Что происходит там, где боги уходят от человека, где они предоставляют его самому себе? Там, где они ускользают от него, где перестают принимать участие в его судьбе, так что эта судьба начинается и завершается без них, там всегда происходит одно и то же. Возвращается титаническое, которое начинает реально притязать на власть. Там, где нет богов, там есть титаны. Это закон, который человек не может обойти.
Титаническим оказывается тот человек, который полагается только на себя и безгранично верит в свои собственные силы; такая вера отъединяет его и обособляет на Прометеев лад. Стремление человека к безграничной свободе и независимости титанично, и там, где оно прони¬зывает человека, появляется и ее регулятив, механически совершающаяся необходимость, ко¬торая предстает как коррекция такого стремления. Это конец Прометеева начала, который хорошо известен Зевсу. Новый мир, который создает Про¬метей, не является неисчерпаемым и к тому же исчерпываются его вспомогательные средства,
Через волю, разум и ощущение человек приближается к титаническому, Он склоняется к тому, чтобы в чрезмерности волевого устремления усматривать признак величия, и поэтому ему снова надо усвоить ту мысль, что без меры ника¬кого величия не существует. Мера — это нечто соотносительное и соразмерное, то есть никто не может быть и оставаться мерой себя самого. Понятие меры предполагает отношение прообраза и его копии, и именно в этом и кроется действительность и значимость. Геракл — копия Зевса, он имеет меру и величие. Этому величию можно подражать. То, что он совершает по собственной воле, что возлагается на него как задание чужой воли, — все это ему удается. Задачи, которые он должен выполнить, соответствуют его силам. Там, где его сияние помрачается, где он изменяет своей прямой поступи, там мы имеем дело с осле¬плением воли, которое охватывает его. Он пре¬одолевает его и предстает атлетом в своем благоразумии, с помощью которого превосходит своих врагов. Чистая воля — это стихия и она возвращает к стихийному. Что происходит с духом, который жаждет вернуться в стихию, который сам хотел бы стать ею? Он сталкивается с титаническим, и эта встреча может стать самым страшным, что с ним происходит. Он всегда пролагает назад один и тот же путь и всегда прежде всего ему приходится стать врагом богов. Это путь, который, как кажется, ведет в неизведанное, в то, что знакомо лишь немногим, и тот, кто блуждает по нему, не выясняет, куда он идет и кто ведет его. Но где конец этого пути? Дух, влекомый жадным стремлением, расправляет свои крылья в сторону безусловного, он стремится вырваться из того мира, в котором жил. Ему надо разрушить дом и разбить чашу. Его угнетает тот факт, что он где-то живет, подавляет в себе связь с привычным жилищем, в котором он, как в тюрьме, начинает томиться. Он хочет воспарить. Жадно стремясь вернуться в безусловное и свободное, он надеется стать свободным, свободным даже от своего собственного неуемного беспокойства, от которого ему не избавиться.
Человек приобретает титаническую сущность, утрачивая меру в своем волеизъявлении. В титаническом становлении действует могущественная воля. Человек, который пытается путем подражания отобразить в себе эту волю, выходит за собственные пределы; он стремится достичь недостижимого и изнемогает от собственного усилия. Боги наказывают его тем, что отныне он всегда должен совершать это усилие. Труд Сизифа, неустанно вкатывающего камень на гору, который у самой вершины срывается вниз, — это титанический труд. На Сизифа, царя Эпира и учредителя Истмийсих игр, этот тягостный труд был возложен богами за то, что он хитрил и обманы¬вал их. Сизифов труд — это всякая работа, которая остается безрезультатной, это бесплодное напряжение. Тот, кто восхваляет работу как таковую, кто требует внимания ради нее самой, тот снова вводит в жизнь Сизифово отношение к труду. Титанизм человека заявляет о себе там, где жизнь понимается как только трудовая, а мир — как мир труда; титанизм проявляется в громадных замыслах и усилиях, которые превосходят всякую меру и терпят крах самым жалким образом, когда иссякают последние силы.
(Ф.Юнгер "Греческие мифы")