Поражение в войне 1856 года – стерло остатки римской империи в центре Европы.

Потомки «тех римлян», которые осели на Аппенинах – приписали себе чужое. «Рим» для них был символом борьбы «против немцев». Говорить о «Риме», как о явлении древней эпохи, пусть иносказательно, стало синонимом принадлежности к моде и к передовой части общества. «Рим» даже насильно отдали Италии, потому что запретная тема после этого оказалась у всех на устах. Пусть и не в контексте исчезнувшего государства, но точно – как протест против правления военных хунт 19 века.

Рим сместился в пространстве и перешел в другое время. Немецкий историк Теодор Моммзен легализовывал древнеримские документы "на вес". При этом он описал Древний Рим – по тем персонажам, которые совсем недавно были перед его глазами. Сочинения Моммзена были литературой, в которой читатели легко узнавали недавних и современных политиков, оценки протестные, демократические, запрещенные.

Итальянская история приобрела 100 тысяч исторических документов «римского периода»– спустя полтора тысячелетия. Но если это соответствует политической линии и моде – то горячо приветствуется и награждается. А эксперты, музеи и коллекционеры были в восторге, так как их сокровища оказались намного старше, и они стали невольно богаче. Когда у человека есть выбор: возмущаться себе в убыток – или не выступать, это означит, что выбора нет.

Ситуация, когда страна проигрывает и меняет название, и спустя поколение остающееся славное имя наследует былая ее провинция – легко объяснима.

В начале 19-го века в центре Европы только на латыни говорили и писали, по крайней мере, в Польше, Литве, Венгрии, Австрии, Чехии. Там сходились торговые пути. Там были науки, ресурсы и ремесленники. Этими территориями управляли католические институты, в них росли сосновые «корабельные» леса, строились самые лучшие корабли, а в «цехах» преподавали основы механики и навигации.

Однако после жестокого поражения, когда испанская и португальская империи оказались обесславлены, и началась война за «Испанское наследство», называть себя скомпроментированным именем далее, проигравшие не захотели. Название всплыло только через поколение, откочевав далеко на Запад. Туда, где находились последние европейские порты перед трансокеанскими плаваниями.