Подлец, и я вас здесь отмечу,
Чтоб каждый почитал обидой с вами встречу.

Да, честь не возвратится.
Преграда рушена между добром и злом,
И от тебя весь свет с презреньем отвратится.
Отныне ты пойдёшь отверженца путём,
Кровавых слёз познаешь сладость,
И счастье ближних будет в тягость
Твоей душе, и мыслить об одном
Ты будешь день и ночь, и постепенно чувства
Любви, прекрасного погаснут и умрут,
И счастья не отдаст тебе ничьё искусство!
Все шумные друзья как листья отпадут
От сгнившей ветви; и, краснея,
Закрыв лицо, в толпе ты будешь проходить, -
И будет больше стыд тебя томить,
Чем преступление - злодея!

Надеюсь, когда-нибудь предречения Лермонтова для обсуждаемых персонажей сбудутся.

Девушка я миролюбивая, в политических баталиях не замечена и, надеюсь, такое длинное послание Борису Свешникову, в частности, и с политической тематикой, вообще, окажется первым и последним. Кто такой этот Борис? Бородатый мущщина (по внешним признакам) в летах, с явно высшим образованием, судя по грамотному письму, при этом хам и грубиян, посылающий даму в известном ему направлении из-за отсутствия иных аргументов. Я тогда случайно пробегала мимо какого-то обсуждения и вставила пару слов, за что Свешников наклеил на меня ярлык получателя зарплаты в Ольгино. В конце беседы с ним я обещала всенепременно рассказать про благородного и учтивого джентльмена... Ну и довольно об этом "мущщине".

За последние год-два распрощалась я с целым рядом прежде мной уважаемых лидеров и заметных действующих лиц либеральной оппозиции, коих при упоминании в приватных беседах всячески поддерживала. Но кто в борьбе с властным жульём примкнул к жулью бывшему, борющемуся с нынешним, кто от моего лица просит у палачей прощения, кто сам с уворованными бабками (в некоторой степени моими) за границу упорхнул, кто восхищён поведением убийц за решёткой - кто как, но в итоге осталась я в окружении бурлящей злобой в соцсетях либеральной секты. И куда из этого котла испарились те умные и вдохновенные лица, что совсем недавно жаждали перемен в стране? Радикализация, сектизм, поклонение идолу, проклятия оппонентам - всё, что осталось от старого доброго либерализма.

Вот нынешний идол секты, некогда самый молодой из череды преемников, предлагаемых народу вечно хворым, но с крепким рукопожатием президентом, позорно сбегает со ступенек театра, оставив на поле брани с террористами отважную Хакамаду и настоящего мужика Кобзона. И после такого всепланетного позора не провалился в безвестность, не уединился с вечным стыдом в глухой тайге... да хоть даже на каком-нибудь лазурном берегу с очередной пассией. Напротив, похоже, немало сил было потрачено на то, чтобы изъять из доступных источников в Интернете эти кадры вверх по лестнице, ведущей вниз. Но кто видел, тот не забудет...

Жили-были Лиса и Заяц. Жили они в одном оппозиционном лесу, неподалёку друг от друга. Ходили вместе на митинги, пытались объединиться на выборах против власти упырей, но всё чего-то не хватало. Обычно не хватало старого хитрого Енота, вечно бегающего по полянке наивной интеллигенции, которая мечтала хоть когда-нибудь стать частью Старого Света. Но Енот, получив от власти очередное обещание чего-нибудь вкусненького, привычно кидал оппозиционеров. После чего оппозиционеры переругивались друг с другом, забывая о том, к чему, собственно, они оппозиционны.

Но вот закончилось более-менее тёплое лето, наступила осень. Власть упырская становилась упыристей, бесконтрольней и безальтернативней. По методичке Оруэлла за номером 1984, кирпичик за кирпичиком построилось здание-спрут министерства Правды, разъяснявшее населению, что ложь - это правда, война - это мир и рабство - это свобода. В одном из центральных зданий спрута во время многочасовых встреч (и всё-таки лавры Фиделя останутся при нём) не зазорно можно было заявить, например, про выбранную на заклание жертву, что у неё руки по локоть в крови, очевидно намекая, что она должна пройти свой скорбный путь расплаты до вершины пирамиды, где под ликование толпы у подножья жертве будет вырвано трепещущее сердце, - а затем, будто и не было этих слов, жертву отпустить на свободу и даже, как оказалось, не до конца выпотрошенную. Наступили времена, когда главным рефреном стало: "страна поднимается с колен" (хоть бы нобелевского лауреата страна заимела, чтобы в это постараться поверить), - и под этот ласкающий слух плебса припев можно было сокращать доли расходов бюджета на образование, науку, медицину и перераспределять бюджет в пользу ВПК.

И что же теперь у Лисы и Зайца? Может быть, самым забавным образом щупальца спрута повлияли на министерство юстиции и собственно суды, основным критерием принятия решений которыми стала степень лояльности клиентов. Попутно языковые словари обогащались новыми статьями и понятиями типа "басманное правосудие". А поскольку Лиса и Заяц упорно не желали присоединиться к всероссийскому дружному восхвалительному власти хору, они были лишены права голоса. Не совсем, конечно. Языки, как в добрые старые петровские времена, не вырвали. У обоих оставались "Эхо Москвы", "Дождь" и всякие никем не просматриваемые каналы, но в выборах участвовать Лиса и Заяц уже не могли. А Енот, продолжая рассказывать интеллигенции сказки о своей исключительности и незапятнанной ухоженной шёрстке, год за годом осваивал немалые суммы из бюджета, объяснял свои неудачи высокой нравственностью и невозможностью поступиться принципами. Да и ну его, Енот, как известно, полоскун, вот и полощет без конца, надоел... Чистый, но грязный.

А в лесу стало совсем холодно. И решили Лиса с Зайкой избушки на зиму построить. Лиса построила себе избушку ледяную, а Заяц - лубяную. Заяц вообще старался выглядеть солидно и, пока Лиса высунув язык бегала по сомнительного запаха маргинальным тусовкам и подпитываемым госдепом сборищам высокопоставленных персон, громко, но до оскомины однообразно клеймя воровской режим, Заяц выступал где мог с интересными речами, намечал шаги по развитию экономики, разумному использованию пока ещё богатейшего людского и природного потенциала страны и упорно добивался восстановления своих прав. И добился! Республиканская партия России вернулась в политическую жизнь государства. Зайца даже стали приглашать в министерство Правды. Для Зайца наступила весна.

И с весной избушка у Лисы растаяла, тогда попросилась она к Зайцу в домик... Эх, сколько же я кричала Зайцу в экран: "С кем связался, дуролом? Не открывай дверь Лисе, да ещё из-за спины её МишаДваПроцента выглядывает, метлу у входа поставь - и выметай как можно дальше обоих!". Не услышал Заяц. Или слишком интеллигентный. Или так и есть - дурень окосевший. В итоге Лиса с МишейДваПроцента Зайца из его же избушки и выгнали.

И сегодня от имени партии Зайца Лиса, а теперь Миша стали возглавлять всяческие марши в защиту мира, свободы и демократии. С такими лисами, ставшими идолами, и мишами во главе протестной прослойки общества власть может не опасаться за удобство своего бытия: и прослойка не разбухнет от понятного отвращения, и будет против кого сплачиваться оставшимся лояльным членам общества. Поэтому и получается, что, казалось бы, вот мишени - Лиса с МишейДваПроцента, потом Миша с идолом в обнимку, но хоть и стреляет по ним власть, но лениво как-то. А тут и Енот, прополоскав всё что мог, вылез под солнышко, пришла пора снова глупышей-интеллигентов потрясти, на новую шубку денежек собрать.

Что ж, либерализм для меня в понимании слова нынешними либералами похоронен. Реквием. Эпитафия. Аминь!