Расскажу немножко про Толика.
Когда мы с родителями перехали в новый район, на улицу Маяковского, мне было 8 лет. Конечно, я там ещё никого не знал, да и времени не было - сначала вещи разбирали, потом ходили район изучали, а район красивый, живописный. Ну и как-то пошли с сетрой друг с другом в футбол играть. К нам подходит мальчик, лет 10-12 и говрит, что, мол, чего это ты всё с девочкой играешь, пошли с нами в прятки. Ну я что, я конечно же с радостью согласился. Так и прошло наше знакомство... не только с Толиком, он меня со всей районной детворой познакомил. Оказалось, там у них даже своя банда есть. Меня тоже взяли. Я, Толик, Денис, Стас, Саня, Попрыгунчик (времени много прошло, я уже не помню как его звали. Кличку попрыгунчик он получил за то, что упал с самого высокого дерева и даже синяков не получил) и Серёжа. Мы придумывали всякое, играли, дрались, хулиганили... ну короче как все мальчишки. Дружили - не разлей вода, хотя и учились в разных школах.
Первый съехал Попрыгунчик. Уехал жить куда-то в новостройки. Больше мы его и не видели. Потом уехал Стас. Это и понятно, район у нас плохой, на окраине. Мать Серёги познакомилась с каким-то американцем и уехала к нему в Штаты вместе с сыном.
Потом я закончил 6й класс и отец получил работу в Австрии. Мы и уехали. Три года не получалось поддерживать отношения. Только, когда летом приезжал в Минск, Ярослав, тоже друг мой хороший, рассказывал как там и кто. Оказалось, Денис уехал куда-то в Россию. Остался только Саня и Толик. Увиделись, вспомнили былое.
Через год Саша загремел в колонию, потом в тюрьму. За убийство, как мне говорили, поджег своего отчима пьяного.
А Толика я так и не застал, искал везде, но не нашел. У кого не спрашивал - никто не знал, что с ним случилось.
29 апреля 2006 года Толи не стало. Ему проломили голову в уличной драке. Скорая приехала только через час и не доезжая до больницы, Толя умер.
Парень был отличный, добрый, отзывчивый, целеустремлённый. Мечтал стать военным. Любил спорт и компьютер. Девчёнки по нему сохли.
У меня до сих пор краняться его письма, написанные когда-то его рукой... когда он был ещё жив.
Это была самая чистая и самая лучшая дружба...


Когда меня спрашивают, верю ли я в Бога, то я отвечаю, что мне не нужна вера в него. Я не отрицаю ни его существование, ни религию, мне просто не нужен Бог, который позволяет умирать хорошим людям, а жизнь оставляет всякому дерьму.