Иногда хочется странного.
Хочется побрить голову, и вытатуировать на голове точки, а потом идти по улице и да-рить людям просветление.
Хочется пить на кухне глинтвейн и беседовать с друзьями о жизни. И играть в шахматы.
Хочется лежать с девушкой в траве, держа ее за руку и смотреть в звездное небо, а потом побежать к реке купаться. И встретить рассвет. И подарить ей его – целиком. И солнце, обжи-гающее край неба, и пение птиц, и росу на листьях, и пение птиц, и ласковый ветерок. Отдать ей все это целиком, чтоб слышать ее смех. И знать при этом, что таких восходов у вас будет еще много. И вскружить ей голову, цитируя хрипло Высоцкого и Пастернака, Цветаеву и Бор-хеса.
Хочется уйти в фантасты и написать очень философский роман-предупреждение. А потом в интервью заявить, что не задумывал его таким глубоким, но при этом говорить так, чтобы бы-ло понятно, что как раз задумывал.
Хочется достигнуть просветления и постичь нирвану.
Хочется сидеть в пещере у костра с первобытными людьми, обгладывая кость мамонта, и рисовать углем на стене, и знать что впереди еще вся эволюция.
Хочется проснуться утром от солнечного луча, упавшего тебе на лицо. И лежать, глядя на танцующие в нем пылинки. И бороться, разрываясь между теплом постели и запахом крепкого кофе.
Хочется стоять у сцены под бешенный рев гитар и получать энергию, льющуюся со сце-ны. И чтобы все зрители были как братья, чтоб ходили по рукам сигареты и пиво, и все слажен-но подпевали. А потом под красивую балладу обнять первую понравившуюся девушку, влю-бить в себя десятью словами и поцеловать. И идти домой, держа ее за руку свободным и опус-тошенным…
Хочется… Хочется… Хочется…