Впервые не хочется писать свой сон. Преодолеть блядскую цензуру и ВСЕГДА демонстрировать себя таким как есть на самом деле, а не в форме персоны оказывается не просто. Иногда в процессе записи чувствовал физическое сопротивление, вплодь до покалований в сердце. Но «Я то что я есть». Солнце – выжги, луна омой. Я должен быть последователен в своих ценностях, и абсолютная открытость это не лозунг а принцип чести моего бытия. Моих отношений с Люцифером. Потому все равно пишу, хоть и с некоторым оппозданием, и сопротивлением. Хотя не буду лгать, в некоторых, особенно узловых точках дракон сопротивления все таки скручивает.
Сон. Необычный сон. Сон выход. Сон – иная вселенная. После таких снов Чжоанцзи просыпался и не мог понять то ли он бабочка толи бабочка он. С чего сон начался? Не помню. Кажется с страха смерти. С мыслей о том, что … умирает. С поднявшигося дьявольского цинизма которым сознание прикрывало рваную рану.
Не помню деталей, детали ускользают. Кажется я боялся приблизится к ... образу этого человека во сне. Боясь взять часть смерти.
Это уже была и личность и некое высшее существо, Исида, Селена. Она в приблизилась и нет не сказала, передала – «я солью наши сны». И еще она сказала, не помню что, то я сжался от страха боясь попытаться использовать магию чтобы изменить реальность (ведь использование магии автоматически дает возврат, а я еще слишком труслив для таких операций), чтобы не задохнуться под грузом всепленской несправедливости. А потом, потом тело вдруг завибрировало как струна. Кундалини? Да, только уже не в астральном теле как тогда, а в чем то более тонком, но отозвавшимся и на физическом.
При этом все дело происходило в комнате. Я спал и не спал, это межмирье, мертвая зона между сном, где эго совсем нет и реальностью где эго ошибочно думает что оно есть. Там оно есть но наполовину. Я пару раз хотел проснуться, даже вырывался, даже будил любимую и видел во сне будто рассказываю ей сон, казалось фиксирвоал в рассказе детали и успокаивался проваливаясь обратно. Во времени Малкут - от засыпания до пробуждения прошел только час. В ТОЙ модальности - не знаю, но не меньше года.
Почему то очень сложно сознанию привыкнуть к этой модальности. Это действительно не было пространством просто сна. Потому что там была часть обычного эго, эго дня. Казалось бы я, Мистик, духовный практик, должен не боятся, но страх этого инобытия не мог быть окончательно преодолен.
А Исида (там человек уже стал архетипом) сказала – не бойся, здесь бытие не прекращается. И зазвенели серебряные колокольчики. И она стала учить меня играть этими образами. А я все боялся что умру, спрашивал реальность насколько велика опасность для моей жизни. Она сказала – смотри на узор – и узор покажет если что ужасное должно произойти – ты не управляешь узором хаоса. Но ужасного я не увидел – только принцессу и богатыря, и во всем этом была какая то особая жизнь.
И я начал играть. Страх постепенно уходил, я начал играть в этой модальности. Интересно что это за модальность? Йесод? Нецах? Или… Не знаю, но там я играл с формой как идеей, появлялась мысль и она обрамлялась в какую то форму. Кошка – вот она пожалуйста и таких каких не видел. Лес,да вот он – непроходимый, цветов каких в природе нет, а если есть то далеко. И сознание стало раскрываться. И в сердце проникло благоухание росы. Кажется это из алхимии - и проступят в сердце благоухающая роса.
Но было что то еще. Какая то гнильца, которую возможно еще не удалось изжить, и о которой я не подозревал. Лед Сознания стал растворятся, как сахар в чае, но это растворение освобождает и грязь которая во льды не была видна. . И когда сознание вместе с подсознанием стало раскрываться совсем мелькнул образ зла. Он происходил из меня, этот образ чистого насилия, сексуальности как совращения, замешанного на эдипе. То что как я думал, умерло много-много лет назад. А тут оно стало раскрываться в это мире форм, и когда по моему же импульсу лучшая из форм стала превращаться в худшую из форм, как бы помимо воли но в согласии с своими же словами во сне, это было самое страшное. И Меня выбросило из этого пласта. Может быть на много реинкарнаций, может быть навсегда, может быть до завтра. Но именно выбросило, как пробку из бутылки шампанского, как пожирателя навоза в день бытия с нами. И только хрустальные колокольчики звенели вслед. Звук которого я не слышал никогда в этой жизни. Звук который нельзя забыть.
Странно. В моей жизни НИКОГДА не было райских сновидений. Адских – сколько угодно. Нейтральных – почти все. Но райских – никогда, кроме пары-тройки детских компенсаторных снов, да и то там не был рай, только образ анимы. А здесь, здесь это удивительная модальность почему то приоткрылась когда либо я был неготов, либо для того чтобы показать реальность и выбить наконец то из инфляционной идентификации. Не знаю. Но знаю что грешен. А может быть наоборот – приблизился к очищению.
Тут же разбудил Любимую и рассказал что успел запомнить. Хотя запомнил немногое, основной вектор. А там было больше. Хрустальные колокольчики. Хрустальные колокольчики, хрустальные колокольчики.