Меня накрывает каждый вечер, с головой и кончиками отросших до неприличия волос. Накрывает, потому что пару часов назад, возможно, был ты, а возможно нет или я все это сегодня придумала, а сейчас уже просто одиночество и неважно, что там было днем. Накрывает, потому что я очень долго не могу себя заставить начать стелить постель, эту ненавистную постель, которую выбирала не я, в комнате, которую выбирала не я, с мебелью, которую выбирала не я. Накрывает, потому что потом я час или больше сижу на разобранной кровати и смотрю вникуда и прислушиваюсь к пустоте внутри, и от нее страшно.

В каждом проявлении чувств, эмоций, жизни я впадаю в крайности, я не знаю, зачем мне так надо все это прочувствовать и выпить до дна, ведь это слишком много для простого человека, это, странно, но осушает, а не насыщает тебя.

Я знаю безумно красивых девушек, и они могли бы считаться идеальными, но никогда такими не станут, потому что они живые, потому что они люди.

Я кажется могу принять на веру то, что с этой осенью пришло что-то лучшее. Здесь все все так же тяжело и порой кажется, что этих пресловутых сил, о которых так много говорят, уже нет, а может и не было вовсе. Но где-то бывают моменты, когда ты чувствуешь, что дышится легче. Может от того, что просто не +30, но хочется верить, что от чего-то другого.

Я раскрываю в безумно холодной квартире окна почти настежь, я отвлекаюсь на то, как мерзнут мои руки начиная с пальцев. Я пью холодный апельсиновый сок и чай со льдом и никак не могу перестроиться на то, что раньше горячий чай грел и успокаивал. Возможно, это больше не работает, а может так никогда и не было вовсе.

Я все еще жду перемен и всего того, что, как раньше, очень давно, думалось, будет непременно.


И еще я вот уже третью неделю как третий курс. Мне тяжело. А ты три месяца как умерла. И это тяжелее.