. "Выворачивается шерстью вверх овчинная шуба, нередко сшитая вперемежку из овчин черных и белых; за спину набивается солома, представляющая горб; длинная, всклокоченная борода и всклокоченные волосы подвязываются из пакли; вместо кушака — обрывок веревки, в руках — дубина, и старик готов. Иная баба ухитряется надеть шушун рукавами на ноги, а полы подвяжет под шею; иной молодец завернется в дырявую и грязную дерюгу; другой, напялив на себя мешок, уберет голову в мочалы или оденется домовым, чертом и т. п., и все-то личины в этом роде; но вымыслам и конца нету, а потому исчислить все наряды невозможно. Наряженные ходят по избам и, сообразно принятым ими на себя личинам, говорят не своим голосом, шутят, острят п возбуждают непринужденные, иногда чуть не истерические порывы хохота. Войди в избу и поприветствовав хозяев, наряженные поют и пляшут, и пляски эти своим безобразием и изобретательностью совершенно соответствуют нарядам. Старик выделывает удивительные и преотчетливые фигуры ногами, но кончает тем, что от мнимого изнеможения и усталости спотыкается и летит на пол вверх тормашками
Иная сухая старуха с угловатыми движениями, обыкновенно разыгрываемая рослым детиною, сначала пляшет скромно и жеманно, но потом пускается вприсядку или кувыркается через голову... Наряженных из избы в избу всегда провожает толпа ребятишек, которые от чистого сердца радуются веселым вечером святок. Под Новый год вечером опять собирается толпа молодежи: ходят под окнами и^ поют авсень или по-ихнему у сень и так же, как в коляду, выпрашивают съестных подачек67. Положим, что хозяина дома, под чьим окном собрались затейщицы кликать авсеня, зовут Степаном, тогда они поют;
Они поют, а им подают, кто пирога, кто кусок вареной свинины, подают, что у кого случится на ту пору. Вечер под Новый год исключительно посвящается гаданиям в следующем роде: когда бьют к празднику свинью, то от свиной туши отрежут хвостик и спрячут; в святочный вечер, когда молодым ребятам и девкам вздумается погадать, то хвостик принесут в избу, изрежут поперек кружочками на несколько частей, и всякий, участвующий в этой игре, получает свой кружочек, вздевывает его на деревянную тычину и, заняв свое место в общем кругу, тычинку с свининой водружает перед собою в иол, то есть в щель, которых между половиц всегда много. Окончив эти приготовления, в избу впускают собаку, и у кого у первого собака схватит кружочек хвостика, то если парень, то женится непременно, а если девка, то на тот же год выходить ей замуж. Подслушивают разговоры под окнами: ежели в разговоре по-мянется рубаха, то подслушивающий или подслушивающая жди себе смерти; если помянут хомут, то лошадь добрые люди со двора .сведут. 
По книге В.В.Селиванова Год русского земледельца
