По поводу поста Говорите по-русски

Приведу пример: «Повесть о настоящем человеке». Русский лётчик совершает подвиг: выживает в невероятных условиях и, лишившись ног, снова становится боевым лётчиком! Откуда это взялось у него? Я так думаю, оттуда, что он русский, что за ним стоит длинная вереница его русских и славянских предков, которые передали ему по цепочке такие необыкновенные свойства. Литературный же проходимец, которому поручили озвучить эту историю, всё подогнал под советскую власть. Русский лётчик был советским человеком, а отсюда и все истоки его необыкновенного героизма.


Рассказ гренадера 13 роты 11-го гренадерского Фанагорийского полка Тимофея Каминского об одиннадцати днях, проведенных им после ранения в бою 25-го июня 1916 года у д. Подгайная за р. Сервеч вблизи окопов противника.

25 июня нашей роте было приказано начать наступление, что бы поддержать атаку Пултусского полка. Мы вышли из своих окопов, и пошли вперед. Когда мы были в шагах 200-х от немецких проволочных заграждений, меня ранило пулей в левую ногу. Это было часов в двенадцать. Я упал и остался лежать, а рота пошла вперед. Немного спустя меня оглушил разрыв снаряда, и я потерял сознание.

Когда я очнулся, то почувствовал, что плохо владею левой ногой, и оглох на оба уха. Увидев в стороне кусты, я отполз туда и спрятался от пуль в воронку от снаряда. Ночью пошел дождь и начал наполнять воронку водой, но я продолжал лежать в ней.

На следующий день, ко мне подошли два немца в касках, обыскали меня и отобрали кошелек с полутора рублями, патроны и винтовку. Немцы звали меня идти к ним, показывали по направлению к своим окопам и угрожали мне штыком, но я решительно отказался, показывая им на свои раны. После этого немцы о чем-то поговорили, и пошли в свои окопы. Четыре дня жил я в воронке от снаряда, питаясь консервами и сухарями, бывшими у меня в мешке. Когда мои сухари все вышли, я подполз ночью к убитому, лежавшему саженях в трех от меня и взял с него запас сухарей, которыми и питался остальные дни.

На третью и четвертую ночь, немецкие разведчики выходили из своих окопов и проходили мимо меня. Не желая быть взятым в плен, я каждый раз притворялся мертвым. Один немец наступил мне на левую ногу, а другой видимо желая удостовериться жив я или мертв, а может быть и просто по злобе, больно ударил меня сапогом в голову. Чтобы не крикнуть от боли, и не выдать себя я закусил губы и решил молчать.

На рассвете пятого дня, я стал отползать к нашим окопам. Немцы заметили мое движение, стали стрелять по мне и ранили меня тремя пулями в ягодицы. Несмотря на то, что я отполз от воронки шагов на 60, я так страшно устал, что весь этот день пролежал не двигаясь.

В следующие ночи я опять стал ползти к своим, продвигаясь каждый раз на несколько десятков шагов и наконец на девятую ночь добрался до р. Сервеч. К этому времени я совершенно обессилил и еле двигался. Много раз я пытался кричать, чтобы привлечь к себе внимание своих, но ни кто, очевидно по слабости моего голоса не слыхал меня и не приходил на помощь. Наконец на одиннадцатые сутки на меня наткнулись разведчики Остроленского полка и отнесли к себе в окопы, где в первый раз и перевязали мои раны.

Наши санитары, не могли подобрать меня при отступлении, так как я в это время забрался в кусты и спрятался в воронку от снаряда.

Лежал я все время мокрый с ног до головы т.к. каждый день шли дожди.

Я счастлив, что остался в живых и надеюсь опять вернуться в свой родной полк, дабы отомстить проклятым немцам за тот удар сапогом, которым они меня «угостили».
(РГВИА ф.2601,оп.2,дело576 )
Взято с http://1914.fastbb.ru

Еще один эпизод:

"Отрывок из журнала военных действий полка свидетельствует об удивительном подвиге оренбургского казака М. Лаптева, совершенном им в первые дни той, во многом забытой, войны. Документ этот ярко характеризует не только героизм, но также изобретательность, неприхотливость и выносливость казаков.
В документе отмечалось: «В ночь с 26го на 27 июля (1914 – А.Г.) Хорунжий Хлебников с разъездом (1 взвод) от 4й сотни, будучи послан на Австрийскую территорию, ночью приближаясь к с. Гимлице [?] был внезапно обстрелян, находившейся там пехотной заставой австрийских ландштурмистов. Хорунжий Хлебников бросился в атаку, разъезд зарубил часового, но встреченный сильным огнем, принужден был отойти.
При проверке людей не оказалось казака Максима Лаптева (последнего наряда), которого видели упавшим вместе с лошадью во время атаки.
Ночью и под огнем разыскивать его вблизи противника было невозможно – его считали убитым.
Между тем, дело обстояло так.
Во время атаки Лаптев действительно был ранен, а лошадь его была убита, упала вместе с ним вблизи деревни на совершенно ровном месте. Лаптев, которому пулей раздробило ногу, и лошадь эту ногу придавила, не мог сначала высвободиться из-под нее и, пролежал так до утра, когда увидел, что к нему приближаются из деревни австрийцы. Он, не желая сдаваться в плен, открыл по ним огонь и убил или ранил некоторых из них. От Австрийских выстрелов его прикрывал труп лошади. Несколько раз австрийская застава хотела захватить Лаптева, но он отстреливался и продержался до ночи. Ночью кое-как высвободился из-под лошади и пополз к своей границе, до которой было верст пять. Следующий день он лежал в ямке, а ночь полз. На четвертые сутки он был подобран, проходившим нашим разъездом, у самой границы.
У Лаптева были в сумах сухари, но воды не было и чтобы как-нибудь утолить жажду, по словам Лаптева, он пил собственную мочу (этот молодец впоследствии выздоровел и получил Георгиевский крест). Между тем, разъезды, высылаемые за границу, были предупреждаемы, что казак Лаптев остался вблизи с. Гимлице [?] и 29 июля разъезд 10го Драгунского полка нашел убитую лошадь Лаптева, хотел снять седло, но был обстрелян австрийцами, и о происшедшем доложил.
30 июля казаки команды связи, находившиеся при драгунском полку – именно Петр Рябов и Тихон Темников по собственной инициативе поехали за границу, нашли убитую лошадь Лаптева, расседлали ее под огнем неприятеля и по прибытии в полк доложили, что лошадь прострелена в голову и грудь, что Лаптева они найти не могли. Седло сняли.
В тот же день, однако, Лаптев нашелся, и пропала лишь одна только его лошадь».

А. Ганин, А. Левченко, В. Семенов "История 1-го Оренбургского казачьего полка". Харьков, 2007.

Подобных эпизодов очень много.