Это повесть о любви, той самой, которая олицетворяет безумство. Смешивая узоры реальности и самой дикой фантастики, главные герои наполнят сюжет сказочностью, комедийными всплесками и драматичным звучанием. Палитра красок и оттенки чувств, превращаются в «Узор любви и пыли» - нашумевшую премьеру прошлого сезона, лирическую электрик-драму, представленную «ХэппиЦентром Валерия Cтефаниева".

«Японская» пьеса, написанная по мотивам повести «Пионовый фонарь» С.Энтё, таит в себе целый клубок запутанных узоров. Перед зрителем вихрем проносятся и "подростковая" тема, и японская стилизация, и фантастические картины, которые сложно отнести к какой-то эпохе, жанру, стилю.

Юный поэт-романтик Хагивара (Максим Родякин), оградившийся от большого мира, рифмует свою жизнь, строфу за строфой. Осужденный беспокойством лучшего друга, переступая через отчаянное «…все в твоей жизни неправильно! Смотреть обидно! На что ты тратишь свою жизнь?», Хагивара неожиданно влюбляется в столь же одинокую «сироту» – 16-летнюю О-Цую (Эльвира Николенко). Страстные чувства расплескиваются на сцене. «Мы все отражения друг друга и всегда распознаем отблески общей радости» - слова красиво вплетаются в представленную историю. Узор любви окутывает тонкой паутиной зрителей и плавно осыпается первыми пылинками.

Танцы, чувственные признания, объятия – все штрихи счастья, превращаются в драму. Другая музыка, другой свет, и одиночество главного героя, в связи с гибелью возлюбленной, выливается в отчаянный монолог. Но страдания поэта не увенчаны банальным сюжетом. Дух японской культуры, отразившийся в национальных нарядах главных героев, их гриме, внезапно разрывает отечественная поп-культура и под не навящивое «Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой..» юная О-Цую возвращается к любимому бестелесным созданием. Духом.

Лирическое начало сплетается с мистикой. Тускнеет свет, слышны порывы ветра, атмосферу царствия потустроронних сил создают, влетающие на сцену тени в черных одеяниях, плотно окольцевавшие О-Цую. Страсть вскипает с новой силой. Герои, разрывающиеся между неугасающими чувствами и невозможностью быть вместе. Клятвы Хагивары. И, охлаждающее пыл слова преданной служанки О-Емэ (Алена Быстрова): «Давший клятву - глуп. Поверивший - смешон...».

Погружая зрителя в глубокие переживания о судьбе влюбленных, режиссер-постановщик В.Стефаниев внезапно вплетает в клубок узоров новые жанровые оттенки. Звучит тема Шерлока Холмса и Ватсона. На сцене появляется тот, кто разбавит разыгранную драму комедийной игрой – дядюшка Юсай (Антон Кречетов) – этакий легкомысленный мудрец с замашками шарлатана. Очки в стиле «кота Базилио», черный плащ и главный источник мудрых мыслей - фляжка. Пошатываясь, от принятой дозы «мудрости», Юсай стирает грань трагического и рассуждает о любви под другим углом. Он тоже любил «…девчонку-прачку. И конопатая, и щербатая, и хромоногая, и растрепанная, и с придурью». Чем не романтика?

Режиссер плавно ведет пьесу к логическому завершению, без смысловых пропастей, но дает волю жанровой палитре. Драматически-комедийная сюжетная линия, бережно выводящая узоры любви на сцене, таки превращает их в пыль. «Предначертанное - свершилось. Должное – произошло». Как и полагается любовной истории, главные герои воссоединяются. Глядя на пыльный след от жизни Хагивары, Юсай задумчиво произнесет: «Коротко и ярко. Выбор поэта» и, философски икнув, поднимет фляжку: «А это – мой выбор».

Весь смак и изюм постановки кроется в оформлении традиционной любовной истории. С легкой руки режиссера, банальность сюжета преподнесена зрителю под другим углом и на другом блюде. Лирика, мистика, драма, ирония, философское начало – те самые узоры, украсившие традиционную историю любви. Спектакль равно понятен как ценителю японской культуры, так и тому, кто вовсе не знаком с искусством театра. Наблюдая за происходящим, будешь переживать, бояться, мыслить, а самое главное – смеяться, даже когда все узоры станут пылью.

Серия сообщений "материалы":
Часть 1 - Эхо "Звездопада"
Часть 2 - Пыльная любовь
Часть 3 - «Матриархат» в стенах музея
Часть 4 - Первый встречный

Мне этот бой не забыть нипочем,-
Смертью пропитан воздух.
А с небосвода бесшумным дождем
Падали звезды…
В.В. Высоцкий

Так уж повелось, мы вспоминаем о тех или иных людях лишь по праздникам. Сегодня 9 МАЯ. Великий день – день ПОБЕДЫ. Принято вспоминать о ветеранах. Поставим их в почет и уступим дорогу. И неважно, что еще вчера этот старик трясся в автобусе с сумками, устало облокотившись о поручень. Свободных мест не было. Сегодня все иначе, его грудь отяжелена орденами, сегодня он – «в форме». Пусть прокатится бесплатно и даже, возможно, сидя…

Мы уважаем человека по праздникам. А после, как в «Золушке», пробьет ровно двенадцать часов, и карета вновь превратится в тыкву. Однако наши «государственные феи» несколько щедрее. Они продлевают «волшебство», сроком на несколько дней. И те, кто когда-то рисковал жизнью, сегодня могут кататься в общественных «каретах» еще пару тройку дней. Бесплатно. После Победы.
Но как же те, кто остался лежать там – среди оглушающих выстрелов и свиста пуль? кто не дожил до праздничной даты и «победил» раньше?.. В память о погибших солдатах в актовом зале НГПУ состоялась премьера спектакля «Звездопад» Алексея Талашкина. Выступление не было привязано к календарной дате. У зрителя есть возможность «пообщаться» с погибшими душами раньше долгожданного юбилея.

Для многих стало неожиданностью, увидеть не традиционную «войнушку» на сцене, а лишь немые эмоции. В спектакле не прозвучит ни одного слова. Актеры – души бойцов – будут обращаться в зал жестами сквозь песни В. Высоцкого. Кричать его голосом, выворачивая наизнанку собственную душу. Среди актеров многие действительно не слышат, не говорят. «Глухонемой» спектакль оглушит многих пришедших сегодня.

…Пять минут до начала. За кулисами слышен стук молотка. Непроизвольно впитываешь в себя беспокойство, катящееся по залу нетерпеливым «Кого там прибивают?», «Не успели оформить декорации?»... Последнее близко к истине. Декорации действительно никто не оформлял. Заранее.

Погас свет и «круглый глаз» прожектора освещает замысловатую конструкцию из досок – образ полуразрушенного дома. Звучит победа. Война закончена. ОНИ выйдут на сцену в белых рубашках – и расскажут о пережитом. Руками. Жестами. Словами песен.
В спектакле нет времени, как и нет времени на небесах: «Мы у Бога попросим: «Впишите нас с другом в какой-нибудь ангельский полк…». Но есть пространство. Пространство «из досок». С развитием действия, доски трансфомируются, задавая фон каждому выступлению. Кресты, гробы, самолеты, скамейки, окопы… Все это создается на сцене под оглушающий стук молотка, как эхо взрывов, как стук сердца, еще бьющегося. Живого. «И душа крест накрест досками, Но и он ушел на фронт…».

Среди душ солдат была Она – женщина в черном, вдова – образ всех скорбящих жен и матерей в исполнении Ольги Абичкиной. Живая, существуя в отдельном пространстве, она молча плачет над телами погибших, воплощая боль в танец. Разговаривая со зрителем пластикой легких движений, крича, страдая, как зеркало отражая каждое слово песни в движении.

Вот из досок формируются ворота храма. Звонит колокол, с каждым ударом забирая душу солдата. Звучит эхо далекого боя… Они уходят, чтобы продолжить сражаться за Родину. Но уже на небесах. В зале темно и лишь луч света, как луч заходящего солнца провожает солдат в последний путь. Они уйдут. И для каждого с неба упадет звезда, крадя у мира частичку света. Темнота…

Звезд этих в небе - как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть,- ходил бы тогда
Тоже героем…

Зал аплодировал стоя. Было сложно возвращаться в реальность. Казалось, на сцене только что прошла ЖИЗНЬ – настоящая, стоящая, полная. А за порогом вновь ждет какая-то бессмысленная дешевая игра, где те, кто вернулся с фронта получат-таки праздничный бонус – бесплатный проезд на пару дней в общественных «каретах».

Ну, а мы - все оправдали мы,
Наградили нас потом,
Кто живые - тех медалями,
А кто мертвые - крестом.

Серия сообщений "материалы":
Часть 1 - Эхо "Звездопада"
Часть 2 - Пыльная любовь
Часть 3 - «Матриархат» в стенах музея
Часть 4 - Первый встречный