Здесь звучит гитара |
JALOUSE ANDALOUSE - NICOLAS DE ANGELIS
  |
GIPSY WEDDING - NOVA MENCO
| |
AMANECER - ACOUSTIC ALCHEMY
| |
MEDITERANO - GOVI
| |
GIPSY SOUL - OSCARS LOPEZ
| |
|
Метки: музыка |
Позови меня тихо по имени... |
Звук собственного имени вызывает у человека не всегда осознаваемое им чувство приятного. Д.Карнеги писал, что звучание собственного имени для человека - самая приятная мелодия. Каков же психологический прием возникновения приятного ощущения, когда человек слышит обращенное к нему его собственное имя?
Вот его составляющие.
1. Имя, присвоенное данной личности, сопровождает его от первых дней жизни и до последних. Имя и личность неразделимы.
2. Когда к человеку обращаются, не называя его по имени, - это "обезличенное" обращение. В этом случае говорящего интересует человек не как личность, а лишь как носитель определенных функций. Когда же к человеку обращаются и при этом произносят его имя (а имя - символ личности), таким образом, вольно или невольно, показывают внимание к его личности.
3. Каждый человек претендует на то, что он личность. Когда же эти претензии не удовлетворены, когда кто-то ущемляет нас как личность, мы это чувствуем.
4. Если человек получает подтверждение, что он личность, то это не может не вызвать у него чувства удовлетворения.
5. Чувство удовлетворения всегда сопровождается положительными эмоциями, которые необязательно осознаются человеком.
6. Человек всегда стремится к тому, кто (что) вызывает у него положительные эмоции.
7. Если некто вызывает у нас положительные эмоции, то он невольно притягивает к себе, располагает
|
|
Сказочная музыка |
|
Метки: классическая музыка |
Сестры Романовы: Noblesse oblige |
Юные, прекрасные, известные всей России, благодаря многотиражным художественным фотографиям, они были воплощением благополучия. Воздушные платья, изящные головки, сияющие глаза. Глядя на портреты дочерей Николая II, можно было подумать: вот судьба, в которой нет ни тени, ни облачка. Даже детали интерьера свидетельствовали о жизни устроенной, радостной и согретой любовью. Изящные вазы с цветами по сезону, оттеняющими красоту и индивидуальность каждой из сестер, «вершина домашнего искусства» - ажурные салфетки и вышивки, книги в тяжелых переплетах, забавные мопсы на коленях. Будущее царских детей казалось обозримым и таким же безмятежным, как настоящее. Однако август 1914-го перевернет все. В их жизни не будет ни балов, ни светских раутов. За три года войны они пройдут такую школу, что, когда в 1917-м в одночасье обрушится все, и слишком ненадежными окажутся в России такие вещи, как воинский и гражданский долг, присяга, их родители найдут в своих дочерях самых верных и мужественных спутниц в испытаниях.
«Лазарет - не забава»
Белые стены, выкрашенные масляной краской, желтоватые квадратики плитки на полу, привычный холодок операционной. Склонившаяся над раненым женщина. Сутуловатая, крупной конституции, с сильными и отнюдь не женственными руками. На голове - белая шапочка с красным крестом, напоминающая острым конусом шлем воина. Через марлевую повязку резковато и властно доносятся отрывистые слова: «Пинцет…Тампон…Йодин». Здесь только она - полновластная хозяйка, она отвечает за все. Княжна Гедройц. Главный врач дворцового лазарета в Царском Селе.
В операционной (в центре, склонившись над раненым - княжна В.И. Гедройц, справа от нее - Александра Федоровна с дочерьми Татьяной и Ольгой Николаевной)
Внимательно следя за ее движениями, повинуясь каждому ее слову и образуя с ней единое целое, ассистируют: государыня Александра Федоровна и две старшие великие княжны - Ольга и Татьяна Романовы. Им нельзя отвлечься ни на секунду, замешкаться или допустить неловкость. Обстановка здесь не светская, и больше всего они боятся не оправдать доверие, оказаться бесполезными там, куда были допущены строгим и довольно скептически настроенным хирургом. Условия оговорены заранее: беспрекословное послушание, соблюдение внутреннего режима и неопустительное посещение лекций и практических занятий по хирургии и послеоперационной реабилитации.
Здесь нет работы «особой», для лиц «их положения», и государыне приходится время от времени подхватывать и уносить ампутированные конечности, обломки гнилых костей, окровавленные осколки от шрапнели. Каплями крови, гноем, мокротой забрызганы рукава и фартуки. Одна - две операции в день, и все тяжелые, не считая перевязок. Обычная брезгливость «задушена» еще в первые дни. Они давно не обращают внимание на тяжелый запах и ни единым движением не выдают испуга при виде страшных ран. Офицеры и солдаты встречают спокойный и участливый взгляд. Некоторые лишь спустя продолжительное время угадывают в знакомых чертах лица царицы и княжен. - «Как, почему они здесь?» - Мягкое ободряющее пожатие руки, и все это становится уже неважно, рядом с ними настоящие сестры милосердия, умелые, расторопные и искренне желающие помочь.
После перевязок княжны направляются «к своим», в те палаты, где лежат их постоянные подопечные. Вечером их ждут занятия с Верой Игнатьевной Гедройц, а утром надо еще успеть заехать к «Знамению», помолиться, поставить свечи за тяжелых больных.
Только к ночи им удается передохнуть, собраться с мыслями, и тогда впечатления минувшего дня ложатся строками в дневниковые тетради.
Из дневника Татьяны Николаевны.
Суббота, 13 сентября 1914 г.
«…Сегодня была на двух операциях, моего вчерашнего Гирсенока, ему разрезали ногу и вынимали куски раздробленной кости, и потом Ольгиному Огурцову из кисти правой руки то же самое. Потом сидели в 3-й палате. Заходили к остальным.»
26 сентября
«Утром был урок. В 9.45 приехал Папа душка, жив, здоров и весел. Слава Богу!…Перевязывала: Константинов 111-го Донского полка, Скутин 109-го Волжского, Бобылкин 286-го Кирсановского. Потом приехала Мамá и перевязывала офицеров. Была на перевязках Маламы, Эллиса и Побаевского. У него, бедного, все еще рука болит. Сидели у наших.»
Великая княжна Татьяна Николаевна на перевязке раненого
Из дневника Ольги Николаевны
6 октября
«Знамение», перевязка. У меня Микертумов 16-го гренадерского Мингрельского полка, ранен в руку. Гайнулин - 4-го стрелкового Кавказского полка, тоже в руку. Лютенко 202-го Гурийского полка, резали грудь. Кусок кости вынули под хлороформом. Татьяниному Арутинову 1-го стрелкового Кавказского полка, вынули из щеки-шеи шрапнель, вышедшую через левый глаз…»
Обеим княжнам нет и 20-ти. И так изо дня - в день на протяжении 3-х лет. Имена новоприбывших, описание ранений, записи об операциях и о перевязках. То, на что невольно обращаешь внимание прежде всего, это - присущее обеим чувство ответственности за каждого солдата и офицера, доверенного им врачами. Предметом личных дневников, то есть, делом личным, становятся данные о температуре пациентов, об изменении их самочувствия, о первых признаках улучшения и, наконец, о выздоровлении и выписке.
В госпитале. Татьяна Николаевна и Ольга Николаевна
А какое количество имен! Иедигаров, Малама, Карангозов, Гординский, Кобылин и Гуманюк, Емельянов, Цапунов, Вартанов, Малыгин, Таубе, Мейер, Иванов, Силаев и Шах-Багов…Десятки, сотни…И для каждого находится доброе слово. Уже после возвращения офицеров на фронт, известий о них в царской семье ждали так же, как и о родственниках, мобилизованных в годы Первой Мировой.
И такая искренняя забота о раненых была оценена по достоинству. Обычно сдержанная на похвалы княжна Гедройц, не выносившая поверхностного участия и скрытого самолюбования у медперсонала, по прошествии нескольких месяцев, призналась Александре Федоровне, что не ожидала встретить с их стороны такой добросовестности и благодарила за это.
Похвала со стороны строгой Веры Игнатьевны заставила всех троих быть еще внимательнее, чем обычно. «Это ведь не забава», - писала государыня мужу на фронт, - «Мы теперь вдвойне чувствуем всю ответственность всего этого и испытываем потребность дать все, что только можно, всем бедным раненым.»
Но бывали и случаи забавные. Как-то во время посещения царскосельского лазарета Николаем Александровичем один из младших чинов, поощрительно отозвавшись о работе сестер милосердия, посетовал на то, что по занятости они иногда забывают об исполнение просьб: дал на днях деньги на папиросы одной молоденькой, а та до сих пор не принесла обещанного. Государь попросил указать «виновницу». - «Да, вот, та, курносенькая, у стенки стоит», - был ответ, и офицер кивнул в сторону Ольги Николаевны. «Что ж ты, Оля, обещаешь, и не исполняешь», - мягко укорил отец великую княжну.
Внешним результатом работы стало то, что, выдержав экзамены, Александра Федоровна с дочерьми, получили красные кресты и аттестаты на звание сестры милосердия. Но самое важное было сокрыто от посторонних глаз. Работа научила их бережному обращению с больными, позволила приобрести практические навыки, послужила уроком самодисциплины. Все это приобретет особенное значение в годы революции. В период ссылки в Сибирь, когда Николая Александровича переведут из Тобольска в Екатеринбург и Александре Федоровне придется сделать мучительный выбор между долгом жены и обязанностями матери, она сможет оставить сына на попечении старших сестер и следовать за мужем, будучи уверена в том, что в случае необходимости, Ольга и Татьяна сделают все необходимое для Алексея.
«Сидели мило, уютно»
По-домашнему тикали часы в лиловой гостиной, вечерами все четверо устраивались возле матери и принимались за рукоделие, как тысячи женщин по всей России. Вязали носки, шарфы и даже одеяла для солдат, для фронта. Даже младшая, непоседливая Анастасия, подписывавшая письма «Настаська. Швыбзик», и ни при каких обстоятельствах не желавшая быть серьезной, склонялась над вязанием и деловито участвовала в формировании посылок.
Императрица Александра Федоровна с дочерьми
Условия военного времени накладывали ограничения на привычный уклад жизни, но женская часть семьи Романовых научилась радоваться самым простым вещам: здоровью Алексея, возвращениям отца с фронта, возможности вот так, уютно, провести время своим кругом за работой или за чтением, посидеть в палатах своих «подшефных», где в нарушение всех правил этикета можно было поговорить «по душам» с ранеными, помочь им написать письма домой, немного пошутить с теми, кто шли на поправку. Целым событием были и незапланированные чаепития с участием старых знакомых. Некоторых из них, делая скидку на особые обстоятельства, Александра Федоровна приглашала во дворец, так сказать «запросто», т.е. неофициально, зная, сколько радости доставят детям такие визиты.
Но, благодаря таким послаблениям, отступлениям от этикета, царевны приобрели нечто очень важное: они понемногу учились отличать истинное от подложного, дружбу, сердечность - от лести.
Довольно однообразная, но необходимая работа - прием пожертвований на нужды фронта в комитете под главенством Ольги Николаевны. И какой соблазн «запечатлеть» обеих великих княжен за этим благородным занятием! Однако усилия непрошенного «ревнителя» получают не самую высокую оценку у Татьяны Николаевны:
«…какой-то фотограф хотел нас снять, но так как было уже темновато, то он сделал это при магнии, и был маленький выстрел; и так всю комнату обдало вонючим дымом и мы чуть не задохнулись. Всем, конечно, пришлось уйти. Тем и кончилось. Хе-хе!»
Совсем другое дело было фотографировать друг друга в привычной обстановке лазарета, среди дорогих лиц, примостившись на краешек кроватей - радость и для раненых, и для сестер.
За бестактность и подобострастное отношение от Татьяны Николаевны, бывало, «доставалось» и А.Б. Нейдгарту - члену Государственного Совета, вводившего ее в крайнее смущение хвалебными речами в ее адрес:
«…Нейдгарт хотел, чтобы я что-то прочла в начале комитета, но Мамá - душка сказала, что не надо. Подумай, идиотство, я читаю глупые вещи в присутствии 14 людей! А!», - сетовала она в письме отцу.
Первые жизненные уроки, но какие важные… Твори добро, но не напоказ, как огня беги и апологий, и «апологетов». Вполне по-евангельски, если вспомнить о том, как апостол приказал «прославлявшей» его женщине, одержимой нечистым духом: «Да, запретит тебе Господь!»
Поручение для младших
Великие княжны Мария и Анастасия как меньшие не были допущены к работе медсестер, однако и они по мере сил старались быть полезными и разделяли со старшими обязанности попечителей. Навещать, поддерживать раненых, делать небольшие подарки - казалось бы, небольшой труд, но появление двух девочек, смешливых и жизнерадостных, в их собственном «подшефном» лазарете ждали с нетерпением. В редкие же дни их отсутствия на свет появлялись такие вот шедевры больничного творчества:
И для младших опыт милосердия не прошел бесследно. В 1917-м под арестом во время эпидемии кори, царские дети будут терпеливо ухаживать друг за другом, а в Сибири на последнем «отрезке» их пути, Мария как самая крепкая и сильная из сестер последует за родителями в Екатеринбург для того, чтобы принять на себя заботы о больной матери.
Теперь письма и дневники великих княжен и Александры Федоровны, относящиеся к периоду Первой мировой, опубликованы, снабжены замечательными приложениями в виде воспоминаний современников и очевидцев тех событий. Читать их - одно удовольствие. Однако чтение это полезно не только с исторической точки зрения. Благодаря этим документам, осознаешь, что святость Романовых, которая возросла стремительно в условиях испытаний, выпавших на их долю в 1917 - 1918 гг., возникла «не вдруг». Она годами набирала силу в событиях повседневных и внешне неприметных. Дети есть дети: резвятся, играют, порой до упада смешат родителей, а в письмах подпускают «словечки», явно позаимствованные из словарного запаса своих «фронтовых друзей», но за этим - вещи по-настоящему ценные. Видно, как день ото дня приумножается терпение, и притом терпение «высшей пробы», - бодрое, способное укреплять тех, кто нуждается в помощи, непоказательное и открывающее дорогу к высшим ступеням - самоотверженности, самопожертвования.
Чтение это дает повод и для размышлений о «революции» в системе предпочтений. Высокий социальный статус в наши дни обычно вызывает несколько иные ассоциации: гламурный блеск, «фото-сессии»… изобретение поводов за неимением поводов. А для Романовых старинное правило «nobles oblige» имело совсем другое значение. -Исключительное положение «обязывало» их быть чуткими к тому, чтобы вещи важные, связанные с исполнением христианского долга, не измельчали, не потеряли смысла от неуместных похвал и прижизненных воздаяний.
Автор статьи М. Дегтярева
|
Метки: романовы |
Тулуз-Лотрек и его модель |
|
Метки: женщины в искусстве |
Песня Венецианских гондольеров |
Удивительно красивая мелодия...
Felix Mendelssohn
| |
|
Метки: классическая музыка |
Любимые мелодии |
A. COBO
| |
JESSE COOK
| |
|
Метки: музыка |
Пленительный образ |
Мадам Рекамье
Ф. Жерар. Портрет мадам Рекамье. 1802.
На детство и отрочество мадам Рекамье приходятся годы крушения французской монархии и начало Французской революции 1789 года. В молодости она становится свидетельницей поражения идей Великой революции и начала этапа, вошедшего в мировую историю, как Консульство, связанное с возвышением Наполеона, провозгласившего себя Императором Франции. И, наконец, в зрелые годы она отпраздновала поражение великого корсиканца и эпоху Реставрации французской монархии в 1816 году.
В жизни мадам Рекамье было много тайн, которые привлекали к ней внимание писателей, историков, художников, политических деятелей. Ее первой загадкой стало таинственное замужество. Ей было всего пятнадцать, когда она вышла замуж за Жака Рекамье, богатого банкира, старше ее на 27 лет.И брак, и его причины неясны. Девочка 15 лет и банкир Жак Рекамье, влюбленный когда-то в мать Жюльетты,-— это был странный союз. У мадам Рекамье не только никогда не было детей, но известно, что она была только другом своего мужа. Отношения самого Жака Рекамье к своей жене были исключительно отеческие. Может быть, он и был ее отцом. Есть предположение, что этот брак был заключен лишь потому, что Рекамье, жизнь которого в дни революции была в опасности, хотел, чтобы его капитал в случае его смерти перешел на законном основании к Жюльетте Бернар. Романтически настроенные писатели полагают, что это был ее отец, влюбившийся много лет назад в очаровательную мадам Бернар - мать Жюли, а в 1777 году от этой связи родилась чудесная девочка, унаследовавшая от матери красоту и хороший вкус, а от отца ум, и превратившаяся в первой половине XIX века в одну из самых очаровательных женщин Франции. В принципе, такая история - в французском духе. Однако есть другое объяснение ее неожиданного брака.
Скорее, Жаком Рекамье двигал страх перед конфискацией имущества новым республиканским правительством, пришедшим к власти после Революции 1789 года. Преуспевающему и хорошо известному банкиру Рекамье было что терять, а фиктивный брак позволил ему переписать все его имущество на имя молодой жены, носящей не слишком громкое имя. Обе семьи были согласны. У господина Рекамье не было наследников, а Мадам Бернар была рада, что удачно пристроила дочь, не очень обращая внимания на невероятные слухи. Эдуард Фукс в книге "Иллюстрированная история нравов" пишет, что в ту сложную эпоху такие фиктивные браки не были редкостью.
Зрелый муж отнюдь не скрывал свою молодую жену. В качестве свадебного подарка он дарит Рекамье красивый дом в Париже, где она организовывает салон, остававшийся самым популярным литературно-политическим салоном Франции в течение нескольких десятилетий. У нее появляются круг друзей, среди которых особое место заняла знаменитая Мадам де Сталь - известная французская писательница начала 19 века. Знакомство двух умных женщин положило начало двадцатилетней дружбе, хотя их и разделяли 11 лет.
Ж. - Л. Давид. Портрет мадам Рекамье. 1800.
Разумеется, мадам Рекамье окружают поклонники, среди них - один из братьев Наполеона, Люсьен Бонапарт, который в 1799 году начинает настойчиво ухаживать за Жюли. Однако она равнодушно воспринимает внимание высокопоставленного поклонника, не пытаясь сблизиться с усиливающей свое положение фамилией. Рекамье отказывается от роли придворной дамы, предложенной ей Наполеоном и не ищет приглашений на изысканные баллы, организованные его женой, прекрасной Жозефиной - будущей императрицей Франции. Скорее наоборот, Мадам Рекамье объединяет вокруг себя людей, оппозиционно настроенных к новой государственной политике. В 1802 году она совершает поездку в Англию - непримиримую соперницу Бонапарта, показывая этим свое неприятие политики нового правительства, а, вернувшись, открывает свой салон, превращающийся постепенно в оппозиционно настроенный Наполеону политический центр.
Наполеон, став императором Франции, не заставил ждать своей реакции на дискуссии в салоне Рекамье. В 1803 году он издает приказ о закрытии салона, в 1805 году способствует разорению банка господина Рекамье, а в 1807 году высылает из страны ближайшую подругу Жюли - Мадам де Сталь - также ярую противницу его политики. Это был самый тяжелый период в жизни мадам Рекамье. Муж на грани разорения, в 1806 году умирает самый близкий и дорогой ей человек - ее мать, поверенная всех ее тайн. Она мечется между стареющим супругом и мадам де Сталь, оставаясь верной ей в годы ее изгнания, что привело к высылке в 1811 году Жюли из Парижа. Но она относилась к той категории женщин, которые не боялись провинции, где ей пришлось провести последующие несколько лет. Ее дом и здесь привлекал к себе людей, независимо от возраста и положения. Среди ее поклонников были и молодые люди, в числе которых оказался и сын мадам де Сталь. Однако мадам Рекамье предпочитала, держа дистанцию, сохранять дружбу, а не временных поклонников.
Только один раз в изгнанье сердцем Рекамье завладел страстный роман.Это был единственный человек, в ответ на чью любовь забилось ее до той поры спокойное сердце. Принц Август хотел соединиться с Жюльеттой навсегда, женившись на ней. Но в его положении это было достаточно трудно, да и у неё был старый муж.
"Пожертвовав человеком, который Вас обожает, который хочет посвятить Вам всю свою жизнь, который дал Вам уже самые большие доказательства своей любви, из-за того, чтобы не причинить несколько неприятных минут тому, кого Вы не любите, с кем Вы связаны, пока сами этого хотите, и из-за кого Вы потеряли двенадцать лучших лет своей жизни, это было бы жестокостью, на которую я Вас не считаю способной", - так пишет сам Август.
Франц Крюгер. Принц Август Прусский. Ок. 1817.
В нежной и мягкой душе Жюльетты происходит тяжелая борьба. решить в ту или другую сторону сразу она не могла и откладывала со дня на день свое окончательное решение. Наконец, в 1808 году она пишет Августу, что между нею и ее счастьем стоит неодолимая преграда. "она не может разорвать уз, которые составляют ее горе". Она настолько серьезно увлеклась прусским принцем Августом, что попросила развода у мужа, однако потом сама же отказалась от этого шага, будучи не в силах бросить его. От этого романа осталась трогательная переписка между мадам Рекамье и принцем Августом, заканчивающаяся решительным отказом Жюли. Мадам Рекамье смогла свободно вернуться в Париж уже в период Реставрации, где вновь открываются двери ее знаменитого салона. К врожденному очарованию добавился жизненный опыт, превративший ее в не просто интереснейшую собеседницу, но и одну из самых умных женщин той эпохи.
Она уже ничего не ждет от личной жизни и, видимо, желая заполнить эмоциональную пустоту в душе и сердце, берет на воспитание юную племянницу своего мужа, заменившую ей дочь, семью, а позже и подругу после смерти мадам де Сталь в 1817 году.
Именно в эти годы в ее салоне появляется еще одно лицо - знаменитый французский поэт и писатель, одинаково преуспевший как на литературном, так и на политическом поприще, Франсуа Рене де Шатобриан. Тот, кого сейчас называют основоположником современной французской литературы - Стендаль, Бальзак и Золя были после него. Жюли, которой только что исполнилось 40, неожиданно забыла о своем принципе, помогавшем ей строить свои отношения с мужчинами. Она влюбилась, страстно и надолго. Это было духовное возрождение мадам Рекамье и ее салона. Посещаемый Шатобрианом, ее салон из политического превратился в интеллектуальный и артистический центр Франции того периода, куда были вхожи самые знаменитые персоны той эпохи: великий французский ученый Андре - Мари Ампер, Евгения де Богарнэ - дочь Жозефины, первой жены Наполеона, г-н Бернадот - будущий король Швеции, писатели Проспер Мериме и Сент-Бев. Она дружна с Оноре де Бальзаком и Виктором Гюго, ее связывает общность вкусов с Мюссе и Стендалем, ею восхищаются художники Ж-Л. Давид и Эжен Делакруа и многие- многие другие. Это был цвет французского искусства и науки, имена, вошедшие в мировую культуру, - и всех их сумела объединить мадам Рекамье.
Ж. Шинар. Портрет мадам Рекамье.1802.
Ее имя становится символом, олицетворяющим хороший вкус и образованность, она превращается в "звезду" европейского масштаба, о ней говорят в России и Англии, в Италии и Германии. А в ее сердце - господствует Шатобриан. К этому времени он уже успел разочароваться в политике, неудачно женился и написал несколько философских трактатов. И после всех этих перипетий он нашел успокоение в обществе мадам Рекамье. Потеряв интерес к политике, он посвящает свою жизнь литературе, и Жюли становится его музой, остававшейся рядом с ним в течение последующих двадцати лет, продолжая его любить и не требуя ничего взамен.
Красота мадам Рекамье запечатлена на века художниками. Самый знаменитый "Портрет мадам Рекамье" Великого Давида находится сейчас в Лувре. Существует также портрет другого художника - Франсуа Жерара, а затем и скульптора месье Шинара, создавшего прекрасный бюст "Мадам Рекамье".
|
Метки: женщины в искусстве |
Ё моЁ |
| буква кириллицы Ё | ||||||
|---|---|---|---|---|---|---|
 |
||||||
| Кириллица | ||||||
| А | Б | В | Г | Ґ | Д | Ђ |
| Ѓ | Е | (Ѐ) | Ё | Є | Ж | З |
| Ѕ | И | (Ѝ) | І | Ї | Й | Ј |
| К | Л | Љ | М | Н | Њ | О |
| П | Р | С | Т | Ћ | Ќ | У |
| Ў | Ф | Х | Ц | Ч | Џ | Ш |
| Щ | Ъ | Ы | Ь | Э | Ю | Я |
| Исторические буквы | ||||||
| (Ҁ) | (Ѹ) | Ѡ | (Ѿ) | (Ѻ) | Ѣ | Ꙗ |
| Ѥ | Ꙓ | Ѧ | Ѫ | Ѩ | Ѭ | Ѯ |
| Ѱ | Ѳ | Ѵ | (Ѷ) | Ꙟ | ||
| Буквы неславянских языков | ||||||
| Ӑ | Ӓ | Ә | Ӛ | Ӕ | Ғ | Ӷ |
| Ҕ | Ӗ | Ҽ | Ҿ | Ӂ | Җ | Ӝ |
| Ҙ | Ӟ | Ӡ | Ӥ | Ӣ | Ӏ | Ҋ |
| Қ | Ҟ | Ҡ | Ӄ | Ҝ | Ӆ | Ӎ |
| Ҥ | Ң | Ӊ | Ӈ | Ӧ | Ө | Ӫ |
| Ҩ | Ҧ | Ҏ | Ҫ | Ҭ | Ӳ | Ӱ |
| Ӯ | Ү | Ұ | Ҳ | Һ | Ҵ | Ӵ |
| Ҷ | Ӌ | Ҹ | Ӹ | Ҍ | Ӭ | |
| Примечание. Знаки в скобках не имеют статуса (самостоятельных) букв. |
||||||
Ё, ё — 7-я буква русского и белорусского и 9-я — руси́нского алфавитов. Используется также в некоторых неславянских алфавитах на основе гражданской кириллицы (например, киргизском, монгольском, чувашском и удмуртском). После согласных означает их мягкость (если это возможно) и звук [o]; в прочих случаях — сочетание [jo]. В словах русского происхождения (кроме слов с приставками трёх- и четырёх-) всегда несёт ударение. В редких случаях безударного использования (что возможно только в заимствованиях: кёнигсбе́ргские сёрфинги́сты или словах с приставками трёх- и четырёх-: четырёхча́стный) фонетически тождественна «е» и «я» либо имеет побочное ударение, но может отражать особенности написания в языке-источнике.
В русском языке (то есть в русском письме) буква «ё» используется прежде всего в тех позициях, где произношение [(j)o] образовалось из [(j)e], чем и объясняется производная от «е» форма буквы (заимствованная из западных письменностей). В русском письме, в отличие от белорусского, простановка точек над «ё» факультативна (см. правила употребления этой буквы).
В других славянских кириллицах буква «ё» не используется. В украинской и болгарской письменности для обозначения соответствующих звуков пишут «ьо» после согласных и «йо» в других случаях. В сербской письменности (и построенной на её базе македонской) вообще нет особых букв для гласных йотированных и (или) смягчающих предыдущую согласную, так как для различия слогов с мягкой и твёрдой согласной там применяются не разные гласные буквы, а разные согласные, а йот всегда пишется отдельной буквой. В старо- и церковнославянской азбуке аналогичной «ё» буквы нет по причине отсутствия соответствующих сочетаний звуков; русское «ёканье» является распространённой ошибкой при чтении церковнославянского текста.
Официального и общепринятого термина для выносного элемента, присутствующего в букве «ё», нет. Традиционное языкознание и педагогика использовали слово «двоеточие», в последние же сто лет чаще всего обходятся менее формальным выражением «две точки», либо вообще стараются избегать отдельного упоминания этого элемента. Использование иноязычных терминов (умляут, трема, диерезис или диалитика) применительно к данной ситуации считается некорректным, так как это диакритические знаки и прежде всего обозначают определённую фонетическую функцию.
|
|
Ф. Лист. Венгерские рапсодии |
Листом было создано 19 Венгерских рапсодий. К ним композитор обращался на протяжении почти 40 лет, начиная с 1846 года. В их основе - фольклорные источники. "Я черпал богатство там, - писал об этих темах Лист, - где находил: сначала в собственных детских воспоминаниях, которые восходят к Бихари, и другим цыганским знаменитостям, а затем в полях, в самой толще цыганских оркестров Эденбурга, Пресбурга, Пешта и т.д., наконец я запомнил и по-своему воспроизвел много мотивов, характерных черт, которые с редкой щедростью сообщали мне либо на фортепиано, либо в записи..." Сам же жанр инструментальной рапсодии является изобретением Листа.
Венгерская рапсодия № 2
| |
Венгерская рапсодия № 6
| |
Венгерская рапсодия № 10
| |
Венгерская рапсодия № 11
| |
Венгерская рапсодия № 15
| |
|
Метки: классическая музыка |
Брамс. Венгерские танцы |
Венгерский танец № 1
| |
Венгерский танец № 2
| |
Венгерский танец № 5
| |
|
Метки: классическая музыка |
Нравственный человек |
|
|
*** |
Барбара Стрейзант. Woman in love
| |
|
|
*** |
Поликлет изваял две статуи, изображавшие одно и то же. Первую он лепил, потакая вкусу каждого, кто приходил к нему, следуя любому совету и незамедлительно внося поправки в творение; другую - создавал скрыто и по законам искусства. Завершив работу, ваятель выставил обе статуи на всеобщее обозрение. Одна из них вызвала восторг толпы, другая же была осмеяна. Тогда Поликлет сказал: "Статуя, которую вы осмеяли, создана вами же, а та, которой вы так восхищаетесь, - мною".
|
|
*** |
|
|
