-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Вольноопределяющийся

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 3) МДП Yu-Li-ya Kharkov

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 24.06.2004
Записей:
Комментариев:
Написано: 10194





Дорогами забытой войны

Среда, 14 Июня 2006 г. 21:45 + в цитатник
Как журналист «Вечерки» ходил в атаку и чуть не погиб «за Веру, Царя и Отечество»


Несмотря на стремительно растущую популярность военно-исторической реконструкции, для большей части общества это движение все еще остается экзотикой. Особенно — немногочисленная его ветвь, занимающаяся воссозданием униформы и инсценировками боев первой мировой войны. Ее немногочисленные украинские энтузиасты давно с завистью смотрели на Европу, где полномасштабные баталии проводятся ежегодно на государственном уровне. А с недавних пор — и на Россию, также успевшую отметиться па-рой больших и красивых битв даже без привязки их к историческим местам. Украинские же поля, пропитанные кровью героев Великой войны, зарастали бурьяном. И вот на днях произошло наконец событие, в корне изменившее ситуацию.
Памяти павших
Неделю назад, в годовщину 90-летия со дня начала грандиозной наступательной операции русских войск — знаменитого Брусиловского прорыва — на Волыни прошел военно-исторический фестиваль «Эхо Великой войны». Организатором этого уникального мероприятия стала волынская областная общественная организация «Русский культурный центр» при поддержке посольства Российской Федерации и местных властей.
Мероприятие носило прежде всего мемориальный характер. Накануне воспроизведения боя почти вековой давности, развернувшегося в дни Брусиловского прорыва под Луцком, в соседней Ровенской области состоялся митинг-реквием, панихида и возложение венков на могилы павших русских и австрийских солдат. В торжествах, помимо местного руководства, приняли участие Посол Российской Федерации в Украине Виктор Черномырдин, Генеральный консул России во Львове Евгений Гузеев, дипломаты из посольств Германии и Беларуси, делегация из Австрии. Были даже представители Финляндии, чей знаменитый президент и маршал Карл Густав Маннергейм участвовал в Брусиловском прорыве в бытность свою генералом Русской Императорской Армии.
А на следующий день огромное поле на берегу реки Стырь под Луцком, как и 90 лет назад, стало ареной грандиозного сражения. Парадоксально, но в сражении этом не принял участия ни один из многочисленных российских клубов, занимающихся реконструкцией первой мировой войны. Армии воюющих сторон — России и Австро-Венгрии — представляли клубы из Украины и Чехии. При этом из русских «полков» самое многочисленное подразделение представляли собой наши земляки — «11-й уланский Чугуевский полк» — совместный проект харьковского «Института поддержки культурно-исторических традиций» и Чугуевского военно-исторического общества.
В поход собирайся…
С ребятами из этого харьковско-чугуевского клуба мы знакомы не первый день. Признаться, не без влияния их рассказов иногда и у меня как человека, грешащего написанием статей на темы военной истории, возникал соблазн «повоевать». В порядке, так сказать, «полевого исследования». Ибо при всем многообразии источников никакие сводки, хроники или рапорта не заменят «эффекта присутствия», возможности буквально «на своей шкуре» испытать ощущения героев, о которых пишешь. Например — сходить в штыковую атаку или совершить многокилометровый пеший марш с полной выкладкой. Поэтому, когда уланы рассказали о готовящейся в Луцке грандиозной баталии и предложили в ней поучаствовать вместе с ними, я, недолго раздумывая, решил ради такого случая пожертвовать выходными. Тем более что все расходы, связанные с проездом-проживанием-питанием участников фестиваля, брали на себя его организаторы.
Труднее оказалось с обмундированием. Реконструкторы — люди серьезные, в большинстве своем — профессиональные историки. От тех же «рыцарей» и «хоббитов» они, в частности, отличаются тем, что подходят к процессу экипировки максимально обстоятельно, не допуская никакой «самодеятельности». Все детали униформы, от белья до пуговиц и кокард, должны полностью соответствовать оригинальным. Поэтому их изготавливают строго по приказам и исключительно из идентичных материалов. Никакой синтетики, кожзаменителя или алюминия! Все натуральное — сукно, холст, кожа, медь… Выверяется каждый стежок, каждый миллиметр! К тому же процесс «обшива» является не только технологически сложным, но и весьма недешевым. Поэтому обмундировывали меня в складчину. И то едва успели — белые уланские погоны «клубный» портной сшил мне буквально за одну ночь, накануне отъезда.
А уже через сутки строй лю-дей в таких погонах, в синих фу-ражках с белыми околышами, в гимнастерках, галифе и хромовых сапогах могли наблюдать жители волынского городка Дубно. Надеть форму еще в поезде «уланы» решили неспроста. И маршрут через Дубно выбрали не случайно — именно в этом городе до революции почти полвека был расквартирован исторический прототип их клуба — тот самый 11-й уланский Чугуевский полк. Марш в форме этого полка по улицам Дубно, помнящим настоящих чугуевских улан, должен был стать своеобразным «мемориальным маршем». Но дубенцы, похоже, «своих улан» не признали. Какая-то старушка в маршрутке даже обругала «бандеровцами». Впрочем, ребята не обиделись, успев привыкнуть к «белякам» в родном Харькове.
Перед прорывом
А вот в Луцке старинная русская форма уже почти никого не удивляла. Хотя вовсе не потому, что здесь помнят изюмских гусар, стоявших в городе до революции, а сегодня представленных клубом из Киева. Просто за предшествующий фестивалю день горожане успели насмотреться на улицах и на улан, и на гусар, и на австрийских пехотинцев, и даже на Украинских Сечевых стрелков, кубанских казаков в черкесках и боснийских солдат в живописных фесках с кисточками. В назначенное время все они собрались на поле за городом. Всего — более ста бойцов, поровну представляющих противоборствующие армии. Зрители и почетные гости находились поодаль, в нескольких десятках метров, наблюдая баталию с другого берега узкой и мелкой Стыри. На обильно начиненное пиротехническими зарядами поле будущего сражения лишних людей благоразумно не пускали. На всякий случай, да и чтобы не «осовременивали» пейзаж звонками мобильников и вспышками фотоаппаратов. Само же поле выглядело внушительно — мощная линия австрийской обороны, ряды колючей проволоки, пулеметные гнезда. Кстати, пулеметы были самые настоящие — два русских «Максима» и один австрийский «Шварцлозе». Да что там пулеметы — организаторы привезли даже настоящую пушку! Не говоря уже о том, что каждый «солдат» получил боевую винтовку и горсть патронов. Холостых, разумеется. Все это добро любезно предоставила киностудия имени Довженко. Не бесплатно, конечно. Лошадей для кавалерии, правда, не было, но и на том спасибо. Впрочем, чугуевские уланы все-таки сумели найти выход из ситуации.
Пока бойцы получали оружие и патроны, смазывали и заряжали пулеметы, ушлые харьковские кавалеристы заприметили на горизонте двух мирно пасущихся крестьянских лошадок неопределенной масти. Срочно была объявлена «конская мобилизация». Всего лишь за 5 гривен в час уланы доказали, что носят шпоры не только для красоты. И пусть для лихой кавалерийской атаки австрийских позиций лошадей было явно маловато — зато наши уланы получили почетную возможность предварить боевые действия конной разведкой.
И грянул бой…
«…Напряженную тишину, нарушаемую лишь пением птиц, вдруг разорвал страшный грохот. Это по разведанным кавалерией вражеским позициям ударила русская артиллерия. Несколько минут продолжалась канонада. Снаряды долбили австрийские укрепления, взметая кубометры земли и бревен, как паутину разрывая колючую проволоку…» Так или почти так фронтовой корреспондент мог бы описать начало этого сражения, будь оно настоящим. Так буду описывать его и я, лишь с небольшими поправками на «понарошку». Разумеется, не было никаких снарядов. Орудие стреляло холостыми, а эффект настоящей стрельбы обеспечивала четкая синхронизация пиротехников. Выстрел — взрыв, выстрел — взрыв…
Не успел развеяться пороховой дым, как в пробитую в заграждениях брешь на ошеломленных австрийцев двинулись цепи русской пехоты, поддержанные пулеметным огнем с флангов. Неприятель быстро пришел в себя и встретил наступающих бешеной винтовочно-пулеметной пальбой. Особенно вредил нашей пехоте пулеметный расчет Легиона Украинских Сечевых стрелков, метким огнем своего «Шварцлозе» косящий наступавших бойцов («убитые» назначались заранее, по жребию). Дважды, заметив замешательство в русских цепях, австрийцы переходили в контратаку. В какой-то момент атака русских захлебнулась. Командир упал, сраженный пулей. Оборвалось наше «ура!». Началось паническое отступление…
И вдруг новый, еще более громкий русский победный клич, заглушивший даже наши стройные залпы, ударил по нервам австрияков. Это в критический момент сражения в бой был брошен последний резерв — спешенная кавалерия. Винтовочным огнем изюмские гусары и чугуевские уланы остановили наступающую австрийскую пехоту. Пинками, руганью и личным примером — свою, драпающую. Последовавшая затем атака поражала своей красотой. Позже, в гражданскую войну, такие атаки назовут «психическими». Под ритм барабана, без единого выстрела, держа винтовки с примкнутыми штыками наперевес, шли на врага в полный рост гусары, уланы, пехота и казаки…
Австрийцы подавленно молчали. Молчали и русские. И лишь когда до вражеских позиций оставалось не более сотни шагов, неприятель опомнился. Сперва робко, затем уверенно застрочил пулемет, нащупывая новые жертвы. Захлопали винтовочные выстрелы. И, сорвавшись с места, с громовым «ура!» русские чудо-богатыри ринулись на врага.
И тут случилось то, чего никто из нас не ожидал. То ли пиротехники что-то перепутали, то ли так было положено по сценарию, только почти у самых наших ног в каком-то десятке метров вдруг начали рваться «снаряды». Пришлось залечь. И даже на какой-то миг усомниться в том, что война идет «понарошку». Большего «эффекта присутствия», чем гарь, дым и взрывы, трудно было представить! К счастью, обошлось без жертв, не считая легких контузий комьями земли. Шедшему впереди цепи уланскому поручику досталось чуть посильнее — от сотрясения мозга после удара увесистой глыбы грунта «его благородие» спасла только стальная каска…
«Ахтунг!» — раздаются гортанные крики врагов. Но уже поздно. Последние выжившие в атаке, мы врываемся на позиции и добиваем уцелевших австрийцев штыками и прикладами (стрелять в упор нельзя даже холостыми патронами). Враг повержен! Победа!
Двойной прорыв
Через полчаса на бывшем поле битвы можно было лицезреть обнимающихся «врагов». Чехи-австрийцы угощали украинцев-русских своим знаменитым пивом. Наши благодарили водкой. Однако никто не пьянел — наверное, из-за избытка адреналина в крови.
Успех «Эха Великой войны» превзошел все ожидания — считают организаторы. По словам координатора мероприятия вице-президента Международной военно-исторической ассоциации Алексея Руденко, фестиваль планируется сделать традиционным. Похоже, первый «Брусиловский прорыв» может стать и качественным прорывом в развитии отечественной военно-исторической реконструкции. И кто знает, может, когда-нибудь восхитительные зрелища старинных боев и парадов будут привлекать туристов не только в Луцк, но и в наш Харьков.
Рубрики:  мои статьи

Брусиловскій прорывъ

Воскресенье, 11 Июня 2006 г. 15:46 + в цитатник
Вольноперъ 11-го уланскаго Чугуевскаго полка старое (657x699, 197Kb)

Старый гусар

Понедельник, 29 Мая 2006 г. 20:50 + в цитатник
Ради гусарской службы наш земляк отказался от службы в царском дворце О судьбе Карпа Яковлевича Пивенко можно было рассказать и просто так, уж больно интересной и даже, можно сказать, уникальной была эта судьба. А нынче как раз и повод представился как нельзя более подходящий — совсем недавно исполнилось 150 лет со дня окончания Крымской войны. Как тут не вспомнить о нашем земляке — герое знаменитого Балаклавского сражения? Тем более что сегодня этот герой незаслуженно забыт. Вернуть из этого забвения удалось хотя и многое, но увы, далеко не все. Так, например, точно неизвестно, где именно в Харьковской губернии родился герой нашего рассказа и, соответственно, жители какого села, поселка или города нынешней Харьковской области могут считать его «родным». Некоторые косвенные данные указывают на Балаклею, однако прямых подтверждений этому пока нет. Зато точно известен год его рождения — 1800-й. Происхождения Карп Пивенко был самого что ни на есть простого — из крепостных крестьян. В 1829 году хозяйка-помещица отдала его в рекруты, а еще через год он был зачислен рядовым в Елисаветградский гусарский полк. С первых дней службы молодой гусар отличался усердием в учебе и лихостью в бою, был замечен начальством и начал неспешно, но уверенно продвигаться вверх по карьерной лестнице, вершиной которой мог стать чин офицера, автоматически дававший бывшему крепостному дворянство. В 1835 году Пивенко был произведен в унтер-офицеры, в 1839 году стал младшим вахмистром, а в 1842 — старшим вахмистром, оказавшись таким образом в одном шаге от офицерского чина. Однако шаг этот был самым трудным. Помимо опыта командования, от кандидата в офицеры требовали высокого уровня знаний. Положенные годы в звании вахмистра Карп Яковлевич честно и усердно отслужил, но вот испытания «экзаменом в науках к производству в офицеры» не выдержал, хотя по части знаний превосходил иного помещика. Для характеристики требований того времени по части «наук» отметим, что после экзамена в дело вахмистра Пивенко были занесены следующие характеристики: «Краткий катехизис, правильное чтение печатных книг и рукописей, умение писать по правилам грамматики и четко под диктовку, составление бумаг, относящихся к обязанности субалтерн-офицера военной службы, арифметику, до тройного правила включительно, воинский устав от рекрутской школы до батальонного учения включительно, гарнизонную, лагерную и форпостную службы — знает». Вместо офицерского чина служаке-гусару была пожалована лишь одна треть корнетского жалования с предоставлением «прочих преимуществ, Всемилостивейше дарованных подобным нижним чинам». В 1848 году Карп Яковлевич Пивенко был уволен в годовой отпуск, а в 1850 — и вовсе оставил службу «заслуженным кавалером»: знак отличия Св. Анны за беспорочную службу, Георгиевский крест «за атаку на пехотное каре в Венгерскую кампанию», серебряные медали «За взятие приступом г. Варшавы в 1831 году» и «За усмирение Венгрии и Трансильвании в 1849 году», польский знак отличия за военные достоинства 5-й степени, а также несколько нашивок за выслугу лет в унтер-офицерском звании и беспорочную выслугу. Тихая жизнь в отставке опостылела старому гусару уже через полгода, и Пивенко стал хлопотать о возвращении на военную службу. Разумеется, в гусары. В марте 1851 года, «согласно изъявленному желанию», он был зачислен вахмистром в расквартированный в Харьковской губернии Ингерманландский гусарский полк. С учетом тягот тогдашней военной службы поступок Пивенко можно считать выдающимся. Слава о бравом вахмистре быстро распространилась по всей армии. Дошла она даже до императора Николая I. И вскоре Государь удостоил Пивенко Высочайшим вниманием. В те времена царь почти ежегодно приезжал в Чугуев, где каждое лето происходили сборы и учения кавалерийских полков. В 1852 году, во время Высочайшего смотра кавалерии, проходя вдоль шеренги выстроенных для парада гусар Ингерманландского полка, Его Величество подошел к Карпу Яковлевичу Пивенко и завел с ним разговор. Похвалив вахмистра за отвагу, усердие и преданность, Государь Николай Павлович предложил ему перейти на службу в элитную придворную часть — Роту Дворцовых гренадер. Эта Рота являлась своеобразным дворцовым почетным караулом, состоявшим исключительно из заслуженных стариков-ветеранов. О чести служить в этой Роте мог мечтать далеко не каждый гвардеец, не говоря уже о простом армейском вахмистре. И от этой чести наш вахмистр отказался! Причем отказался перед лицом самого царя, что вообще было делом неслыханным! Расцененный как пренебрежение царской милостью, такой отказ мог повлечь за собой печальные последствия. Но Карп Яковлевич и не думал пренебрегать лаской монарха, которого он, как и каждый русский солдат, горячо и преданно любил. Просто почти так же горячо старый служака был предан гусарскому мундиру. Поклонившись царю, вахмистр Пивенко ответил, что готов служить везде, где будет угодно Его Императорскому Величеству, но просит как милости позволить ему умереть гусаром… Император, хорошо знавший душу простого солдата, позволил. И Карп Яковлевич остался служить в доблестном Ингерманландском гусарском полку. А вскоре началась война — Восточная, или, как ее еще называют, Крымская. И полк, в котором служил Пивенко, стал одним из немногих прославивших русское оружие в этой неудачной для России войне. День знаменитого Балаклавского сражения — 13 октября 1854 года, когда Ингерманландский и Киевский гусарские полки скрестили сабли с английскими кавалеристами, назван в английских учебниках истории «черной датой». Об этом бое сказано и написано столько, что едва ли есть смысл перечислять силы сторон, описывать и анализировать их планы или подробно пересказывать ход сражения. Напомним лишь, что Ингерманландские и Киевские гусары получили приказ помочь наступающей пехоте прорваться в тыл французам, англичанам и туркам, навести панику в лагере противника и уничтожить артиллерийские запасы. Но, атаковав лагерь, они обнаружили построенную и готовую к бою английскую конницу. Тысяча триста русских гусар налетели на полторы тысячи стоявших на месте английских гусар, улан и драгун и в буквальном смысле слова врубились в их строй. Началась кавалерийская схватка — короткая, но крайне жестокая и кровавая. В сознании современных людей гусарская служба представляется состоящей почти исключительно из танцев, шампанского, женщин, дуэлей и редких боев, в которых соперников не убивают, а лишь искусно выбивают саблю из рук, после чего благородно даруют жизнь. Во многом этот стереотип сложился под влиянием романтических кинофильмов. На самом деле киношные «конно-фехтовальные поединки» не имеют ничего общего с ужасом, составлявшим ратные будни гусара. Из всех боев, ведущихся холодным оружием, кавалерийский бой является самым скоротечным и самым страшным по своим последствиям. Исход поединка решался двумя-тремя сабельными ударами, каждый из которых мог отрубить руку или ногу, а то и вовсе разрубить всадника наискось от плеча до бедра. Отразить такой удар мог только очень сильный и опытный боец. При этом больше всего рисковали жизнью и чаще других гибли командиры, которым положено было идти в первых рядах наступающей конницы. Русской гусарской бригадой из двух полков командовал генерал Халецкий — командир Киевского гусарского полка. Во время столкновения с англичанами он был в первых рядах сражавшихся и сразу же оказался в смертоносной гуще боя. Застрелив из пистолета одного драгуна, генерал принялся рубить остальных. Заметив русского генерала, англичане налетели на него целой стаей, как волки на добычу. Халецкий не успевал отбивать сыпавшиеся на него удары. Генералу разрубили ухо, ранили в шею, а следующий особенно мощный удар выбил саблю из его рук. Еще секунда — и командир неминуемо бы погиб. Если бы не его ординарец, бившийся рядом. А ординарцем у генерала, на счастье, оказался не молодой новобранец, а старый рубака Карп Пивенко. Вахмистр на мгновение прикрыл генерала, отразил несколько ударов и отдал Халецкому свою саблю. А сам спрыгнул с коня, в суматохе боя подхватил с земли саблю генерала и, вновь вскочив на коня, успел отразить несколько ударов, направленных в спину генералу. Через несколько минут потрепанные в бою англичане и русские на какое-то время разошлись для передышки и наведения порядка в строю. Гусары стали неспешно отходить в тыл, а их место заняли уральские казаки. Английский генерал, издали в подзорную трубу наблюдавший за ходом сражения, принял этот маневр за бегство русских и отдал приказ к атаке, бросив в бой свежие резервы. Казаки не выдержали удара и отхлынули, увлекая впереди себя гусар. Увлеченные погоней, англичане заметили ловушку, только попав под убийственные залпы артиллерии и пехоты. Победа русских была полной… Вахмистр Пивенко за свой подвиг получил второй Георгиевский крест. А буквально через несколько дней — серебряную медаль с надписью «За усердие», но уже за выслугу лет. Между тем старые и новые раны сказались на его здоровье. Справляться с обязанностями вахмистра становилось все труднее, и Карп Яковлевич был вынужден оставить эту должность, в конце 1854 года перейдя на должность унтер-офицера. Однако через несколько месяцев раны зажили и неугомонный гусар вновь стал вахмистром. Но уже ненадолго… Наш герой не дожил до конца Крымской войны. Лихой рубака не погиб в бою. В 1855 году он умер от тифа. В крымском селе Петровском полк с должными почестями похоронил Карпа Яковлевича Пивенко — человека, который жил и умер гусаром.
Рубрики:  мои статьи

Забытый пленитель Тадеуша Костюшко

Среда, 24 Мая 2006 г. 22:07 + в цитатник
Легендарного польского повстанца захватил в плен офицер Харьковского полка

Месяц назад во многих странах мира прошли торжественные мероприятия, посвященные 260-й годовщине со дня рождения человека, чье имя говорит само за себя. Тадеуш Костюшко. Известнейший в мире поляк, друг Джорджа Вашингтона и Томаса Джефферсона, почетный гражданин Соединенных Штатов и революционной Франции
один из величайших борцов за свободу своего народа, главнокомандующий повстанческой армией Речи Посполитой во время польского восстания 1794 года, он уже при жизни превратился в символ, став человеком- легендой. Сегодня Тадеуша Костюшко считают своим национальным героем не только поляки, но и белорусы – его земляки, а также американцы, вместе с которыми он сражался за независимость от Великобритании.
Так уж совпало, что в нынешнем же году исполняется 255 лет со дня рождения нашего земляка, сыгравшего значительную, пусть и роковую роль в судьбе Тадеуша Костюшко. Имя офицера Харьковского полка Федора Ильича Лысенко сегодня почти никому не известно. Хотя именно ему принадлежит заслуга пленения легендарного вождя повстанцев. Тогда это было подвигом. Но, как это часто бывает, героя сперва обошли лаврами, а затем и вовсе забыли. Но, сколь бы не менялись политические режимы, а вместе с ними и оценки минувших событий, сколь бы не пересматривалась история, ратный подвиг всегда остается подвигом, а герой – героем. И вспомнить о нем никогда не поздно.
Федор Лысенко был одним из тех, кто получил офицерский чин не благодаря аристократическому происхождению, а в буквальном смысле слова потом и кровью заслужил его на полях сражений. Безграмотный простолюдин, он с детства был обуреваем мечтами о ратной службе и воинских подвигах. С этой целью дважды сбегал из родительского дома и наконец в 1778 году, в 27-летнем возрасте поступил на службу рядовым солдатом, записавшись в Харьковский гусарский полк. В рядах этого полка, переименованного вскоре в легкоконный, Лысенко прошел всю русско-турецкую войну 1787-I79I, участвовал во взятии войсками Потемкина Очакова, Белграда, Бендер и Кили, в сражении при Матчине, проявляя в бою неизменную храбрость. Но помимо храбрости для продвижения по службе требовалась грамотность. И Федор эту грамоту осваивает, самостоятельно научившись читать и писать, что было уникальным для того времени случаем.
Когда началось польское восстание, Харьковский полк находился в составе русских войск, стоявших гарнизоном в Варшаве. В марте 1794 года Костюшко провозгласил о начале всеобщего восстания. В апреле армия повстанцев под его командованием разгромила у местечка Рацлавицы небольшой русский отряд под командованием генерала Тормасова. Эта легкая победа послужила сигналом для заблаговременно подготовленного восстания в Варшаве. Разрозненные и внезапно атакованные русские войска были захвачены врасплох и оказались в западне. Началась жестокая резня. Русские оборонялись с отчаянием обреченных. Харьковский полк потерял раненными и убитыми почти 200 человек, в том числе – командира полка, а также все полковое имущество – обоз, канцелярию и казну. Федор Лысенко, как напишут впоследствии в его послужном списке, «во время варшавской революции отлично храбро поступал, где и ранен в правую ногу пулею». С большинством Харьковцев он все же сумел вырваться из Варшавы и соединиться со спешащими на подмогу войсками из отряда генерала Ферзена.
Спустя полгода, в сентябре 1794 года, у местечка Мацеевице именно этот отряд нанес сокрушительное поражение повстанческой армии Костюшко. Федор Лысенко, уже получивший к этому времени за храбрость первый офицерский чин корнета, «при разбитии мятежнического корпуса храбро поступал и несколько неприятелей своеручно срубил», беспощадно мстя за убийства однополчан. Но главным его подвигом стало пленение вождя повстанцев.
О подобном подвиге перед сражением мечтает каждый солдат и офицер. Что могло быть почетней для воина, чем взять в плен неприятельского генерала или знамя? Почетнее, но и труднее. Мысль захватить Костюшку, судя по всему, появилась у Лысенко не спонтанно, не возникла в горячке боя. А само пленение стало не столько счастливой случайностью, сколько запланированной акцией. Возможно, корнет получил на то специальный приказ, а может быть действовал исключительно по своей инициативе. Во всяком случае, еще до начала сражения он «просил, чтобы позволено ему было во время сражения при удобном случае отлучаться от полку для отыскания Польской революции Главнокомандующего Польскими войсками Генерала Костюшки». Начальство разрешило корнету Лысенко начать эту «охоту». И под конец сражения, когда русские войска занялись преследованием спешно ретирующихся мелких отрядов уцелевших повстанцев, «охотник» наконец настиг свою жертву. Издалека заметив главнокомандующего, Федор Ильич пробился к нему, а потом «гнавшись за ним, дал саблею две раны по голове, взял в плен помянутого польскою Революциею начальника Костюшку».
Известие о пленении Костюшко полностью деморализовало повстанцев и предрешило судьбу восстания в Польше. Вскоре войска Суворова штурмом взяли предместье Варшавы – Прагу, после чего сдалась и столица. Федор Лысенко в этих последних боях вновь отличился, получив золотой крест «За прагскую штурму». А за пленение Костюшко… он не получил ничего.
Этот факт выглядит как минимум странно, особенно если учесть, что в ту компанию некоторые офицеры получали высшую воинскую награду России – Орден Св. Георгия Победоносца за дела куда менее значительные, вроде «захвата» брошенной неприятелем пушки. И в череде странностей, которые последовали за пленением Костюшко, эта далеко не единственная. Еще одна – та завеса тайны, которая тут же была опущена на обстоятельства взятия в плен предводителя восстания. Возможно, она объясняется соображениями конспирации в условиях еще не угасшего пламени восстания. Буквально сразу после взятия Костюшко в плен из Петербурга пришел приказ везти пленника в столицу окружным путем через Киев и Могилев -- по тем местам, где не было повстанческих отрядов. Сопровождавшему пленника офицеру был вручен секретный приказ: «Главного польского бунтовщика Костюшко… отправить в Санкт-Петербург. А как сей секрет есть великой важности и для того везется под чужим именем, то с самого места имеете сказать всем, что это есть раненый в Варшаве господин генерал-майор и кавалер Милошевич, на имя которого и подорожная прилагается. Наистрожайше предписываю иметь над ним непременное бдение... чтобы Костюшко отдельно от других везен был и чтоб... день и ночь был под глазами стерегущего офицера, и никто бы из обывателей видеться и переговариваться не имел случая». Наверняка молчать до поры начальство приказало и Лысенко. А когда пришла эта пора – пора раздавать награды, это же начальство «забыло» о подвиге храброго офицера. И приписало этот подвиг себе, по видимому рассудив, что «не по Сеньке шапка» - не престало, мол, «солдатскому» офицеру брать в плен столь масштабную фигуру, а прославленным генералам – делиться победными лаврами со вчерашним солдатом.
Впрочем, Федор Ильич Лысенко заработал еще немало наград. Он отважно сражался с французами в Отечественную войну 1812 года, был в зарубежной кампании, участвовал в сражении под Бауценом и грандиозной «Битве народов» под Лейпцигом, в составе Харьковского полка в авангарде русских войск брал Париж… В отставку он уволился в 1816 году, ослабев от ран и старости. Было ему тогда 65 лет. Мы не знаем точно когда он умер. Известно лишь, что похоронили его близ кладбищенской церкви маленького городка Тим, что в Курской губернии. Перед революцией могила его была еще цела. Но до сегодняшнего дня она сохранилась едва ли…
«Люди достойные и действительно заслуживавшие бывали без всякого награждения, потому что не хотели подличать, а самохвалы и подлые льстецы были осыпаемы почестями…» - так писал в своих мемуарах об итогах кампании по подавлению знаменитого польского восстания 1794 года один русский офицер – участник тех событий. Эти слова, хотя и были сказаны не в отношении случая с корнетом Лысенко, однако вполне подходят к его случаю. Награды за «участие в пленении Костюшко», помимо командира отряда генерала Ферзена, получили генерал граф Тормасов и казачий атаман, генерал Денисов. Тот самый Тормасов, чьи войска Костюшко наголову разбил под Рацлавицами - кстати, по вине того самого Денисова, не приславшего вовремя подкрепление.
Эти люди и вошли в историю как «пленители самого Костюшко». А имя настоящего героя, как и обстоятельства пленения, так и остались почти никому не известными, будучи зафиксированы лишь в нескольких документах. Впоследствии это породило различные мифы, благодаря которым некоторые историки, хотя и знали правду, но в угоду поклонникам Костюшко представляли эпизод пленения героя в несколько ином свете. Так появилась на свет версия о том, что на скачущего в одиночку по полю Костюшко якобы набросились прельщенные его формой казаки, убили под ним коня и тяжело ранили пикой, намереваясь ограбить. Не желая пленения, Костюшко якобы пытался застрелиться, но курок дал осечку. Якобы казаки обезоружили генерала, стащили с него сапоги, сняли несколько перстней, из кармана вытащили золотые часы. А потом якобы подъехал кавалерийский корнет и рубанул безоружного Костюшку палашом по голове. И лишь отчаянные крики видевших эту картину поляков дали русским понять, кого они захватили в плен….
Память о герое и правду о его подвиге до самой революции 1917 года хранили его однополчане. Портрет корнета Лысенко украшал стену офицерского собрания 4-го уланского Харьковского полка, а в полковом музее бережно хранилось описание его подвига, маленькая шейная икона-складень, бывшая на груди корнета во время пленения Костюшко, благодарственное письмо от бургомистра немецкого городка, в котором квартировал эскадрон под командованием Федора Лысенко и указ о его отставке от воинской службы. Увы, все это сгинуло вместе с музеем в годы революции.
 (568x699, 47Kb)
Рубрики:  мои статьи

Поговорили:)

Вторник, 23 Мая 2006 г. 01:30 + в цитатник
Вечер. Диалог супругов. Один весь день просидел в библиотеке. Вторая после бессонной от детей ночи весь день провозилась с оными же детьми.
- Ну как, много накопал?
- О, не то слово!
- Что интересное узнал?
- Представляешь, оказывается корнет Харьковского полка пленил Костюшку!
Вижу тень недопонимания в глазах
- То есть... как?
- Что - "как"?... А... ты знаешь кто такой Тадеуш Костюшко?
Оживляется:
- Ну... этот... польский...борец?
- Правильно!
Снова тень. Пауза. Напряженная работа мысли.
- Так ОН ЕГО В ПЛЕН ВЗЯЛ?!!
- Ну да! А ты что подумала?!
- А... а я сперва решила, что он его... красотой своей пленил!
Занавес.:)

А предки наши в одном полку служили

Понедельник, 22 Мая 2006 г. 00:03 + в цитатник
Вполне может оказаться, что предки наши - мой и одного из моих глубокоуважемых ПЧ служили в одном полку.
Читаем в Циркуляре Главного штаба №112 от 28 февраля 1910 года
"Список офицерам, произведенным 6 августа, 21 и 28 сентября, 7, 8, 11, 21, 23 и 28 октября, 6 ноября, 15 декабря 1909 года, 2 января и 13 февраля 1910 года из воспитанников военно-учебных заведений":

"...Юнкер Александровского военного училища Левченко направлен подпоручиком в 13 пехотный Белозерский полк;
....Младший портупей-юнкер Одесского юнкерского училища Полуботко направлен подпоручиком в 13 пехотный Белозерский полк..."

Вот так-то...;)

Пантеон монстров

Вторник, 16 Мая 2006 г. 03:41 + в цитатник
Центральная площадь Харькова
 (274x271, 9Kb)

Без заголовка

Суббота, 13 Мая 2006 г. 02:07 + в цитатник
Мой питерский приятель наконец-то сделал сайт:
http://www.krasnov-don.narod.ru

Город непокорных

Пятница, 12 Мая 2006 г. 23:49 + в цитатник
Среди всех городов Харьковщины Валки отличились наибольшим количеством восстаний и бунтов

В газетную статью невозможно втиснуть подробное описание даже одной человеческой жизни - что уж говорить о городе, чья история насчитывает более трех с половиной веков. Даже если это такой небольшой и провинциальный городок, как Валки, которым в нынешнем году исполняется 360 лет. В таких случаях в истории этой всегда стремишься найти что-то особенное, интересное и достойное описания, при этом не просто выхватывая из нее отдельно взятые события. В отношении Валок, на первый взгляд, это кажется делом нелегким. Город как город, с типичной слобожанской судьбой, историей и внешним обликом. Однако есть один интересный факт, обойденный вниманием историков и краеведов. Дело в том, что ни один другой город на Харьковщине не знал за свою историю такого количества бунтов, восстаний и погромов, сколько знали их Валки. В этом отношении бывшее сотенное местечко Харьковского полка опередило даже Чугуев с его легендарными восстаниями военных поселенцев в 1819 году и юнкеров в 1917. Причем, если „взрывной” характер чугуевцев можно списать хотя бы на текущую в их жилах горячую казацко-калмыцкую кровь, то „феномен непокорности” спокойных валковчан - знаменитых садоводов и хлеборобов пока не находит своего объяснения.

„Черкасы-изменники”

Первое валковское восстание не было исключительно местным, а стало лишь отголоском большой смуты, охватившей Украину второй половины XVII века. Однако этот отголосок прозвучал едва ли не громче всех остальных на Слобожанщине.
В 1668 году гетман левобережной Украины Иван Брюховецкий вероломно изменил Москве. Созванная им казачья рада приняла решение перебить всех русских воевод и чиновников и выйти из подданства московского царя. Всеми силами стремясь привлечь на свою сторону слобожан, уже тогда составлявших четыре сильных казачьих полка, Брюховецкий начал массированную „пиар-кампанию”. И, надо признать, весьма эффективную. На разосланные им «воровские прелестные листы» - своего рода прокламации с клеветническими обвинениями царя во всевозможных грехах типа намерения сослать всех украинцев в Сибирь „купились” того многие слобожане. Особенно после того, как Брюховецкому поверил сам Иван Сирко – легендарный запорожский герой и кошевой атаман Сечи, проживавший в то время в своей слободе Мерефе. Подняв восстание в Харьковском полку, он даже попытался взять Харьков, но горожане тогда успешно отбились. Чугуевские казаки и вовсе не стали ждать осады своего города, а вышли навстречу отряду изменников и разбили его в пух и прах. А вот Валки, где перед бунтом проживали 746 рядовых „черкас”, как тогда назывались украинцы, 1 атаман и ни одного служилого московского человека, не устояли. „Валковские черкасы по прелестным листам изменника Ивашки Бруховецкаго великому государю изменили, город сожгли и пошли к нему, «Ивашке, с изменником с Ивашкой Сирком, и ныне тот город пуст” – повествует документальный источник.
Валки тогда были так основательно разрушены, что после восстановления города в 1671—1672 годах он стал называться «новопостроенным». Причем среди других «изменичьих» разоренных городов, он стал единственным, который специальным указом царя Алексея Михайловича предписывалось восстанавливать и заселять исключительно русскими людьми. Видимо, из опасения доверить этот стратегически важный приграничный форпост подорвавшим к себе доверие украинцам. Напрасно харьковский воевода твердил царю о том, что русских взять неоткуда, тогда как покаявшихся и вернувшихся украинцев расселять негде. Алексей Михайлович, хоть и назывался „Тишайшим”, но в этом вопросе был непреклонен и до последнего не соглашался вновь отдать Валки „изменникам-черкасам”. И только после его смерти бежавшие с Сирком, но после раскаявшиеся „черкасы” были прощены и смогли вернуться на прежнее место.

Акселераты революции

В ХХ век Российская Империя вступила в зените своего могущества. После десятилетий внешнего мира и внутреннего спокойствия, казалось, ничто не предвещало потрясений. Народ и правительство еще не знали о том, что страну ждет война с японцами, неудачи в этой войне и последовавшая за ними волна беспорядков. И первым предвестником грядущей революции стало вспыхнувшее за три года до ее начала восстание крестьян Валковского уезда.
1901 год выдался неурожайным для крестьян Харьковской губернии. Зиму они пережили, а весной следующего года стали голодать. Валковские крестьяне не выдержали и пошли грабить барские имения.
Всего лишь два месяца – март и апрель 1902 года в Валках и уезде было разграблено свыше 25 помещичьих экономий. Вот как описывает эти события одна из центральных газет того времени: „Подойдет толпа к помещичьей усадьбе, вызовет хозяина и требует, чтобы он со всей своей семьей немедленно оставил имение. Земля остается крестьянам, хлеб и скотина тут же распределяются между крестьянами, остальное ломается и сжигается”. Так было, к примеру, в имении купца Молдавского. Приехавшие на телегах крестьяне разрушили и разграбили сахарный завод, погрузили на подводы 30 тысяч пудов сахара, сельскохозяйственные машины и другое имущество, забрали с собой сотни голов лошадей, коров и волов....
Всего восстание охватило 18 волостей Валковского уезда и сам город. Особенно бушевали крестьяне сел Снежково, Благодатное и Сидоренково. Не дожидаясь погромов и расправ, помещики бросали имущество и массово уезжали в Харьков. А навстречу им уже двигались войска – казаки и пехота из Харькова, драгуны из Чугуева, Сум и Ахтырки. Беспорядки быстро прекратились. Впоследствии большевики лицемерно возмущались „жестокостью” наказания крестьян, клеймили проклятиями „царских сатрапов” во главе с харьковским губернатором князем Оболенским. «Зверства» же заключались в том, что «сатрапы» выпороли нескольких зачинщиков погромов, 992 человека отдали под суд, из них 836 приговорили к различным срокам ссылки и каторжных работ, а остальных участников восстания обложили штрафом. Не пройдет и двух десятков лет и валковским крестьянам, восставшим уже против советской власти, эта, по выражению советского историка, «исключительно жестокая расправа» покажется отеческой лаской по сравнению со зверствами большевиков….

Последние не покорившиеся

По иронии судьбы, валковским крестьянам суждено было стать последними борцами с той смутой, которую они первыми и начинали. События революции и гражданской войны, продразверстка и красный террор, ужасы большевистских «чрезвычаек», перед которыми меркнут пытки средневековой инквизиции, массовые расстрелы, грабежи и насилия – все это быстро отрезвило народ, показало истинное лицо, вернее - звериный оскал воцарившейся власти Советов. В отчаянной надежде спастись, освободиться от нее, брались за оружие те, кто еще совсем недавно громил имения и скрывался от мобилизации в белую армию. Крестьяне - вчерашние «жертвы царских угнетателей», доставали из тайников обрезы, брали вилы, косы и уходили в лес, автоматически попадая в разряд «белобандитов и кулацких прихвостней». По данным советских историков в 1920-1921 годах на территории одной только Харьковской губернии действовало 57 повстанческих отрядов, некоторые из которых доходили до нескольких сот сабель. Не прошло и года после ухода отсюда белых и прекращения боевых действий, как гражданская война здесь вспыхнула вновь. На этот раз – партизанская. И самым знаменитым ее эпизодом стало восстание крестьян Валковского уезда.
Началось оно в апреле 1920 года, когда большая группа мобилизованных красными валковских крестьян отказалась идти в Красную армию - воевать против своего же народа. Люди видели перед собой другого врага – большевистскую власть. Объявив ей войну, крестьяне уходили в лес, объявляя себя гайдамаками и казаками. В Валковском уезде их возглавили вчерашние враги – офицер Добровольческой Армии Сорокин, «старшины» армии УНР Шевченко, Макаренко и Джуваго, польский офицер Желнович. Наскоро обучив хлеборобов военному делу и создав из них несколько отрядов, повстанцы начали активные боевые действия. Отбивали насильно мобилизованных, разоружали красных, захватывали оружие и снаряжение, сражались с карателями из ЧОНа. Воодушевленные успехами «шевченковских гайдамаков», в повстанческие отряды стали массово уходить крестьяне окрестных сел и соседних уездов.
Интересно, что Валковское восстание 1920 года не было стихийным кулацко-бандитским движением, каким его пытались представить советские историки, а имело четкую организационную структуру, общее руководство и централизованное управление, программные цели и требования. Избрав штаб, возглавленный Сорокиным, повстанцы пошли далее и создали "Украинское народное правительство", которое обратилось к населению с просьбой о поддержке, а красным выдвинула ряд требований - прекратить бесчинства, предоставить населению демократические свободы и даже… провозгласить независимость Украины!
Сорокин установил связь с соседними отрядами Белецкого и Печня, начал переговоры с махновцами, наступавшими на Валковщину с юга. Ряды повстанцев постоянно пополнялись. В конце апреля на станции Ковяги им удалось отбить у красных 500 человек мобилизованных в Красную Армию валковских парней, которые тут же присоединились к отряду. По мере накопления сил «гайдамаки» стали готовиться к взятию уездного центра.
К началу мая в Валковских лесах собралась целая армия, насчитывавшая, по разным оценкам от 1500 до 3500 человек, а может и больше. Основу этой армии составляла повзрослевшая за годы войны молодежь, но были в рядах повстанцев даже старики, женщины, и дети. Основной проблемой была нехватка оружия – половина бойцов не имела винтовок. Но даже с одними косами и вилами бесстрашные в своем отчаянии люди шли против пулеметов. И побеждали.
1 мая повстанцы окружили и взяли в осаду красные Валки. Большевики в панике забрасывали Харьков телеграммами, умоляя о помощи, требуя прислать артиллерию, «…поскольку население боится разгрома сел артиллерийским огнем…». Но повстанцы уже шли на штурм. На окраинах города завязались ожесточенные бои. Экономя патроны, «гайдамаки» бросались на врага в штыки, шли в рукопашную с вилами наперевес. Им удалось занять южную часть города, захватить тюрьму и освободить около восьмисот заложников. Но вскоре наступление почти безоружных повстанцев захлебнулось, обескровленные отряды отошли на север. Большевикам хватило этой небольшой передышки для того, чтобы стянуть к Валкам значительные силы. На помощь большевикам прибыл батальон пехоты и бронепоезд. Возглавил карательную экспедицию знаменитый комиссар и палач Роберт Эйдеман. В бою возле станции Ковяги повстанцы были разбиты, а их командир Сорокин арестован. Остатки «гайдамаков» под командованием Белецкого вступили в бой с врагом возле Снежкова, но были вынуждены отойти в леса.
А большевики утопили уезд в крови. Бывших офицеров расстреливали десятками, крестьян – сотнями. В одном только селе, по словам очевидцев, каратели расстреляли 140 человек…
Не смотря на все ужесточавшиеся репрессии, пламя восстания пылало на Валковщине еще год. Еще дольше в уезде действовало антибольшевистское подполье. Но и оно было обречено. Последние не смирившиеся бесследно сгинули в подвалах ЧК…

Как харьковский еврей генералом Вермахта стал

Вторник, 02 Мая 2006 г. 16:29 + в цитатник
Уникальную судьбу нашего земляка определила любовь к Родине

Борис Александрович Штейфон, родился в 1881 году в Харькове в семье крещеного еврея – цехового мастера и дочери православного дьякона. Старший брат будущего генерала был известным в Харьковской губернии инженером. Окончив Харьковское реальное училище, Борис мог бы воспользоваться протекцией старшего брата и сделать неплохую карьеру на волне промышленной революции. Но он выбрал карьеру военного, не сулившую ни обеспеченной жизни, ни подвигов и ратной славы – ввиду отсутствия войны. Семнадцатилетним юношей Штейфон поступает добровольцем - вольноопределяющимся в расквартированный в Харькове 124-й пехотный Воронежский полк. Через год хрупкого, но усердного солдатика произвели в унтер-офицеры, а вскоре отправили получать и офицерский чин – на учебу в расположенное неподалеку Чугуевское пехотное юнкерское училище.
Юнкер Штейфон не был ни зубрилкой, ни тихоней, зато был неизменным участником и даже заводилой множества юнкерских проказ, многие из которых могли закончиться отчислением из училища. Так, однажды, защищая честь мундира, юнкера всерьез подрались с чугуевскими извозчиками, посмевшими насмехаться над будущими офицерами. Причина для драки по тогдашним меркам была более чем серьезная. И только учтя эту причину, начальство не наказало юнкеров по всей строгости, ограничившись максимальными сроками карцера. В другой раз будущий генерал поимел неприятности от начальства за то, что во время лекции он, как сказано в рапорте, «умышленно громко чихнул». А уж сколько шалостей сошло ему с рук – о том знал лишь сам Штейфон, с искренней и нежной любовью вспоминавший впоследствии в своих эмигрантских записках проведенные в училище годы….
В отличие от поведения, прилежание юнкера Штейфона было на высоте. В учебе и строевой подготовке он показывал неизменные успехи. Хлипкий еврей-очкарик (ношение очков юнкеру Штейфону было разрешено специальным приказом по штабу Киевского военного округа), пользовавшийся авторитетом и любовью у товарищей, даже был назначен отделенным командиром. А училище в 1902 году он окончил одним из лучших - по 1-му разряду.
Вскоре началась Русско-японская война. Убыв на нее вместе с полком, Штейфон воевал бесстрашно и умело. В одном из боёв был контужен шрапнелью, но остался в строю. Был произведен в чин поручика, а «за отличия, мужество и храбрость, проявленные в боях с японцами», за два года получил пять орденов - св. Анны 3 и 4 степеней, св. Станислава 2 и 3 степеней и св. Владимира 4 степени с мечами и бантом.
После завершения войны боевой офицер поступил и успешно окончил Императорскую Николаевскую военную академию. Отбыв положенный ценз командования на должности командира роты гренадерского полка в Москве, накануне Первой мировой войны Борис Александрович был зачислен в кадры Генерального штаба и назначен старшим адъютантом штаба войск Семиреченской области. Отсюда, в составе своего Туркестанского корпуса, он и выступил на фронт. На Кавказский – самый успешный фронт Великой войны.
На этом фронте в полной мере раскрылся полководческий талант одного из будущих руководителей антибольшевистского сопротивления - командующего Кавказской армией генерала Николая Николаевича Юденича. В числе ряда блестящих побед, в начале 1916 года, ему удалось, подобно Суворову под Измаилом, совершить невозможное – взять считавшуюся неприступной крепость Эрзерум, оплот всей турецкой армии. Обеспечившую успех штурма разведку с немалым риском для жизни блестяще провел подполковник Штейфон, служивший при штабе Юденича. За это дело Борис Александрович был Высочайше пожалован золотым Георгиевским оружием. Орден св. Анны 2 степени и Военный орден Британской Империи пополнили список боевых наград Штейфона. А накануне революции он был произведен в чин полковника.
После большевистского переворота, разложения армии и наступившей в стране анархии, Борис Александрович вернулся в родной Харьков. Обладая большим авторитетом среди военных, он сумел собрать и объединить местных офицеров, организовав и возглавив первое белогвардейское подполье - "Харьковский Добровольческий Центр", названный впоследствии его именем – «Центр полковника Штейфона». Формально находясь на службе у гетмана, члены этой организации занимались переброской добровольцев, вооружения и боеприпасов на Юг России, где, поднявшись на борьбу с красной смутой, изнемогала в боях с большевиками молодая Добровольческая армия. Накануне восстания Петлюры и занятия Харькова запорожцами атамана Болбочана (кстати, тоже выпускника Чугуевского юнкерского училища) Штейфон отправил на Юг последнюю группу в 800 человек и с большим риском для жизни прибыл в штаб Добровольческой Армии в Екатеринодаре….
Почти через год его возвращение в Харьков было триумфальным - в авангарде стремительно наступавших белых войск. В июне 1919 года, Борис Александрович участвовал в освобождении от большевиков милого ему сердцу Чугуева, проходил по улицам родного Харькова, то и дело попадая в объятия плачущих от радости горожан….
В Харькове Штейфон сменил должность начальника штаба пехотной дивизии на должность командира Белозерского пехотного полка - одного из старейших и славных полков Императорской армии, возрожденных в армии белой. Будучи полковым командиром, Борис Александрович проявлял поистине отеческую заботу о своих солдатах и гениальные организаторские способности в деле восстановления полка. За один лишь месяц он довел численность полка с 62 до 4000 человек, причем на 80-90 % это были пленные красноармейцы. Под началом Штейфона Белозерский полк стал единственным полком белой армии, укомплектованным по штатам мирного времени и обеспеченный боевым, продуктовым и вещевым довольствием по щедрым дореволюционным нормам. По воспоминаниям очевидцев, это даже породило в других полках завистливые шутки на тему национальности командира Белозерцев….
К сожалению, большинство белых полков не имело таких командиров, как Штейфон. И уже через полгода, осенью 1919 года, разутая, раздетая и голодная белая армия так же стремительно, как и наступала, покатилась назад, раскалываясь на части под ударами большевиков. Во главе штаба одной из таких частей - Полтавского отряда генерала Бредова, в начале 1920 года полковник Штейфон прошел знаменитый «Бредовский поход» - полный тягот и лишений двухнедельный марш из района Одессы к Польше. А затем помог генералу Бредову добиться переброски войск через Румынию в Крым – чтобы вновь продолжать борьбу. Однако исход этой борьбы был уже предрешен. Вскоре Русская Армия генерала Врангеля, погрузившись на корабли, навсегда покинула Россию…
Вчерашние союзники по мировой войне – французы и англичане обрекли русскую армию на год голодного существования в палаточном лагере на продуваемом всеми ветрами скалистом турецком полуострове Галлиполи. Борис Александрович, к этому времени уже генерал-майор, пожелал разделить судьбу своих солдат и добровольно отправился рядовым в Галлиполийский лагерь. Однако и здесь командование не замедлило воспользоваться его организаторскими способностями, назначив генерала Штейфона комендантом лагеря. Со своими нелегкими обязанностями он справился как всегда блестяще, за что и получил чин генерал-лейтенанта.
Из Галлиполи эмигранты начали расселяться по миру, устраиваясь, кто как мог. Штейфон оказался сперва в Болгарии, затем – в гостеприимной Сербии, где осело подавляющее большинство русских эмигрантов. Поселившись в Белграде, он активно занимался научной и преподавательской деятельностью, опубликовал ряд работ по истории военного искусства, получил звание профессора. Накануне Второй мировой войны он считался известнейшим в эмиграции публицистом, историком и военным теоретиком.
Незадолго до войны, в 1934 году был убит король сербов , хорватов и словенцев Александр І – преданный друг и покровитель русских. Эмигранты лишились защитника. Местные коммунисты окрепли и принялись всячески травить бывших белогвардейцев, простые сербы все чаще называли «майкой Руссией» Советский Союз, а на русских эмигрантов все чаще глядели с откровенной злобой. А в 1940 году Югославия официально признала СССР. Сербские левые возликовали и в условиях предвоенного напряжения с помощью агентов Коминтерна стали нагнетать подозрительность и ненависть к эмигрантам. Русских – учителей, служащих, врачей стали массово увольнять с работы, оскорблять на улицах и даже стрелять им в спину из-за угла. А после немецкой оккупации Югославии коммунистические партизаны Тито устроили в хорватских провинциях настоящий геноцид против русских, вырезая по ночам целые семьи и деревни. Чтобы защищаться, эмигрантам нужно было брать в руки оружие. Но получить его можно было только у немцев…
К ним в 1941 году и обратилось созданное в Югославии «Бюро по защите русской эмиграции» с предложением создать русский отряд самозащиты. Немцы согласились. Формирующийся отряд возглавил русский генерал Скородумов, начальником штаба был назначен генерал Штейфон.
Тем временем стало известно об успехах немецких войск на Восточном фронте, о миллионах сдававшихся в плен красноармейцев, о том, что еще ни изведавшие тактики «выжженной земли» русские и украинские крестьяне встречали гитлеровцев как освободителей от сталинского ига.… Эти новости разделили эмиграцию на два лагеря. «Оборонцы», к числу которых принадлежал, в частности, генерал Деникин, поддерживали СССР, по прежнему считая его территорию русской землей, на которую напал враг. «Пораженцы», среди которых оказались Штейфон и Скородумов, желали победы немцам, видя в ней спасение России от большевизма. Трудно сказать, кто тогда был прав. Надежды на скорое возвращение на родину кружило головы «пораженцев», порождало наполеоновские планы вроде превращения советско-немецкой войны во «вторую гражданскую» и сокрушению большевиков. А затем и немцев, если не удовлетворятся какими-нибудь мелкими территориальными уступками где-нибудь в Прибалтике. «Пораженцы» верили в мощь и несокрушимость русского народа и вовсе не отождествляли его с большевиками. А немцев наивно продолжали воспринимать сквозь призму еще не угасшего рыцарского духа времен императорско-кайзеровской войны…. К слову, идейные нацисты с русскими и не сотрудничали, в отличие от старой, кадровой верхушки немецкой армии – так называемой «военной партии», в чьей среде впоследствии вызрел заговор против фюрера….
Однако и «лояльные» к русским военным формированиям немцы не на шутку всполошились, когда в сентябре 1941 года генерал Скородумов, действуя якобы с их согласия, неожиданно объявил мобилизацию всех русских эмигрантов для формирования Отдельного Русского Корпуса с целью отправки его на фронт. Гестапо тут же арестовало Скородумова, но Корпус был уже сформирован, хотя и переименован в Русскую Охранную Группу – скорее для отвода глаз. Вместо Скородумова ее возглавил генерал Штейфон.
Парадоксально, но союзником гитлеровцев стал еврей! Впрочем, это лишь в очередной раз показывает - насколько нещепетильны были немецкие генералы кайзеровской закалки в вопросах расовой политики фюрера. При назначении Штейфона на должность их удовлетворил лишь факт его непринадлежности к иудейской вере. Правда, с истинно немецкой педантичностью потребовали документального подтверждения этого факта. Пришлось посылать запрос в оккупированный Харьков, в метрической книге одной из православных церквей которого сохранилась запись 1881 года о крещении младенца Бориса….
В 1942 году Русская охранная группа была включена в состав Вермахта с переименованием в Русский охранный корпус. А в 1943 году чин генерал-лейтенанта Вермахта получил и Борис Штейфон. Но, не смотря на немецкую форму, ни его, ни служивших под его началом ветеранов армии Врангеля, не присягавших, в отличие от «власовцев», СССР, нельзя назвать предателями, как не крути. Просто они нуждались в союзе с немцами, как и немцы с ними. Но эти взаимные интересы были и взаимоисключающими. Эмигранты надеялись на отправку в Россию, немцы нуждались в спокойствии тыла. Да и узнай бойцы Русского Корпуса о зверствах фашистов на русской земле, вместо союзника немцы получили бы еще одного врага. Немцы это знали. И сколько не бился Штейфон, сам рискуя угодить в Гестапо, а то и в Освенцим, Русский Корпус в Россию так и не попал, до конца войны сражаясь с титовцами и бандитами в балканских лесах и охраняя промышленные объекты. Не выдержав напряжения и осознавая близкое поражение, 30 апреля 1945 года, накануне сдачи остатков Русского Корпуса англичанам, престарелый генерал скончался…
… В одной из книг генерала Штейфона, хотя и написанной задолго до войны, есть слова, которые словно звучат итогом его жизни и предсмертным завещанием: «Россия уже пережила небывалые потрясения, а ко времени своего возрождения переживет их еще больше. И когда наша Родина приступит к своему устройству, она будет так бедна, что уже не сможет позволить себе роскоши ошибаться. Поэтому мы должны всегда помнить ошибки прошлого, дабы избежать их повторения в будущем».
Рубрики:  мои статьи

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!

Понедельник, 24 Апреля 2006 г. 00:35 + в цитатник
Поздравляю вас, дорогие мои! SolntseRossii1915 (508x699, 105Kb)

Правый марш

Вторник, 18 Апреля 2006 г. 23:38 + в цитатник
Харьковские молодые националисты провели марш протеста против незаконной иммиграции.


Областная организация «Патриот Украины» впервые «засветилась» в Харькове в конце прошлого года -- аккурат накануне предвыборной кампании, на которой члены этого т.н. «независимого объединения орденского типа» поддерживали ультранационалистическую партию «Свобода». В декабре, в честь очередной годовщины голодомора 30-х, «патриоты» жгли красные флаги и возлагали венок из колючей проволоки к памятнику Ленину на площади Свободы. В феврале - пикетировали Харьковский горсовет по поводу вынесения на повестку дня сессии вопроса о предоставлении русскому языку статуса регионального. В марте – проводили акцию памяти бойцов УПА, обеспечивали охрану небезызвестного нардепа Олега Тягнибока во время его приезда в Харьков и дрались с милицией, пытаясь помешать представителям местной власти возложить цветы к памятнику Тарасу Шевченко. Не оставляли без внимания и тему борьбы с иммигрантами, пикетируя то областной ОВИР, то главное управление образования и науки области с требованиями усилить контроль над иностранцами и свести к минимуму их присутствие в Украине. Этой же теме была посвящена и первая послевыборная акция «Патриота Украины» - прошедший 14 апреля в Харькове марш «Украина против оккупации».
Информация об этой акции, появившаяся накануне в Интернете, была весьма противоречивой. Ходили даже слухи о демонстрации не то неонацистов, не то «скинхедов», известных своими кровавыми погромами и избиениями иностранцев. Не менее противоречивые впечатления производила картина сбора в назначенное время возле ХАТОБа участников акции. Народ собрался самый разный - от бритоголовых подростков в камуфлированных балахонах на худеньких плечах до волосатых, с серьгами в ушах, неформалов в «заклепанных» кожанках. Всех их вместе взятых явно превосходили числом милиционеры, рассредоточившиеся вокруг «точки сбора». Поначалу, пожалуй, только их присутствие отличало картину от обычной концертной тусовки. Вскоре появились и первые «политпризнаки» - флаги, желто-голубые и черно-красные.
Подхожу к одному из «знаменосцев» — стоящему с краю парню в штатском с черно-красным флагом в руках. Знакомимся. Евгений — так зовут одного из членов «Патриота Украины» — похоже, сам толком не знает — для чего и зачем сегодня здесь собрались люди. На вопрос о целях акции пространно рассказывает:
— Такое впечатление, что правда никому не нужна…. Мы хотим сказать, что мы на этой земле, мы — украинцы, мы любим эту землю, хотим провести акцию и донести правду…
— А в чем правда? — спрашиваю.
— Люди не знают истории, не знают лучших сынов, которые отстояли эту страну. Бандера, Махно… Это люди, которые защищали собственную землю от захватчиков…
За подробной информацией Евгений советует обратиться к «шефу». Тот, как и положено, появляется в последний момент — минут за пять до выступления маршевой колонны во главе ее авангарда — трех или четырех десятков бравых, спортивного вида ребят в одинаковых форменных мундирчиках защитного цвета. Вот на эту «гвардию» было прямо приятно смотреть! Несмотря на некоторое внешнее сходство, например армейские шаровары, заправленные в тяжелые «берцы», на «скинов» парни никак не походили. Уж больно лица интеллектуальные. Кое у кого — даже благородные. Никаких бритых голов, татуировок и накачанных вазелином кулаков. В руках вместо бейсбольных бит — хоругви и флаги. А интеллигентную внешность командира «Патриота Украины» не портил даже след от синяка под глазом.
Андрей Белицкий — так отрекомендовался командир — подтвердил, что возглавляемая им организация не имеет ничего общего со «скинхедами» и другими экстремистскими группировками. И хотя цели преследует практически те же самые, но насильственных методов не приемлет. А униформа — знак принадлежности членов «Патриота Украины» к Украинскому казачеству.
— «Скинхеды» — неформальное движение, за которым нет серьезной идеологической концепции, — говорит Андрей. — Бороться с миллионами избиением какого-то одного иммигранта — это просто смешно, не говоря уже о моральной стороне. А мы хотели бы видеть себя организацией украинского порядка, а не украинского беспорядка. Мы — украинские националисты, нами движет не ненависть к кому-либо, а любовь к своей стране и к своей нации.
В борьбе за дело чистоты этой самой нации «патриоты» идут другим путем. Говоря об этом пути, командир рассказал прежде всего о смысле и целях
проводимой акции.
— Мы проводим марш протеста против засилья нелегальных иммигрантов в Украине, особенно в Харькове, который наиболее страдает от нелегальной иммиграции. Зачем Украине с тремя миллионами безработных четыре с половиной миллиона иммигрантов, живущих сегодня в нашей стране (по данным ООН)? Где гарантия, что когда-нибудь эти люди иной культуры, иной религии, иной расы, в конце концов, вольются в общество, станут полноценными гражданами? Или мы будем иметь ту же проблему, что имеют сейчас Франция, Германия, Британия и Австралия? Мы считаем, что иммиграция должна быть максимально контролируемой и ограниченной до минимума. Страна с такой демографической ситуацией не может позволить себе въезд не только нелегальных, но даже легальных иммигрантов. Поэтому, помимо борьбы с нелегальной иммиграцией, мы также выступаем за ограничение миграции в целом. В том числе — количества иностранных студентов, для многих из которых учеба в украинских вузах — всего лишь повод для получения украинского гражданства. Многие из них после этого даже не оканчивают вузы.
— Нелегальная иммиграция — проблема всеукраинского масштаба, почему же акция проводится именно в Харькове? — спрашиваю командира.
— Все очень просто, — объясняет Андрей Белицкий, — харьковские власти виновны в засилье иммигрантов более других. Во-первых, в местах сосредоточения нелегалов не проводят никаких акций по их выявлению и отправке на родину. Во-вторых, власть не может обеспечить должную охрану границы с Россией, откуда и едут к нам большинство африканцев и азиатов, многие из которых начинают заниматься спекуляцией, рэкетом, торговать наркотиками, а также везут в Украину многочисленные болезни и вирусы. В-третьих, харьковская власть направляет в Кабмин слишком большие квоты на получение иностранцами гражданства.
В итоге, по словам Белицкого, количество иммигрантов в Харькове уже превысило сотню тысяч. А на улучшение иностранцам условий проживания в Харькове власть тратит деньги, которые можно было направить на укрепление границ: по информации «Патриота», в городе планируется строительство двух прекрасных по евростандартам общежитий для иностранных студентов. Украинские студенты, условия проживания которых порой не дотягивают даже до «афростандартов», обижаются и негодуют. И выходят на улицы с маршами протеста.
В этот раз под знаменами «Патриота Украины» на улицы вышли около сотни студентов. Во главе с молодыми «казаками» в униформе колонна протестантов прошла от оперного театра до площади Свободы, построилась перед зданием Дома Советов, достала транспаранты, барабаны и мегафоны. С помощью последних в буквальном смысле во всеуслышанье было высказано все, что «патриоты» думают о харьковской власти и иммигрантах, которым оная власть якобы покровительствует.
— Эти неукраинцы, эти чужие нам в расовом и национальном отношении люди едут к нам из стран «третьего мира», из Азии, Африки! — надрывался очередной оратор. — Харьковская область по их количеству впереди всех! Половина всех квот на получение гражданства в Украине выдается по представлению Харьковской облгосадминистрации и армянина по национальности — нашего губернатора Авакова!
— Эти люди должны вернуться назад, на историческую родину, и там наводить порядки! А не указывать украинцам, как им жить! — убеждал патриот, имея в виду то ли иммигрантов, то ли армянина Авакова. А может и всех вместе:
— Господин Аваков и ему подобные ввозят сюда своих избирателей! Но нам не нужны ни эти избиратели, ни сам господин Аваков! Они должны вернуться на свою историческую родину и не мешать украинцам в Украине строить украинскую Украину! — последняя фраза прямо-таки умиляет масштабом и чистотой ничем не замутненного украинского патриотизма…
Потом протестанты начали выкрикивать лозунги. Начав с «Псевдоукраинской власти — позор!», «Иммигранты — прочь домой!», ребята постепенно расширили круг требований: «Кому принадлежит Украина? Украинцам! Кому принадлежит Харьков?! Нам!», «Одна раса! Одна нация! Одна Родина! Это Украина!» и, конечно же, «Украина для украинцев!». Какими-то смутно знакомыми выглядели эти лозунги… Освежить ассоциативную память помог сотрудник Харьковской правозащитной группы Юрий Чумак, замеченный мной среди наблюдающих за действом на площади Свободы. По его словам, это действо является проявлением ксено-фобии, дискредитирующим национальную идею.
— Лозунг «Украина — для украинцев» для страны, в которой проживают люди более 100 национальностей, является, откровенно говоря, маразматическим, — говорит правозащитник. — В Германии тоже все начиналось с таких вот
кучек людей, которые пили пиво и выступали с лозунгами «Германия — для германцев!» Чем это закончилось — мы знаем…
Между тем под крики и скандирование соратников лидеры «Патриота» направились в здание Дома Советов, чтобы вручить письменные требования депутатам горсовета, облсовета и лично губернатору Авакову. Среди этих требований, копии которых были розданы журналистам, уменьшение квоты на въезд иммигрантов, усиление борьбы с незаконной иммиграцией, усиление охраны украино-российской границы, ужесточение паспортного контроля в местах сосредоточения иностранцев и уничтожение этнической преступности. По словам требующих, их устроят два варианта ответа: или отставка губернатора Авакова, или решительные меры власти, которые позволят украинцам перестать «чувствовать себя батраками на негритянских работах на рынке Барабашова». Впрочем, «патриоты» не надеются получить ни один из вариантов. В этом они уверены заранее, несмотря на то, что определенный законо-дательством срок для ответа еще не истек.
— Они нас не услышали, — говорит Андрей Белицкий. — Поэтому эта акция не последняя. Она перекинется не только на Харьков.
Действительно, на сайтах ультранационалистической направленности уже проанонсирован всеукраинский марш протеста против незаконной иммиграции, запланированный на 1 мая. Впрочем, по словам руководителя «Патриота Украины», арсенал средств будущей борьбы не исчерпывается исключительно маршами и демонстрациями.
— Мы готовы на более решительные действия, за исключением насильственных, — говорит он.
В числе таких действий командир называет возможное блокирование стройплощадок будущих харьковских общежитий для иностранцев — в том случае, если власть не прислушается к «Патриоту Украины», не отменит решение об их строительстве и не перенаправит выделенные на него деньги на нужды украинского студенчества.
Если даже отвлечься от вопроса правомерности этого требования, в уступчивость власти, честно говоря, верится с трудом. Равно как и в искренность некоторых деклараций «Патриота Украины». Например — в полное отрицание насильственных методов, особенно в свете недавних событий с участием членов организации у памятника Шевченко. А главное — не верится, что ребята в униформе защищают интересы исключительно народа — студентов и других маленьких украинцев. Да и сами носители знамен и транспарантов наверняка понимают, что даже тотальная чистка страны от иммигрантов едва ли решит проблему умирающего украинского села или повысит уровень рождаемости. Понимают, но «маршируют». Впору задаться вопросом — для кого?
Политологи говорят, что подобные ультрарадикальные акции, особенно молодежные, являются весьма эффективным средством влияния некоторых политических сил. Каких в данном случае — нам остается только догадываться. При этом нелишним будет вспомнить о масштабе предвыборного вреда, нанесенного украинскому националистическому движению буквально несколькими публичными фразами идеологического наставника харьковских ребят Олега Тягнибока и, соответственно, о политических дивидендах, полученных от этих высказываний левыми и проросийскими партиями. А глядя на заметную всеобщую активизацию не только радикальных правых, но и левых структур, приходят мысли о намеренном создании кем-то ситуации «социальной напряженности» в стране. Драки у киевского и харьковского памятников Кобзарю, стычка националистов с витренковцами на Крещатике 7 ноября прошлого года — все это говорит о преодолении украинцами психологического барьера, отделяющего ненасильственные массовые политические акции от насильственных. На фоне очевидной слабости власти все это дает основание для весьма мрачных прогнозов нашего ближайшего политического будущего
 (700x525, 68Kb)

Может родственник?

Вторник, 18 Апреля 2006 г. 20:57 + в цитатник
"... ефрейтор 139 пехотного Моршанского полка Левченко Леонтий Амвросьевич награжден Георгиевским крестом 4 степени № 11142 к 15.11.14 за то, что несколько раз вызывался охотником на разведку деревни, занятой противником и выполнял поручения с успехом..."
РГВИА ф2365 оп2д471 л390 об.

Без заголовка

Четверг, 13 Апреля 2006 г. 13:19 + в цитатник
 Государство состоит из семейств. Расстроенные составные части расстроят и целое. Посему естественно ожидать от нарушения законов брака и целомудрия тех общественных последствий, какие изображает пророк: …и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием. За то восплачет земля сия, и изнемогут все, живущие на ней (Ос. 4, 2. 3).
Когда жены римлян готовы были умереть за чистоту супружества, Рим возрастал и укреплялся. Но когда он погрузился в пороки, противные чистоте супружества, он изнемог пред необразованною, но нерасстроенною подобными пороками природою варваров, несмотря на то, что обладал почти всею вселенною.

Святитель Филарет, митрополит Московский (1783-1867).



...Народ, в котором молодежь предалась распутству и незаконной телесной жизни, не имеет будущего. Такой народ будет иметь со временем поколение тупоголовых и немощных людей, пока не попадет в плен к более здоровому народу, который без труда подчинит его себе. Кто не глуп, может почитать древнюю историю народов и из этого научиться, какие страшные наказания постигают прелюбодейные племена и народы.
Святитель Николай Сербский (Велимирович) (1881-1956).

Новый стих М.Г.

Воскресенье, 09 Апреля 2006 г. 20:35 + в цитатник
Сегодня попал ко мне.

На перезахоронение праха Главнокомандующего ВСЮР генерал-лейтенанта А.И. Деникина в Москве 3 октября 2005 года
М.Г. Устинов

Ты вернулся русскою дорогой
Пред тобой застыли, как вчера
Через век стоящие пред гробом
Казаки, дворяне, юнкера…

Кто в мундире – в Марковском, в Дроздовском, –
Кто в казачьей форме строевой полевой –
Мы шагаем по земле Московской
Добровольцев неубитый строй!

Мы идём как иноки за гробом,
Будто ты – наш явленный святой,
Против подлой большевицкой злобы
Что прошла, как дьявол, над страной.

Ты вернулся, чтоб прозрели люди,
На могиле, твой целуя крест,
Чтоб сказать нам – царь в России будет! –
Он придёт спасением с небес!

И заслышав, что в Москве – Деникин!
Закричит засушенный злодей
И с бесовским сатанинским хрипом
Свой навек покинет мавзолей!

И растают чары над Державой,
С глаз Руси повязка упадёт,
И в лучах Монаршей русской славы
Оживёт обманутый народ!
И в лучах Монаршей русской славы
Оживёт очищенный народ!

Начато 3 октября 2005 г.

Все ясно теперь

Воскресенье, 09 Апреля 2006 г. 20:33 + в цитатник
Иконы уже в храме. Батюшка мне многое объяснил. И другие знающие люди.
"Святитель Христов Петр" и "Святитель Христов Григорий". Это, конечно, канонически не очень грамотно - так подписывать иконы - однако в провинции встречалось. На иконе, как я и подозревал, Св. Петр, митрополит Московский. Скорее всего, это т.н. семейная икона. Весьма распространённая вещь - такие иконы русские люди любили заказывать (и сейчас довольно активно иконописцы возрождают эту традицию). "Набор" святых в данном случае обусловлен только одним, внешним, совершенно не-сакральным обстоятельством: родством людей, чьи святые покровители изображены. Логично предположить, что это семейство прихожан Рождество-Богородицкой церкви соответствующего периода. Мать, например, носила имя Матроны, отец и сын - Петра и Григория. Или братья с сестрой. И т.п. Конечно, чаще такие образа
заказывались для домашнего употребления, но есть много ситуаций, в которых домашняя икона уходит в храм. Это могли быть какие-нибудь почтенные граждане, уважаемые в приходе, усердные жертвователи или что-то в этом роде. Хотели, чтобы икона их свв. покровителей была в храме - заказали и пожертвовали. Или образ обретался дома до тех пор, пока все эти трое людей не умерли, а их дети или внуки передали икону в храм в
память об усопших - "на помин души".

Еще одна икона-находка. Сказочная...

Воскресенье, 09 Апреля 2006 г. 00:35 + в цитатник
Теперь об иконе, которую мой приятель оставил себе. Написана на большой доске, Св. Апостолы Петр и Павел. А сзади - написанные куском сурика каракули. "1883 года ноября 10 дня.Писал Иван Никифирович Шаманов для Чугуевской Осиновской Рожденственско-Богородицкой церквиюЗаказан образ сей священником Иоанном Жадановским." Когда я ЭТО увидел, я... Нет, слов, пожалуй не найду... Позвонил зам. директора по науке чугуевского музея. - Ольга Алексеевна, вы сидите, или стоите? - Уже присела и слушаю!...:) Так вот, Иван Никифорович Шаманов - известный чугуевский иконописец 19 века. Один из первых учителей Ильи Ефимовича Репина.Вот как вспоминал о нем в своих мемуарах сам Репин:"...A в Чyгyeвe в тo вpeмя был yжe xopoший выбop yчитeлeй. Бoлee дpyгиxмнe нpaвилcя Шaмaнoв.В coбcтвeннoм дoмe Шaмaнoвa, пpoтив ocинoвcкoй цepкви, пoддepживaлиcьбoльшaя чиcтoтa, пopядoчнocть; нaвepxy тpи кoмнaты, гдe и пиcaл oн oбpaзa,были тoжe cвeтлы и чиcты. И xoтя пo cвoeмy звaнию oн был мeщaнин, нo дpyжилc тoлcтым мaйopoм Kyпpиянoвым и дpyгими пoчтeн-ными лицaми Ocинoвки иЧyгyeвa. Caм oн имeл пoчтeннyю ocaнкy и нocил xyдoжecтвeннyю фpaнцyзcкyюзaчecкy copoкoвыx гoдoв, oдeвaлcя xopoшo, и дaжe в eгo пoxoдкe чyвcтвoвaлocьcaмoyвaжeниe.Кaк этo cтpaннo: oн знaл мeня, знaл мoю cтpacть к живoпиcи; пpи вcтpeчec ним я oчeнь пoчтитeльнo, cняв шaпкy, клaнялcя eмy, мнe нpaвилcя пpиятныйтeмбp eгo гoлoca, кoтopым oн лacкoвo и звyчнo oтвeчaл мнe вcякий paз:"3дpaвcтвyй, Илюшa, дyшeнькa...." (И.Е. Репин, "Далекое близкое"). А вот из комментариев к той же книге: "Пyбликyя oднy из paбoт И. H. Ш a м a н o в a, cтaвшyю лишь нeдaвнoизвестнoй ("Пopтpeт мaйopa Kyпpиянoвa и eгo жeны"), И. Э. Гpaбapь oтмeчaeт "нecoмнeннoe yмeниe Шaмaнoвa cxвaтить cxoдcтвo и дaть oбщyю xapaктepиcтикyфopм нa пoлнoм cвeтy" (cм. "Чyгyeвcкиe yчитeля Peпинa", cтp. 22)." Теперь о священнике Иоанне Жадановском. Статья "Храмы Чугуева" в сб. "Чугуев: сквозь века" - Харьков, 2001 г. "...Говоря о причте Осиновской церкви, нельзя не упомянуть о династии священников Жадановских. Первый из них, Стефан Афанасьевич, пришел в эту церковь в 1810 году, закончив Харьковский коллегиум, и стал со временем старшим священником округа. (военных поселений - Вольноопр.). Его сын, Андрей Стефанович, получив образование в том же коллегиуме, был назначен на место священника в 1852 году, имея уже несколько наград, в тои числе "за похвальные действия во время холеры" 1850 года. На стыке веков отправлял службу в храме протоиерей, член благочинного совета Иоанн Жадановский (заказчик иконы - Вольноопр.), который умер в 1906 году и был похоронен в ограде Всехскорбященской церкви г. Чугуева (могила сохранилась - Вольноопр.). Один из сыновей и внук отца Иоанна избрали свой путь, став военными, а сын Алексей продолжил дело отца."Остается только добавить, что о. Андрей Жадановский крестил Илюшу Репина в Осиновской церкви. А один из Жадановских - военных в 1905 г. возглавил бунт саперов в Киеве (уж не поэтому ли, не от такого ли позора на честную священническую голову, вскорости скончался его отец, о. Иоанн?). Именем этого бунтовщика названа одна из центральных чугуевских улиц.икона 001.jpg (606x1134, 130Kb)

Икона

Суббота, 08 Апреля 2006 г. 23:17 + в цитатник
Сегодня позвонил приятель. Торговец антиквариатом. Говорит, купил, мол, недорого три старинных иконы. Одну себе, а две готов уступить мне по себестоимости. А все потому, что иконы, судя по всему, ранее находились в Рождественско-Богородицкой церкви, закрытой и разрушенной большевиками в 60-х годах и вновь открытой в наши дни. Церкви, которая сейчас находится на месте дома, где родился великий художник Илья Репин, и прихожанином которой я являюсь. В общем, послал Господь возможность сделать благое дело - выкупить иконы и вернуть их туда, откуда они украдены большевиками были - в храм. Правда, нуждаются они в небольшой реставрации - какой-то ирод поцарапал гвоздем....Одна икона - Св. Иосаф Белгородский. А вот что за Святые на другой...
В иконографии я почти не разбираюсь, но, все же, как человек православный, не настолько далек от нее, чтобы попасть в тупик. Но тут попал.
Во-первых, написано как-то странно, никогда ранее не встречал ничего подобного. "Св. Хрис. Петр. Св. мч. Матрона. Св. Хрис. Григорий". Долго пытался разгадать значение "Хрис.". Христианин? Христолюбивый? Не слыхал, чтобы угодников Божиих так именовали... В общем, так и не выяснил. Зато выяснил другое.
Залез в интернет, долго рылся, аж вспотел весь. Не буду описывать весь этот процесс, но по итогам его я наиболее склоняюсь к мысли, что Св. мч. Матрона - это мученица Матрона Солунская, а Св. Хрис. Григорий - Св. Григорий Палама, архиепископ Солунский. Кто такой Петр? Не знаю... Облачение его на иконе наводит на мысль о Св. Петре, митрополите Московском, но... Главный вопрос - почему святые написаны вместе? Ведь Св. Григорий и Св. Матрона хотя и жили в одной земле, но в разные века, почти на тысячу лет разница...
Я не уверен на все 100%, но интуиция подсказывает что так оно и есть, что на иконе - именно Матрона Солунская и Св. Григорий Палама. Если кто подскажет чего, поможет разобраться, то буду очень признателен!
А теперь главное! Завтра - 9 апреля. День Св. Мученицы Матроны Солунской! Я пойду в храм и икона Св. мученицы вернется в свой храм в свой праздник. Ну не чудо ли?:)
икона.jpg (603x699, 86Kb)

Чугуев

Четверг, 06 Апреля 2006 г. 06:17 + в цитатник
Стих, похожий на то, что я испытываю, бродя окрестностями Училища...

Там птиц голоса, как последние стоны,
Усадьбы мертвы и не слышат мой зов.
Там листья - погоны, полянки - шинели,
Тропинки - следы молодых юнкеров.

В садах - тишина, блеклый луч на постели.
В душе - диким эхом немыслимый бег.
Но ветер - надежда, цветы - акварели,
Дорога - прощанье с ушедшим навек.

Исхожены смертью знакомые тропы,
Но в памяти свет наползающих туч,
Там ночь - чья-то ласка, рассвет - чей-то шепот,
Там полдень - беседка и вьющийся плющ.

Мерцание звезд - как осколки короны
Над миром забытых врагом уголков.
Там листья - погоны, полянки - шинели,
Тропинки - следы молодых юнкеров.

(Александр Рытов).
ЧВУ.jpg (699x242, 68Kb)

Юнкера

Четверг, 06 Апреля 2006 г. 05:56 + в цитатник
На одном из форумов прочитал:
"...а я думал, что юнкера - это ЮНые КЕРенцы, защитники Временного правительства Керенского."
Что это - чья-то глупость, или последствия изощренно-циничной лжи? Скорее всего и то, и другое...

Петроград, ноябрь 1917-го: «С семи-восьми часов утра началась осада Владимирского военного училища… Юнкера и женский ударный батальон отстреливались до двух часов и потом сдались. С той и с другой стороны были убитые и раненые… В стенах училища пробиты бреши; двери и окна пробиты и разворочены… С момента сдачи толпа вооруженных зверей с диким ревом ворвалась в училище и учинила кровавое побоище. Многие были заколоты штыками, заколоты безоружные!»

Москва, ноябрь 1917-го: «Рядами стоят открытые гробы… Весь храм заставлен ими, только в середине проход. А в гробах покоятся, словно срезанные цветы, молодые, красивые, только что расцветшие жизни – юнкера, студенты… У дорогих останков толпятся матери, сестры, невесты… Много венков, много цветов… Невиданная, трагическая картина… Похороны были в ужасную погоду: ветер, мокрый снег, слякоть… Все прилегающие к церкви улицы были забиты народом. Это были народные похороны».
(Архиепископ Евлогий)

Ростов, ноябрь 1917-го: «… утром 27-го поезд подошел к Ростову, захваченному большевиками. Большевики начали обстрел подошедшего поезда. Батальон быстро выгрузился, построился и пошел в одну из тех знаменитых атак, о которых еще и сейчас с изумлением вспоминают советские историки. Идя без оружия во весь рост, не сгибаясь, юнкерский батальон вышиб красных из Балабановской рощи. В этом бою почти полностью погиб взвод капитана Донского, состоявший из кадетов Одесского и Орловского корпусов. Найденные трупы мальчиков были изрешечены пулевыми и штыковыми ударами».
(Н.З.Колосников. «Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом»).

Иркутск, декабрь 1917-го: «Гражданское население города участия в войне не принимало, если не считать организованных большевиками из рабочих отрядов красноармейцев. Юнкера дрались одиноко, поддержанные лишь небольшим отрядом иркутских казаков. Добровольцы из числа горожан на их стороне насчитывались единицами».
(И.И.Серебренников. «Мои воспоминания»).

После ростовских боев тела погибших хоронили под Новочеркасском. Алексеев говорил над свежими могилами речь: «Я поставил бы им памятник – разоренное орлиное гнездо и в нем трупы птенцов; на памятнике написал бы: «Орлята умерли, защищая родное гнездо, где же были орлы?»
Влад.jpg (344x552, 54Kb)


Поиск сообщений в Вольноопределяющийся
Страницы: 73 ... 10 9 [8] 7 6 ..
.. 1 Календарь