Кадр из фильма Эрнста Любича «Ниночка», 1939

Несгибаемого партработника Ниночку сыграла Грета Гарбо (1905–1990), признававшаяся позднее,

что это — её любимая роль.

В 1940 году фильм претендовал на «Оскар» в 4 номинациях

Чем грозит солидному, «но слегка русскоговорящему мужчине из Германии» владивостокский гололёд,

и где предел мужественному русскому гостеприимству.

Писательница ДИАНА УДОВИЧЕНКО вспоминает трогательную историю из начала 90-х.

Была у меня знакомая, назовем ее Маша.

Милая, симпатичная женщина слегка за 30, разведенная, воспитывала двух детей, собаку и кошку.

Жилось Маше довольно трудно, экс-супруг себя помощью особо не утруждал.

И никак она не могла устроить свое личное счастье и найти опору в жизни.

Тут предложили Маше попытать удачи с иностранцем.

И познакомилась она с солидным, но слегка русскоговорящим мужчиной из Германии, назовем его Гансом.

Не знаю уж, может, у него предки русские были. По тем временам, Маша переписывалась с ним по почте.

В смысле, бумажными письмами. Ну и звонил он ей иногда из своего забугорного рая.

Примерно через год такого общения Ганс решил форсировать события и встретиться с Машей лично.

То ли он был жадноват и слишком осторожен, то ли наоборот, на экзотику его потянуло,

то ли желал изучить на месте загадочную русскую душу, но даму сердца к себе не пригласил,

а приехал к нам во Владивосток, на две недели.

Да еще и поселиться пожелал почему-то не в гостинице, а в Машиной квартире.

Дело было в конце ноября. Маша, как истинная русская женщина, по аборигенским законам гостеприимства,

приняла его с распростертыми объятиями: варила борщ, пекла пироги, жарила котлеты.

И вроде бы они друг другу понравились, и произошла у них вполне ожидаемая плотская любовь.

Вот Ганс жил у Маши, прогуливался по Владивостоку, потреблял с удовольствием борщ с пирогами и саму Машу,

но никаких шагов к построению семейного рая не предпринимал.

Между тем, сожрал Машину зарплату и запас продуктов на месяц.

Да еще и наблюдательный, зараза, оказался.

Стал задавать вопросы, которые Машу раздражали и ставили в тупик.

«Почему твой муж детей сделал, но не платит на их содержание деньги?»

«Почему у вас дороги есть, а асфальта на них нет?

И наконец — незабываемое, над чем мы с подругами ржем до сих пор:

«Почему ваши бабушки так быстро бегают через пешеходный переход?»

Маша уже не чаяла, когда экономный и наблюдательный Ганс уберется в свой Дойчланд.

Хотя он, ферфлюхтер такой, ей нравился.

Но ведь всему есть предел: борщи жрет, Машу имеет, но серьезных отношений не предлагает.

И она мужественно продолжала проявлять гостеприимство буквально днем и ночью.

Но вот однажды Ганс, выйдя прогуляться в качественных, элегантных, но не предназначенных

для Владивостока ботинках, наступил на лед у подъезда, упал и сломал ногу.

Маша доперла его до квартиры, вызвала Скорую.

«А мы-то чо? — удивились там, услышав про ногу. — Берите такси, езжайте в травмпункт».

Маша так и сделала. Напоминаю: на дворе было начало 90-х.

Отсидев часовую очередь в травме, рядом с разнообразными калечными и пьяными с пробитыми головами,

и наконец попав в кабинет врача, Ганс решил было, что его злоключения закончились. Но ошибся.

Врач осмотрел ногу, отправил на рентген (где надо было опять отстоять длинную очередь).

Увидев допотопный рентгеновский аппарат, Ганс возопил:

«Нет, только не это! Я не согласен на облучение».

«Хозяин — барин, — ответили ему, — Можем так гипс наложить».

И натурально стали готовиться.

«А обезболивающее?» — удивился Ганс.

«Можем новокаин уколоть, остальное за отдельную плату», — невозмутимо ответил врач.

Гансу пришлось раскошелиться.

Неопрятная медсестра в сероватом халате подступила к немцу со шприцем, но нечаянно его уронила.

Не задумываясь, подняла с пола и собралась делать укол.

«Не прикасайтесь ко мне! — заорал Ганс, на немецком всячески характеризуя дикий Руссланд.

— Маша, забери меня обратно! Желаю помереть в моем Фатерланд!»

Маша доперла Ганса обратно. Он оказался мужиком отнюдь не бедным, и со связями.

Пара звонков — и организовал в лучшем виде его транспортировку в Фатерланд,

в тот же день и отбыл помирать. И пропал.

Маша плюнула, перезаняла денег, чтобы купить сожранные Гансом продукты, и стала жить дальше,

воспитывая двух детей, собаку и кошку, решив, что забугорное счастье явно не для нее.

Но через месяц позвонил Ганс.

И без всякого здрасьте заявил: «Я спасу тебя, мейн херц! И спасу твоих киндеров!

Ты не должна жить в таком ужасе!»

Оказывается, встав на ноги в буквальном смысле слова, и рассказывая друзьям о самых страшных днях

своей жизни в дикой стране, где гипс накладывают без обезболивания, а по пешеходным переходам бегают

стаи шустрых бабушек, он вдруг понял, что Машу надо спасать.

Ощутил благодарность и любовь к этой доброй русской женщине, которая живет в нечеловеческих условиях.

И почувствовал себя рыцарем на белом коне.

И с блеском выполнил миссию по спасению Маши, ее двух киндеров, собаки и даже кошки.

:) Так Маша стала женой Ганса. Связь с ней потерялась, но она так и не вернулась.

Надеюсь, она счастлива в благословенной Дойчланд. Где бабушки не бегают по пешеходным переходам.

Вывод: никому нас, с нашими дорогами, не победить.

Из России можно уйти только с любовью. Ну и с переломанными ногами. :)))

Диана Удовиченко