Мой интернет-знакомый Станислав Викторович Сорокин к 65-летию Победы написал небольшую повесть о судьбе солдата, исковерканной на жестокой войне. В основу повести положены реальные события из жизни родственника автора. Повесть состоит из трех частей:

Часть 1. В бою и после
Часть 2. На работе
Часть 3. Дома

С любезного разрешения Станислава Викторовича я предлагаю вариант его произведения уважаемым газетчикам.
tyulavas

Часть 1.

В бою и после

Идёт Великая Отечественная война.
Солдат поднимают в атаку под убийственный огонь противника. Молодой, ещё не обстрелянный солдат боится, у него организм отказывается повиноваться, он ещё не научился преодолевать это чувство страха. Он прекрасно понимает, что сейчас придут из заградотряда и заберут его, что за неповиновение приказу его расстреляют, что домой придёт извещение, что его расстреляли за измену Родине. Его ожидает очень позорная смерть, что отрицательно скажется на молодой жене, которая, возможно, ждёт ребёнка, на его родителях и других родственниках. Лучше смерть в бою, но он не может, ему страшно. А в это время бойцы уходят всё дальше и дальше. И бежать он за ними не может. Положение отчаянное.


И тогда он вспомнил о Боге. Родители молодого солдата были верующими людьми, отец, правда, очень боялся, что бы кто-нибудь об этом не узнал, а мать была посмелее. Она до пионерского возраста водила его в церковь, учила молиться, говорила, что Всемогущий Бог его любит, защитит в любой ситуации, лишь бы он Ему не изменял. А он вступил в пионеры, в кружок технического творчества, потом в комсомол. Типичное атеистическое воспитание. О Боге он вспомнил только сейчас, когда ему стало очень страшно.

И он стал отчаянно молиться, просить у Него смелости. Обещал быть всегда верным Ему, что бы ни произошло. Короче, он отдал себя в руки Божии. Что-то переломилось у него в душе, он с лёгкостью выскочил из траншеи и побежал в том же направлении, куда побежали остальные бойцы. И вот он бежит и кричит «Ура!», ничего не видя и не слыша. А в это время немцы пошли в контратаку. Они выпустили против наших танки. Те из пулемётов (так было эффективнее, чем тратить снаряды) косили наших солдат. Наш командир дал команду отходить на исходные перед атакой позиции.

А наш боец, только что просивший у Бога смелости, этого приказа не слышал: он был сзади, на действия других бойцов не смотрел. Поэтому он оказался один на один с немецким танком, который поливал налево и направо из пулемёта и вот-вот должен был направить пулемёт на него. Тогда наш боец, дальше мы будем его называть по имени, то есть Алексеем, сделал прыжок вперёд и во время прыжка выстрелил из винтовки по танку.

Он вспомнил, как в одном из фильмов главный герой на всём скаку метко стреляет из ружья по пулемёту и попадает в маленькое отверстие, через которое целится пулемётчик. Он неоднократно размышлял над тем, как же можно метко стрелять, когда лошадь трясёт? Он пришёл к выводу, что для выстрела был выбран момент, когда лошадь подбрасывала седока вверх и он на долю секунды зависал в положении свободного парения. Поэтому он и решил прыгнуть в момент своего выстрела.

Пулемёт немецкого танка замолчал, но тем не менее танк продолжал двигаться вперёд. Вперёд бежал и Алексей, и расстояние до танка стремительно сокращалось. Вдруг танк повернул в сторону и Алексей аж налетел на заднюю часть танка, где были расположены его баки с горючим. Он со злостью ткнул в бак штыком. На баке образовалась небольшая вмятина. Потом Алексей вскочил на танк и, приложив дуло винтовки к вмятине, выстрелил, потом выстрелил ещё раз и ещё. В баке образовалась маленькая дырочка, из которой заструился бензин и от горячей пули загорелся.
Алексей спрыгнул с танка и залег. Немецкий танк остановился и из него стали выпрыгивать танкисты. Алексей их взял на мушку и убил одного за другим по мере того, как те выскакивали из танка.

Только тут Алексей очнулся и огляделся. Наших нигде не видно, на него бегут немецкие солдаты, их много, спрятаться негде. Тогда он, помня, что стал смелым, влез в подожженный им танк. Обстановка в нём была знакомой. Как раз накануне любопытный Алексей, парень с технической жилкой, обследовал подбитый немецкий танк той же серии. Пулемёт горящего танка не работал, его заклинило, он стал вращать пушку. Он знал, что снаряд от пушки неэффективен против пехоты, так как пролетает мимо, ну может одного пехотинца заденет. Поэтому он направил ствол в землю и выстрелил, зарядил второй снаряд, огляделся. Перед ним немцев не было, справа и слева они продолжали атаковать. Он повернул пушку вправо и выстрелил, потом влево и опять выстрелил. Стрелял много. Было видно, что немецкий офицер дал команду отходить, немцы медленно возвращались к своим окопам. Но против Алексея двинулись два немецких тяжёлых танка.

Алексей опять начал бояться. Руки перестали его слушаться, пушка не поворачивалась. А немецкий танк, что шёл немного впереди, выстрелил. Взрывной волной тряхнуло танк Алексея. Снаряд разорвался где-то совсем рядом. Тут Алексей очнулся и вспомнил, что он все-таки смелый, что его судьба в руках Бога. Он успокоился и выстрелил. Смотрит — танк перед ним перевернуло. Он чуть поворачивает ствол и стреляет во второй танк.
Что с ним, Алексей уже не видит. Он чувствует, что всё на нём горит. Он выпрыгивает из танка, срывает одежду, катается по земле, чтобы сбить пламя. Только он остановился, как почувствовал, что в него упирается штык винтовки и ему говорят: «Хэндэ хох» и ещё что-то по-немецки. Алексей хорошо помнит, что он смелый, резким движением тела отбивает винтовку в сторону, обезоруживает нападавшего и впивается ему в горло руками. Свою винтовку-то он в танке оставил. Потом он теряет сознание.

* * *

Некоторое время спустя командиру заградотряда передают пленного немца, находящегося без сознания, всего окровавленного, обожженного, в нижнем рваном белье. Брови, глаза, щёки, нос представляли какую-то красную бесформенную массу.
— Он выскочил из горящего танка, — рассказывает боец, — срывает с себя горящую одежду, катается по земле. Мы его и берём в плен. А он обезоружил нашего, начал его душить. Еле-еле оттащили. Ну, конечно, и всыпали как следует.

* * *

Идёт допрос только что очнувшегося пленного, тяжело раненного немца. Он ничего не видит, еле живой. Видно, что ничего не понимает, на вопросы отвечать не может. Вот-вот помрёт. Догадались спросить по-русски. Ответил. Значит власовец. Доложили командиру части, что взяли в плен власовца. Тот сам решил его допросить. Это такая редкость, чтобы власовцу доверили танк. Принесли ему его на носилках. Пока шёл допрос, двое бойцов, что несли носилки, ждали снаружи, их начальник, сидя в стороне, курил папиросу. Командир части вышел, распорядился носилки с раненым нести в госпиталь, подошёл к тому начальнику и сказал ему, что он ошибся, это не власовец, а наш боец, Алексей Николаевич Тихонов, что он в бою поджёг немецкий танк, забрался в него и стрелял в немцев. Приказал проверить, и добавил: «Если это подтвердится, то он заслуживает награды».

* * *

Было осмотрено место, где был подбит немецкий лёгкий танк. Обнаружено, что в ствол пулемёта попала пуля по размерам соответствующая нашей трёхлинейке, поэтому пулемёт заклинило. В баке для горючего обнаружена дырка от пули, обычно пуля не пробивает броню бензобака, у неё не хватает скорости. Начальная скорость пули очень большая, но она быстро уменьшается, и когда долетит до танка, то она уже для него безопасна. Внутри танка обнаружена наша обгоревшая трёхлинейка со снятым штыком. Стало понятно: штык был снят, чтобы не мешал стрелять в упор по бензобаку.

Невдалеке от танка множество воронок от снарядов, их размеры соответствуют калибру снарядов, какие были в танке. Вокруг воронок множество убитых немцев. Рядом два перевёрнутых тяжёлых немецких танка. Броня на них такая, что снарядами из сгоревшего танка не пробиваются. Взрывной силы снаряда от лёгкого танка не хватит, чтобы перевернуть тяжёлый. По следам гусениц и расположению воронок определили, что тяжёлый танк преодолевал воронку с большим креном, когда под его днищем, немного сбоку, взорвался снаряд легкого танка, поэтому мощности этого снаряда хватило, чтобы опрокинуть такую тяжесть.

Та же картина была и с другим опрокинутым танком. Совсем близко от обгоревшего лёгкого танка лежат трупы немецких танкистов, убитых пулями от трёхлинейки. Их число соответствует числу членов экипажа танка. Невдалеке от танка также обнаружено несколько обгоревших кусков гимнастёрки, которую носят наши солдаты. В нагрудном кармане гимнастёрки сохранилась частично обгоревшая солдатская книжка. Удалось прочитать имя её владельца — Алексей Николаевич Тихонов.

Начальнику части был подан рапорт полевого командира, в котором сообщалось, что Тихонов в критический момент боя поджёг лёгкий немецкий танк, взобрался в него, результативно стрелял по немцам, подбил ещё два тяжёлых танка и посеял среди них панику. Командир, пишущий рапорт, воспользовался этим и поднял бойцов в атаку, на плечах бегущих деморализованных немцев наши ворвались на их позиции и обеспечили общее успешное наступление в масштабе фронта. В рапорте сообщалось, что рядовой Тихонов за свой подвиг заслуживает награды.

* * *

Командир части приказал разыскать Тихонова, сообщить, что ему присуждено звание Героя Советского Союза, и вручить награду. Те двое бойцов, которые уносили его после допроса командира части, сказали, что он по дороге умер, и передали труп похоронной команде для захоронения. В этот день хоронили очень многих и точно сказать, где захоронили Тихонова, похоронная команда не смогла. Было принято решение наградить Тихонова посмертно, а награду вручить его родителям и жене по месту их жительства.

* * *

Алексей Тихонов, после допроса у командира части опять потерял сознание. Потом он слышал, как нёсший носилки сказал своему напарнику, что власовец сдох, что нечего им тащить носилки с трупом. Он крикнул кому-то из похоронной команды, чтобы забрали труп, сбросили тело с носилок и ушли. Алексей долго лежал на земле, к нему никто не подходил. Потом он куда-то пополз. Куда, он не знает, глаза его ничего не видели. Он слышал какие-то голоса, просил пить. Потом опять потерял сознание.

* * *

В госпитале Алексей Тихонов пролежал очень долго. Отбитые внутренние органы постепенно начали нормально функционировать, он уже мог ходить по палате. Но глаза так и не стали видеть. Лечащий врач сказал ему, что зрение у него не восстановится и надо привыкать жить без глаз. Глаза его продолжали держать забинтованными. Ему сообщили, что переводят его долечиваться в госпиталь по месту жительства, посадили в поезд и сказали, что на его станции его встретят.

Но на станции его никто не встретил, видимо потому, что поезд пришёл намного позже, чем ожидался. Тогда он попросил того, кто был рядом, отвести его на улицу к дому, в котором он жил и из которого ушёл в армию. Когда его привели к его дому, оказалось, что в него попала бомба и тут остались одни развалины. Вот почему его письма домой вернулись назад с пометкой «Адресат не значится».

Кто-то из прохожих сказал, что ходили слухи, будто бы его отец, мать и жена живы, хотя их после бомбёжки не видели. Во время попадания бомбы они вроде бы были зачем-то вызваны в военкомат. Возможно, что они живут там, где временно поселили потерявших кров жителей городка. Провожавший отвел его к указанному адресу и оставил, он и так потерял очень много времени на Алексея.

Комендант обошлась с ним довольно грубо, сказала, что здесь живут только работники фабрики, а остальных, пострадавших от бомбёжки, эвакуировали. А так как его родственники на фабрике не работали, то и искать их здесь нечего.

Куда идти слепому инвалиду, если у него нет ни дома, ни близких? Остался он у входа, одному рассказал свою историю, другому — посочувствовали, всем сейчас трудно. А одна молодая женщина не просто посочувствовала, а приняла самое живое участие. У неё недавно убили на войне мужа, бомба также разбила и её дом и она осталась одна, устроилась на фабрику. Она представила себе, что её муж мог бы оказаться в таком же положении, тем более что её мужа тоже звали Алексеем.

Она добилась, чтобы Алексея приняли на фабрику, на какую-ту совсем простую работу, которую может выполнять слепой за символическую плату, как поводырь водила его по разным кабинетам, где оформляли документы, подавали запросы. Его кровать поставили в громадной комнате с высоченным потолком, выделенной для пострадавших, рядом с её кроватью, потеснив других жильцов, между ними была простая ширмочка, как и между остальными семьями.

А Алексей под её вниманием и заботой отходил душой. Как инвалиду, да ещё слепому, ему полагались разные льготы, которыми он успешно пользовался для восстановления здоровья. Физически он снова стал сильным, научился хорошо ориентироваться, первоклассно освоил палочку. У него, как и у всех слепых развился тонкий слух, в пальцах появилась необыкновенная чувствительность.

А вот дотрагиваться до заботливой опекуншы он боялся. Он испытал к ней какое-то непонятное чувство, она ему нравилась во всех отношениях и он боялся влюбиться, тем более, что её тоже звали Анной, как и его жену. Похожие чувства испытывала и Анна. Хоть она была свободна, но это не значит, что был свободен Алексей, у него где-то в эвакуации была супруга.

Алексей Ане стал доверять самые свои сокровенные мысли. Рассказал, как струсил, как молил Бога о смелости и обещал быть ему верным. Рассказал о чуде, что когда немец направил пулемёт на него, в это время его заклинило.

Рассказал он о споре с танкистом, который произошел с ним, когда его везли по железной дороге домой. Танкист доказывал, что рассказ Алексея об эффективности стрельбы из подбитого танка — брехня. Во-первых, пушка у этого типа танков не опускается так низко, чтобы попасть в землю недалеко от танка. Танкист готов был допустить, что танк наехал на какую-то неровность и накренился. Но, во-вторых, броня тяжёлого танка не пробивается снарядом из лёгкого. В-третьих, если даже снаряд разоврался под гусеницей танка, то он всё равно его не опрокинет.

Более мощные противотанковые мины только подбрасывают такой танк и рвут его гусеницу, но не опрокидывают! Танкист, забыв, что перед ним слепой, стал рисовать схему и с цифрами в руках убеждать Алексея, что это невозможно! И уж если Алексей не привирает и тяжёлый танк действительно опрокинулся, то только потому, что в него попал снаряд от какого-нибудь дальнобойного тяжёлого орудия или от пущенной с самолёта бомбы или ракеты, что тоже невозможно, так как вероятность попадания ничтожно мала.

Поэтому Алексей опрокидывание танка тоже отнёс на счёт Божьего чуда, о чём и рассказал Ане. Чудом было и то, что горящий танк, из которого стрелял Алексей, не взорвался, так как все его снаряды были вовремя израсходованы.

Алексей очень переживал, что позволил себя избить до потери сознания, когда он сбивал горящее пламя со своей одежды. Он всё время говорил, что надо было бы ударить вот так, а вот так увернуться от удара, тогда бы он не дал себя в обиду и не попал бы в плен к немцам. (Он думал, что его берут в плен немцы, а не наши, и считал избавление от плена ещё одним чудом Божиим.)

А Аня вздыхала и говорила про себя: «Не навоевался». Аня утешала его, говорила, что вот война окончится, всё нормализуется и тогда найдётся и жена, и родители. А Алексей ничем не мог утешить Аню — погибшие мужья с войны домой не возвращаются. Он утешал её тем, что родившийся ребёнок будет гордиться своим отцом, такие герои — большая редкость. (Аня сказала, что её мужу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а она чудом осталась живой потому, что не была во время бомбёжки дома, а была в военкомате, её вызвали вручать награду мужа.)

Рассказывал он своей Ане о том, как молится Богу, чтобы он восстановил ему здоровье и сделал бы ещё одно чудо — восстановил бы зрение. Он мысленно представлял себе, как восстанавливаются его глаза, как он ими видит и наслаждается красивыми видами. Он описывал ей её внешность, говорил ей, какие красивые у неё глаза, кожа, подробно описывал каждый волосок на её бровях, ресницах, каждую ямочку на её щёчках. А Аня украдкой бесшумно вытирала слёзы, слепые ведь очень чуткие на слух. Она понимала, что он, таким образом, утешает себя, переживает потерю зрения, что ещё он описывает не её, а свою любимую супругу, и даже не знает, жива ли она.

Конец первой части


(Продолжение следует)