Вопрос о сознании до сих пор остается столь запутанным, что разделяет не столько научные школы, сколько философские подходы. Что это вообще такое – сознание? Является ли оно обязательной частью сложных когнитивных процессов познания мира? Существуют ли разные типы, формы, уровни развития сознания? Есть ли оно у животных?

Впрочем, туман вокруг последнего из этих вопросов мало-помалу рассеивается: все больше элементов, которые мы привыкли считать проявлениями чисто человеческого сознания, обнаруживается у животных. И далеко не всегда эти животные – похожие на нас шимпанзе или орангутанги. Это могут быть просто волки, собаки и даже попугаи.

Аутисты: особый уровень

Профессор Тэмпл Грандин (Temple Grandin) – научная знаменитость мирового уровня, главная героиня бестселлера не менее знаменитого невропатолога Оливера Сакса «Антрополог на Марсе». Профессор Грандин – аутист и крупный эксперт по поведению животных. Эта уникальная комбинация позволила ей выдвинуть гипотезу о том, что сознание аутиста ближе к животным, чем сознание людей с нормально развитым мозгом. Свою идею Тэмпл Грандин развила в книге «Думать картинками» (Thinking in Pictures, 1995 г.), а затем – «Перевод с животного» (Animals in Translation, 2005 г.). Кстати, в 2010 г. на экраны вышел фильм, рассказывающий о жизни знаменитой ученой, роль которой исполнила Клэр Дэнс.



Тэмпл Грандин, фото: Steve Jurvetson

Тэмпл Грандин выделяет четыре иерархических уровня сознания: сознание в пределах одной сенсорной системы; сознание, интегрирующее информацию всех сенсорных систем организма; сознание, связывающее эти данные с эмоциями; наконец, сознание, способное осмыслить эти переживания в мышлении и языке.

Себя, как и других аутистов, ученая помещает лишь на второй уровень, где благополучно происходит интеграция различных данных, но невозможна их переработка посредством эмоций и не происходит автоматический перевод в языковые символы. (Именно поэтому первая книга Грандин так и названа – «Думать картинками».) С этой классификацией, разумеется, можно не соглашаться. Однако она выглядит достаточно удобной и простой для того, чтобы выяснить: а как обстоит с сознанием у животных?

Врановые: как дети

Когнитивные способности врановых изучает кембриджский зоолог Николь Клейтон (Nicola Clayton). Изощренные и остроумные эксперименты над ворОнами, вОронами и сойками позволили ей с коллегами выявить те типы поведения, которые обычно связывают с наличием самосознания, развивающегося у детей далеко не в первый год жизни.

Скажем, если сойка замечает, что за ней следят, пока она прячет запасы пищи, – она обязательно вернется к «заначке» и перепрячет ее незаметно от чужих глаз. Интересно, что чаще всего такая манера поведения проявляется у птицы лишь после того, как она сама выкрала чью-то заначку.


фото: Nicola Clayton

Это показывает, что у врановых существует такая сложная вещь, как модель психического состояния другого (англоязычный термин Theory of Mind до сих пор не нашел общепринятого перевода на русский). Это – представление о том, что знают и чего не знают другие, и как они на основе этих знаний могут действовать. Легко понять, что такое представление должно быть непременным атрибутом осознания себя самого, да и сознания в принципе.

У детей модель психического состояния другого развивается, в среднем, лишь к четырем годам. Скажем, не так давно было доказано, что двухлетние малыши, даже когда из собственного опыта знают, что другой человек не может за ними подглядеть из-за непрозрачной маски, неспособны адекватно интерпретировать эти знания и использовать их в действии.

Другой забавный пример исключительной «сознательности» врановых − их способность предсказывать изменения в окружающем, которые способны вызвать их действия. Скажем, они могут бросать камешки в сосуд, чтобы уровень воды повысился, и птица могла добраться до плавающего на поверхности лакомства. Человеческие дети достигают таких высот лишь годам к семи.

Словом, врановые явно демонстрируют примеры поведения, которое можно ожидать лишь от существ, обладающих какой-то формой сознания. По крайней мере, заметив его за собственными детьми, мы обязательно умилимся их удивительной развитости. Врановые обладают эпизодической памятью и даже способны планировать достаточно сложные и многоэтапные действия − скажем, подготовить завтрак на будущий день. И хотя далеко не все птицы столь «разумны», замечательные когнитивные способности показывают не только врановые, но и, например, попугаи.

Собачьи: жизнь в обществе

Впрочем, большинство исследований, посвященных интеллекту и сознанию у животных, проводится на млекопитающих. На прошедшей в 2013 г. в Брюсселе конференции «Появление сознания у животных и поведение человека» американский этолог Марк Бекофф (Marc Bekoff) представил результаты работы, посвященной... честности койотов и волков, обитающих в национальном парке Гранд-Титон. Ученый показал, что в своих играх эти животные используют самые разные подходы для того, чтобы уравнять шансы участников, сделать игру более интересной и полезной для всех.

Более мощный волк может сильнее сдерживать силу своих укусов, а иногда в ходе игры они могут даже временно поменяться ролями, и доминантный самец уступит место победителя подчиненному. Получается, что собачьи не только понимают свое место в социальной иерархии и связанные с этим варианты поведения. Они способны даже поставить себя на место другого и принять на себя соответствующие поведенческие схемы. Как дети, играющие в казаков и разбойников.

Из собственных наблюдений за койотами Марк Бекофф вывел четыре правила, которым всегда подчиняются их игры: «Предлагай первым, играй честно, соблюдай правила и признавай, если не прав». По словам ученого, детеныш, который не соблюдает эти правила, даже став взрослым, уже не может образовать устойчивых социальных связей и занять хорошее положение в общественной иерархии. Как следствие, среди таких животных уровень смертности намного выше, чем у достойных членов общества койотов.

А вот венгерские ученые экспериментировали на еще более близких нам собаках, изучая их поведение в ходе взаимодействия с совершенно непохожими на них существами − людьми и роботами. Авторы показали, что и относительно них у собак со временем появляются определенные ожидания, представления о достойном и недостойном поведении, социальной роли и т.д.

Бонобо: сопереживание

Однако генетически и анатомически ближе всех к нам стоят шимпанзе, обыкновенные и карликовые (бонобо). Неудивительно, что они являются самым популярным объектом исследований сознания. Скажем, недавно были опубликованы результаты работы американских ученых, которые изучили, как бонобо, обитающие в храмах Республики Конго, утешают друг друга.

Храмы эти населяет большое количество шимпанзе, многие из которых принесены сюда еще детьми, после гибели матери. Здесь о них заботятся и выхаживают люди. Ученые выяснили, что эмоциональный контроль у бонобо прямо связан с готовностью успокаивать и утешать других после вспышек гнева или неудачной схватки с соперником. И контроль, и сопереживание лучше развивались у детенышей, которые росли вместе со своими матерями.

Способность сопереживать − эмпатия − является одной из ключевых почти для всех наших социальных взаимодействий. Она позволяет не просто утешать ближнего, но ставить себя на его место, понимая и предсказывая его возможные реакции на те или иные обстоятельства. Это важнейшая часть той самой модели психического состояния другого.

Неудивительно, что, подводя итоги того самого симпозиума в Брюсселе, крупный американский философ Дэниел Деннет (Daniel Dennett) призвал вообще не проводить слишком строгих разграничений между «развитыми» животными, обладающими «почти человеческим» сознанием, и всеми остальными «биороботами», лишенными его. По мнению Деннета, сознание возникает очень постепенно и является обязательным свойством больших взаимосвязанных нейронных сетей любого сложного мозга.

В самом деле, легко заметить, что современные исследователи стараются продемонстрировать у животных не столько сознание как таковое, сколько отдельные его проявления. Способность узнать себя в зеркале, способность планировать свои действия, сопереживать и так далее − все то, что мы сами, как считается, обретаем благодаря сознанию. При таком подходе Деннет оказывается совершенно прав: те или иные аспекты «сознания» можно обнаружить и у рыб, и даже у беспозвоночных.

При этом само сознание перестает быть чем-то дискретным − тем, что либо есть, либо нет − а превращается в расплывчатую, постепенную шкалу, набирающую сложность медленно и постепенно. И видов, и форм сознания может оказаться гораздо больше, чем одно человеческое, к которому мы привыкли, и даже больше чем четыре, предложенные Тэмпл Грандин. Фактически, столько, сколько существует животных с более-менее развитой нервной системой.


http://naked-science.ru/article/nakedscience/nechelovecheskoe-soznanie