Видимо...
Жюль Верн и я за последние двадцать лет изменились мало... Во всяком случае, давно так не увлекалась книгой, чтобы даже в выходной позволить себе всё бросить и засесть читать... Хотя, да, тот же "Подстрочник" проглотила буквально за два дня в перерывах между, но это удовольствие иного качества-свойства - это радость человека, я бы сказала, "приобретённого" в процессе социализации, в то время как Жюль Верн - моё тогдашнее окошко во все мыслимые миры, поскольку других не было - точнее, окна-двери, открываемые живыми людьми, показывали миры, о которых лучше не знать. Жюль Верн был абсолютно мой без "социальной приобретённости"... И сегодня, открыв "Пятнадцатилетнего капитана", в очередной раз пришла к выводу о том, что мы те, кто мы есть... - во всяком случае, я недалеко ушла от своих лет одиннадцати-тринадцати, но теперь уже, наверное, перестаю переживать по этому поводу... Книги - очень внимательные свидетели нас... Открыв том Жюля Верна, как-то остро ощутила вот этот момент опасения-страха: как мы сейчас встретимся?...... Ведь прошло уже достаточно лет - даже по меркам моей небольшой жизни, двадцать два-три года - всё-таки приличное расстояние и, может быть, я уже забыла..................... Но, видимо, всё-таки, да... "Вы, мистер Эй... ещё не совсем расстались с детством, чтобы с ним встретиться." После тех лет, я стала находить другие окна-двери, позволяющие мне открывать другие миры - каждый из моих персональных "идолов" - в определённом смысле посредник, которого я нахожу в тот или иной период жизни-вопросов-необходимостей, чтобы открыть очередной из миров - будь то литература, живопись, театр, музыка... Каждого из таких посредников мне есть за что благодарить, хотя, полагаю, что в большей степени нужно благодарить тех, кто так или иначе, взял меня за руку и привёл - в тот же ШДИ однажды..., но каждый же из них через какое-то из времён остаётся там, где я расстаюсь с ними - просто в силу того, что необходимый (в контексте моей собственной жизни) отрезок - пройден... Это и есть те самые "приобретённости", которыми я заполняю собственные пробелы определённых небытия-непрожитости... Помню, первое, что я сделала, уехав впервые в жизни дальше собственной деревни в 17 лет - обошла все музеи и книжные магазины в городе. То есть, я знала, что есть будет нечего в самом прямом из всех смыслов, ибо кроме стипендии да зарплаты уборщицы в собственном общежитии, расчитывать было не на кого и не на что, но мне казалось, что иначе я не успею - увидеть, прочитать........ И эта сегодняшняя своеобразная "искусствоведческая жадность" объясняется в том числе и всё тем же страхом не успеть, потому что опыт всей моей жизни научил меня не планировать далеко радужное завтра. Но я знаю, что "и это пройдёт", потому что в любом случае, я пока ещё иду... И где-то уже недалеко - новая дверь со своими мирами, равно как за ними - следующие..., но вот в чём уникальность книг-свидетелей - так, это в том, что в отличие от идолов "лет социализации", они - остаются навсегда... Кроме того, книги детства позволяют увидеть насколько мы ушли от себя тогдашних, когда тот самый свой собственный человек ещё был жив настолько, что даже изощрённая извращённость окружавшей реальности, была бессильна... И не возникало идиотских мерок-стереотипов-вопросов перед зеркалом - собственно, и зеркало-то не всегда возникало и хуже жизнь от этого, честно говоря, не становилась, но, как раз, по-моему, наоборот - небо было ярко-сине-бескрайним, солнце слепящим, сено колючим, семечки в подсолнухе зелёными, но, смею заметить, вкусными - а уж вместе с сеном, на копне которого посреди огорода валяешься, глядя на то самое бескрайнее небо - пожалуй, это были те самые моменты, из которых и складывалось понимание обыкновенного человеческого счастья - быть...
Наткнувшись на кока Негоро, вспомнила, что когда-то с ним уже сталкивалась, но, видимо, именно этот роман читала раньше других, поскольку вообще ничего не помню о дальнейших событиях... Совершенно точно не читала "20 000 лье под водой" - её у нас в библиотеке не было, а о её существовании знала по упоминанию в сносках из других томов. Думаю, после "Пятнадцатилетнего капитана" съезжу в книжный, поищу "20 000 лье..."
Книги-свидетели хранят для нас воспоминания о нас самих лучше фотографий и дневников, потому что любой снимок и текст всё-таки можно подкорректировать-обмануть, но этих невольных свидетелей наших первых шагов обмануть сложно... И годы спустя, при встрече с ними, может быть лишь два понимания: я всё ещё есть или я уже... есть?... Очень боялась этой встречи, поэтому с того дня, когда Колька дал мне книжку, не решалась открывать её несколько дней... Однако, открыв, буквально после первых строк подумала вслух:
"Видимо, Жюль Верн и я за последние двадцать лет изменились мало..."
5 мая 1864 года в Пенсильвании, в городке Кокрейн-Миллз появилась на свет дочь судьи Джуда Кокрейна, основателя города. Элизабет Джейн была любимицей отца, ее баловали и ни в чем не отказывали. Особенно Элизабет любила воздушные розовые платья, за что и получила прозвище Пинки.
