Размышляю о мифе об Одиссее. Цепкие объятья этого мифа не отпускают меня, приковывая внимания к различным прочтениям этого мифа древними и современными поэтами – Мирзаяна, Арбенина, Брюсова и психологами например Луиджи Зойя.

Сегодня, вращая мыслеобразы вокруг мифологемы Одиссея я вдруг понял, что одним из ключевых моментов мифологической истории, истории развития сознания в процессе мифогенеза, является момент когда Одиссей отплывает от негостеприимных берегов Циклопа.

Напомню, что для того чтобы не стать жертвой других циклопов Одиссей назвался «никто». Символически это можно прочесть, что анонимность – это условие безопасности сознания при встрече с чудовищами бессознательного. Анонимны древние шаманы, цари, жрецы, писцы. Анонимны алхимики приписывающие авторство своих текстов архитепическим персонажам. Глупо и излишне по христиански приписывать анонимность скромности, умеренности и благочестивому смирению. Скорей, имя слишком уязвимая субстанция чтобы открывать его и тем более связывать имя с идеей. Это хрупкое сознание первобытного «мистического соучастия» убежденного что знание имени означает власть над именуемым. Символически, эта убежденность верна, отсюда проистекает девиз «Знание – сила», но понятое буквально становится причиной уязвимости сознания в мистическом соучастии

И вот – впервые в истории Герой произносит свое имя. Называть свое имя врагу - ужасающая дерзость. Но еще большая метафизическая дерзость открывается нам когда мы понимаем символизм этого действия. Напомню,  Одиссей выкрикивает свое имя ослепленному и уязвленному Циклопу, оказавшись вне пределов его досягаемости. Он нарушает неписанный закон, становясь тем самым человеческим эквивалентом Прометея или Люцифера. Утверждение имени здесь – первая попытка утверждения сознания над бессознательным, эго над уроборосом (вспомним что Циклоп был сыном Посейдона – то есть порождением водной стихии бессознательного). Все последующее странствие, все злоключения (некоторые из которых впрочем, не столь уж «зло…») были результатом этого метафизического провозглашения «Я» перед лицом лишенной остатков сознания (то есть ослепленного) бессознательной стихии.

Здесь – в отказе от анонимности и в утверждении Имени – корень войны против любой возможной системы коллективной морали и утверждение Я - одновременно в свете и тьме своего имени. Одиссей - это тот кто ненавидит. 

Дело даже не в убожестве морали (очевидно что мораль какого-нибудь первобытного племени ничуть не лучше современной) дело в том, что индивидуальность не может существовать в её границах и быть при этом индивидуальностью.

Кроули – «самый испорченный человек на земле» не потому что занимался оргиями или был бисексуалом – таковых – даже в то время было предостаточно даже среди весьма солидных господ. Он – «Самый испорченный человек на земле» именно потому что отказывается отдавать дань циклопу современности, признавать циклопическое право судить, он не просто совершает,  но поднимает их на флаг, на знамя. Он говорит Циклопу теллурического коллективного сознания общественности – я такой какой я есть. И эта позиция, это понимание, эта основа да будет новым абсолютным императивом для всякого кто берет на себя смелость именовать себя Телемитом.