Вот уж не думал не гадал, что моя строчка из ставшей народной песни «Хотят ли русские войны?» будет так перефразирована. Хотя не предполагал я, что и другая моя строчка — «поэт в России больше, чем поэт» — будет перефразирована более чем в двухстах вариантах. Скажем, «бюджет в России больше, чем бюджет». И самое лучшее, по-моему: «стакан в России больше, чем стакан».

Но поскольку стихи были мои, то сначала и отвечу стихами на заголовок этого материала:

Хотят ли русские застоя?

Ответить — дело непростое...

Вздохнул бы честно Лев Толстой:

«Зачем хотеть, когда застой?»

Жил бы сейчас Лев Николаевич, имея хоть разочек в неделю авторскую передачу на ТВ, ее, боюсь, после такой рифмованной реплики потихонечку-полегонечку прикрыли бы — как солженицынскую программу, якобы не рейтинговую. Александр Исаевич как живая мыслящая единица оказался не нужен со своим старомодным словом «земство», хотя под этим скрывалась здоровая мысль о большей самостоятельности губерний и выборном, а не назначаемом самоуправлении на местах. Ведь еще в царской России сочли сплошное назначательство сверху застойным, отсталым явлением и позднее перешли к развитию самостоятельности губерний, что вовсе не привело ни к какому сепаратизму. Так что если мы возвратились в новых реформах в дореформенную царскую Россию, то что это, если не застой?

А разве не застой сейчас проявился в том, что в Думе не оказалось ни одного крупного писателя? Или это такие писатели, каковые невооруженным глазом не замечаемы? Одной из главных составляющих мировой славы России является русская литература, на которой воспитана вся передовая интеллигенция мира. Но преодолели кризис экономический гораздо лучше, чем духовный. По собственной вине мы перестали быть примером интеллектуальной державы. С 1991 года в Москве не проходило ни одного крупного международного симпозиума интеллигенции. Мы потеряли контакты с крупнейшими писателями мира, чего не происходило даже во время холодной войны. Почему? Да потому что мы слишком заняты внутренними выяснюшками. Это разве не застой? У нас нет ни одного международного фестиваля поэзии, какие есть даже в таких несоизмеримо бедных странах, как Колумбия, Никарагуа. Почему? Да потому что те люди, от которых это зависит, сами ни на каких вечерах поэзии, которыми славилась Россия, не бывали. А легенда, что у нас вообще перестали читать стихи, лжива. Это они перестали читать стихи, а не народ. В прошлом году я выступал на замечательном Грушинском фестивале, где собрались 42 тысячи человек. Они расположились прямо на берегах Волги, в палатках. По моим подсчетам, у нас сейчас 35 настоящих поэтов. Как было сказано: «Без стихов любити — Руси не быти!»

У нас нет важнейшего института писатель — читатель с отделениями в разных регионах для постоянных встреч и выступлений перед читающей публикой. У нас нет системы писатель — образование, принятой во многих цивилизованных странах. Каждый уважающий себя университет имеет в бюджете должность «писатель». У нас нет ни одной телевизионной поэтической программы — это в стране-то Пушкина! Вместо этого нам впихивают в глаза и уши попсовую пошлятину.

У меня есть такие строки:

Была цензура, схожая с удушьем.

Ее, казалось, выгнали взашей.

Сейчас пришла цензура равнодушьем,

И это оказалось пострашней.

Двадцать пять лет я занимаюсь гигантским проектом — созданием антологии «Поэт в России больше, чем поэт». Подзаголовок: «Десять веков русской поэзии». Вдвоем с литературоведом Радзишевским мы практически выполняем труд целого института. Виктор Астафьев назвал эту работу «гражданским подвигом», Союз журналистов присудил премию. Еще в 1998-м я получил премию ТЭФИ за более чем сто передач, основанных на этой антологии, постоянно выступал и выступаю с чтением ее фрагментов на радио «Маяк» и «Культура». Газета «Новые известия» проводила исследование общественного мнения: со всех концов страны пришло около шести тысяч писем от людей самых разных профессий, офицеров армии и флота, представителей церкви. Их главная просьба: антологию должны иметь все школы и высшие учебные заведения. Эксперты подсчитали, что выпустить ее надо тиражом не менее 50 тысяч экземпляров.

Однако подготовленный издательством «Русский мир» первый том-красавец — от «Слова о полку Игореве» (в моем новом переводе) до Пушкина, — блистательно оформленный, вызывающий восхищение всех, кому удалось подержать его в руках в единственном существующем сейчас экземпляре, до сих пор не отдан в типографию. В связи с отсутствием финансового обеспечения...

Эта антология, поверьте мне, послужит для духовно-патриотического воспитания. Разве можно сравнить затраты на такое издание с бесчисленными миллионами, которые платят посредственным футбольным легионерам — вместо того, кстати, чтобы воспитывать национальных русских звезд, таких как легендарные Бобров, Яшин, Хомич, которые уж если надевали майку с надписью «СССР», то чувствовали каждую буковку своим сердцем.

В брежневские времена я боролся с цензурой как таковой. Сейчас вынужден тратить время на борьбу с «цензурой равнодушьем» вместо того, чтобы писать. Правда, я беспрестанно пишу. Письма. Не любовные, а по инстанциям. Прошу перевести это издание в ранг госзаказа. А ведь антология — это не моя авторская книга, не мое личное дело, как и воспитание молодых поколений в духе уважения к собственной культуре. Это дело государственное. Ее авторы — все лучшие русские поэты за десять веков!

...Кстати, песню «Хотят ли русские войны?» тоже долго мурыжили. ПУР, видите ли, счел, что она будет демобилизовать наших доблестных воинов. Однако не прошло и года, как ансамбль имени Александрова выехал с ней в мировое турне, где...

Ей аплодировали, стоя,

Ибо там не было застоя.

А закончить хочу жизнеутверждающими веселыми строчками:

Давайте бороться все вместе с застоем

И сразу увидим, чего мы все стоим!

http://www.itogi.ru/russia/2012/1/173348.html