В колонках играет - Крылья (Amatory version)

Настроение сейчас - everynightmare

Пожалуйста, побудь моим отчаянием,
Оставь осколок сердца у меня в груди,
И замолчи ты с оправданием –
Оно без смысла, как осенние дожди.
И помолчи в священной тишине
Из праха свечек и переплетения
Двух душ в далекой вышине,
Послушай, как поют мгновения
Последней прожитой весны.
И пусть с тобой не я теперь и навсегда,
Ты помни, пустоте – одна лишь я близка.
И горьким вечером ты не заменишь
Переплетения душ на дорогой метал,
Возможно, даже не измеришь,
Что в унисон со мной дышал
Пусть лишь однажды в вечной пустоте
Прозрачной местности из воздуха и мрака,
Пусть лишь однажды в звонкой темноте
Сплетенной из улыбок и сумбурных страхов.

В колонках играет - Dream Theatre

Настроение сейчас - грусть

Нет. Слишком долгие потоки машин и ядовитый запах смога, черные облака на синем небе, это, наверное, красиво. Какие-то странные собрания цветных картинок из жизни маленьких одуванчиков – вон тех, которые растут у дороги: мимо них сплошные потоки ветра, выхлопные газы, страшненькое небо сквозь синильные и чернильные облака. А если подумать – чем мы лучше таких вот одуванчиков?
Все наши воспоминания – то только песок, это только собранные вместе не_сказанные слова, не_совершенные поступки, и не_случившееся. Из области нереальностей. Воспоминания слишком быстро переходят в область именно не случившегося, того, чего никогда не было, а нам бы так хотелось, чтобы оно было. Песок, просто песок на берегу моря, который будет унесен волной и перемешан.
Иногда бывает так холодно, что сознание замирает, в попытках сбросить с себя черные глыбы облаков, и осознания своей никчемности и попыток исправить что-то в своей жизни.
А на краю дороги растут желтые одуванчики. Мы не_умеем любить и ненавидеть так, чтобы это имело смысл. Просто на улице слишком холодно, а жизнь постепенно сгорает в этом холоде.
Твоя улыбка – из песка моих воспоминаний. Такая красивая. Такая милая. Твоя улыбка. Мне так хочется ее законсервировать вместе с твои взглядом и твоими прикосновениями, законсервировать, чтобы это был не песок на берегу моря, а одуванчики на краю дороги. Чтобы над ними всегда светило красивое солнце. Но пеоск не превращается в одуванчики. И становится все холоднее. Не уходи, побудь еще мгновение.
Твоя улыбка – из песка моих воспоминаний. Сколько раз убеждать себя в том, что прошлое должно оставаться прошлым. Что все уже прошло и никогда не вернется. Сколько еще не спать по ночам, вспоминая тебя? В мельчайших подробностях. Иногда я не могу понять, люблю ли я тебя? Иногда – сильнее жизни. Иногда – равнодушие, тяжелое как стеклянные мирки, давит на сердце.
Ведь мы просто тени чего-то большего, да?
Равнодушие, цинизм, чернильные_тучи над серым, нарисованным нами миром, где вечный дождь пронизывает тела не_прикрытые густым пеплом предрассудков, и холодно-холодно-холодно, дождь – он не такой, как здесь, он твердый. Чтобы насквозь и до крови.
Чтобы пробивало до дна.
Тут слишком много кладбищ из тумана и не оживших реальностей. И одна из могил – не_ожившая_реальность, где ты рядом.
….Ты обещал, что всегда будешь рядом….
Но я не догадывалась, какое это будет рядом. Рядом под названием – недосягаемое. Неосязаемое. Я не могу к тебе прикоснуться, это не_реально. Я не могу к тебе подойти. Я ничего не могу сделать.
Моя могила тоже находится на том кладбище – то, что могло бы быть. И там много таких могил, а вместо гробов там – хрустальные сосуды из снов.
У меня были тысячелетия, чтобы тебя найти. Потерянные тысячелетия в моментах_без_имени, и я тебя не нашла. Просто потеряла твой след в ночной тишине и пустоте прошлого (будущего?).
Прощай. Прощай опять и снова.

В колонках играет - Evanescense - Lithium

Настроение сейчас - everynightmare

Не зови меня, не касайся ладонями памяти.
В ней осколки колючие, острые - ранят.
Не касайся улыбкой зрачков отражения,
Ведь так больно, так страшно в сражении
С собой. А что ты? Ты давно безответно
Молчишь для другой, и почти беззаветно
Не слышишь руками меня. И грустно,
Так грустно, герой не нашего времени, пусто.
И холодно этой зимой, ты далек и отчаян,
В пустыне сознания вечно ты молод и пьян,
И не знаешь, что там за лесами-морями тебя
Жду такая нескладная, глупая и только твоя.
Навсегда.

В колонках играет - Forgive Me Not - Последний рассвет

Настроение сейчас - о_0

Мы все умрем.
И никогда не вспомним, где рождались прежде.
И никогда не встретим новый день с надеждой,
Что мы умрем.
Далекое дыхание последнего рассвета меркнет,
И первый запах света был тот самый, верный,
Друг. А мы умрем,
И не увидим привкуса цветов над бездной моря,
Готовы отдать все и ничего, и взять себе все горе,
Но все равно умрем.
А птицы будут петь нам наш печальный реквием,
И расстилать над бездной горьким бременем тот факт,
Что мы опять умрем.
И никогда не вспомнить о любви и о касании губ,
А это было как во сне, никак не наяву. Вернись,
Мы все и так умрем.

В колонках играет - Theatres des Vampires - Angel of Lust, etc.

Настроение сейчас - this answer is not answering, try again later

Полюби меня. Полюби меня. А по полю гуляет ветер. Гуляет по колоскам, по синим василькам, по редким зеленым травинкам. Гуляет ветер. А над ним седое-седое небо. Седое, старое, укрытое белыми и серыми облаками. Грустное небо. Седое небо. Ему, наверное, так одиноко там, наверху. Вот он и тянется к земле дождями и ветрами, нежно укутывает ее в холодную зиму белым одеялом из снега. А земля тянется к нему. Тянется колосками, васильками и зеленой травой. Земле ведь тоже одиноко. Полюби меня. Мы, наверное, просто птицы. Скорбные птицы осени, скробные птицы холодного, промозглого и гадкого утра, с отвратительными хрипящими голосами и пьяными, прокуренными глазами. Мы сидим на осколках яркого прошлого, в которое, наверное, верим только я и ты. Даже только я. Ты все-таки всегда реальнее смотрел на вещи.
По утрам – противный растворимый кофе, который слишком быстро остывает, привычные уже сигареты, и ощущение вечной осени. Даже если вокруг жаркое лето. Мы же будем вечно? В это так легко поверить, когда тебе всего 18.… Потом, правда, постепенно осознаешь, что человек это просто хрупкий мешок с костями и кровью, скопление молекул, которое так просто разрушить. Которое потом пихают в пустой деревянный ящик и все. После этого ничего нет. Пусто там.
А ангелы летают над нашими головами в седом и старом небе. И пока мы живы, они зовут. Они зовут, ослепляют нас. Англы жажды, ангелы похоти. Они смотрят на нас бездонными глазами, у них тоже есть свет, свет ослепляющий, но человеку доступны только Ангелы Люцифера. Нам никогда не увидеть того, другого, мягкого жемчужно-серого цвета, Ангелов Поднебесья. Свет, от тех ангелов слишком яркий свет преисподней, слишком ослепительный и горячий, слишком быстро сгораем в нем, слишком быстро превращаемся в холодный пепел или в деревянные ящики. А нам тут так холодно. Так холодно сгорать в этом мире, в этом своеобразном аду из хрустальных слез. Нам так холодно в этом пламене, раскаленном пламене пустоты.
Полюби меня. Полюби меня. Смотри, какое серое небо. Смотри, какое страшное седое небо.
Так быстро, оказалось, узнать настоящую цену любви, так просто и так холодно. А она, наверное, дешевая. Раз она никому не нужна. Я тебя так сильно люблю, мое холодное солнца. Разбей это горько-сладкое проклятие, убей меня. Убей меня, я потерялась в руках судьбы, в руках ее отсутствия. Ты мне необходим, я не могу жить без тебя, и не могу быть с тобой. Разбей меня, пожалуйста. Под этим седым небом. Потерянным в руках времени и тишины. Убей меня.
Полюби меня. Такие холодные дни, наполненные ничем и никем, заполненные пустотой притяжения неба и земли, земли и неба. Коснись меня. И больше не снись мне! Пожалуйста. Так страшно держать твою руку во сне, так страшно чувствовать ее живое тепло, так странно держать ее в своей руке, так удивительно, что ты ее не отдергиваешь, не уходишь, не забываешь. А я все так же буду ждать тебя. Может, когда-то я дождусь тебя. И небо больше не будет седым, а ярко-синим, а в небе будет солнце. «…Так странно слышать от тебя такие слова, они тебе как-то не идут…» Я могу говорить с тобой только во сне. Там ты не уходишь в пустоту, а я уже не могу просто забыть, выкинуть из головы, оно остается внутри. Я не смогу отпустить, это хуже отравы. Нет, снись мне. Я буду спать, и думать, что ты рядом со мной. Просто, наверное, слишком холодно. Это отрава. А сверху смотрят бесшумными глазами птицы. Снизу на них глядят злые серые кошки. Это всего лишь песня в тишине. Их (_наши?_) хриплые голоса поют песни о прошлых жизнях. Услышь мою песню, вечную песню о прошлом и о будущем, которое унесет нас в далекие миры, где мы уже не вспомним друг о друге (я_о_тебе). А тут останется все тоже, и ты никогда не узнаешь, что песня и боль – это для тебя. То, что тебе не нужно. А тут так холодно.
Ангелы жажды летают, смотрят вниз. Ослепляют своим светом. А мир сжигает дотла тела. И нас больше нет. А может, никого никогда и не было? Может, это просто сказка или сон спятивших молекул или одиноких звезд в далеких галактиках?
Полюби меня. Полюби меня. Иногда тут слишком холодно и слишком страшно. Я пыталась участвовать в бездумном маскараде жизни. И буду пытаться, буду делать вид, что я жива. Ведь жизнь она как наркотик. Как только ты ее осознаешь, сознательно принимаешь, ты уже не можешь от нее отказаться. Любовь – тоже наркотик, еще более жестокий тем, что никогда не можешь быть уверен в своей способности от нее отказаться.
А над полем седое небо. И холодный ветер гуляет по полю. Пусто.
Полюби меня….

В колонках играет - Эпидемия, Сказание на все времена
Настроение сейчас - йа креветко

Суженый

Ваше имя Он Вампир Вы встретитесь в библиотеке При каких обстоятельствах познакомитесь: на одной охоте Его глаза ярко-зелёные Его волосы длинные, светлые, почти белые, завязанные в хвост Принимает обличие: летучей мыши А кто признается в чувствах: он

Что там у нас дальше?

Ваша смерть

Ваше имя Вас убьет... Стая бродячих собак Каким оружием вас убьют... Снайперской винтовкой На ваших похоронах... Все будут рыдать После вашей смерти... Посетивших вашу могилу будут постигать несчастья В вашем некрологе напишут... "Каким же надо быть идиотом, чтоб так умереть..." А когда вы попадете в ад... Вас запекут и съедят под кисло-сладким соусом

ну да, креветок так и хавают...

омг?

какой отрывок из песен группы ария о тебе?

Ваше имя какой отрывок из песен группы ария о тебе? Дай мне жить, так, как я хочуЕсли нет - убей, мне здесь тесноЗнаю я - я всего лишь гостьНа твоей Земле мне нет места -

А что-то в этом есть...

В колонках играет - Te Deum - унеси меня в даль

Настроение сейчас - everynightmare

(да-да, и картинко в виде совсем-совсем почти не пафосного Сефиротега))
-Я ведь правда буду жить? – спрашивает мальчишка, смотря на доктора своими огромными голубыми глазками. А Мари смотрит на него, и не знает, что ответить. «Ты же умрешь через пять дней, ну может шесть. Ты умрешь, маленький мальчик с глазами как горный хрусталь.»
А Мари сидела и тихо, как-то по особенному тихо радовалась тому, что с ее сыном, с ее ребенком, ничего не случилось. Что сын сейчас спит в кровати, и ему не грозит болезнь. А перед ней сейчас стоит голубоглазый мальчик, который скоро умрет. И доктор Мари Беэль, которую неведомым чудом занесло в далекий заснеженный Киев, впервые в своей практике не знала, что ответить. Она даже подошла к микроскопу, вроде как проверять еще раз стеклышки с капельками крови, проверить еще раз анализы, или еще что-то.
Нет, мальчик определенно безнадежен – кровь прореагировала еще более бурно, чем должна была реагировать обычно – вместо того, чтобы стать блекло-алой, с оранжевым отблеском, она стала лимонно-желтой. Видимо уже началась последняя стадия болезни.
- Конечно, - сказала она, - конечно же ты будешь жить. Еще долго и счастливо. – Мари попыталась улыбнутся. Ничего у нее не вышло. Ей не удалось обмануть даже 8-летнего ребенка. Он смотрел с испугом, обреченностью, и, одновременно с облегчением.
Она отвела его в палату. Подождала, пока мальчик уляжется спать. Зашла к Торецкому, заведующему.
- Здравствуйте, Мари – приветливо улыбнулся немолодой уже Валерий Александрович, полноватый мужчина с абсолютно седыми волосами. – Вы что-то хотели?
- Добрый вечер, я бы хотела спросить, кто лечит мальчика из второй палаты? – она внутренне содрогнулась, представив, как уже в этот момент его клетки постепенно разрушаются под действием неизвестного вируса, названного мертвым убийцей, для Мари, которая в почти без акцента говорила по-русски, это название было непонятным. Наверное, проблема была в менталитете.
- Простите… Но… во второй палате нет детей.
- Как это нет? Там же есть такой… Светловолосый мальчик лет 8, с голубыми глазами! – Мари была как никогда уверена в своей правоте. Она ведь только что сама укладывала его в постель! Быть того не может!
- Мари, во второй палате у нас четыре девочки с воспалением легких . Мальчика там быть не может. И уж тем более мальчика, зараженного мертвым убийцей.
- Но…Как? Идемте, я Вам покажу! – Мари подскочила к заведующему и подхватила его под руку.
Валерий Александрович с недовольством посмотрел на иностранку, у которой явно появились какие-то проблемы с психикой. И все-таки пошел с ней.
Во второй палате спали безмятежным сном три девочки. Четвертая малышка не дышала. Мари могла поклясться, что именно в эту кровать посадила мальчишку.

Марина – так звали погибшую девочку, умерла во сне. В ее крови был обнаружен мертвый убийца.

Мари сидела в столовой, обедала. Салат, картошка, котлеты. Яблочный, как его называли местные жители, компот. Компот, насколько знала Мари, варить было легко. Сын Анри в это время был у бабушки в Женеве, так что ей нечего было беспокоиться.
Внезапно она увидела, как в столовую вошел мальчик в больничной пижаме белого цвета. Она могла бы поклясться, что это позавчерашний мальчик. Если бы здравый смысл не подсказал ей, что мальчик не мог так вырасти за два дня. Она усилием воли заставила вернутся себя к компоту. Мальчик подошел к молоденькой медсестричке, она взяла его за руку и повела в палату.
Вечером, сидя в лаборатории, она нашла пробирку с кровью странного мальчика. Капнула несколько капель на стеклышко. Положила под микроскоп. Внимательно посмотрела. И передернулась от ужаса. Чистый вирус. Чистая болезнь. Отвратительного лимонного цвета.
Утром скончалась медсестра Алина Артемьева. В ее крови тоже был обнаружен мертвый вирус.
Всех сотрудников срочно проверяли. Странность заключалась в том, что ни у кого не было обнаружено ни малейших признаков заболевания.

Никто тогда не знал, что через три дня после физиологической смерти для них наступала новая жизнь. Не в виде зомби. В виде бестелесных созданий с провалами вместо глаз и ртов.

Мари мучили кошмары. Она видела лица, белоснежных лиц с провалами вместо глаз. И все они просили у нее хоть капельку жизни. Она пила валерьянку. Валерьянка не помогала. Мари было страшно. Особенно жутко было видеть, как один за другим погибают ее знакомые, когда мимо них проходит теперь уже светловолосый молодой мужчина с прозрачно-голубыми миндалевидными глазами.

Мари было страшно до того, что она, не пившая ничего крепче вина, напилась водки, прямо из горла, закуривая ее тонкими сигаретами. Той ночью ей приснился мальчик.
- Ты ведь правду говорила… Я живу!
Мари орала, что он должен быть мертв.
Лиц с каждым днем становилось все больше. Все больше. Вот уже десятая часть города оказалась на кладбище…. Восьмая…..пятая….четверть….треть…..половина…..
Ее сын умер в Женеве. Ему исполнилось три года. Мать сказала, что на похороны огромный букет белых цветов принес красивый светловолосый мужчина, от которого веяло неописуемой жутью.
Мари после это неделю не могла спать.

Она шла по улице крепко сжимая пробирку с ярко-желтой жидкостью и старенькое католическое распятие. Нет, она не была героиней, и не умела бегать по крышам, и размахивать ногами. Стрелять из пистолета, в принципе, тоже. Она шла, а жаркий летний ветер обжигал ей горло. Она шла к ближайшему скоплению людей. Мертвый убийца должен быть там.

Рядом с немолодой женщиной с ребенком на руках стоял светловолосый мужчина. Увидев Мари, он усмехнулся. Подошел к ней.
- Я живу. Видишь? Я живу. – взял за подбородок, поцеловал. Она разбила пробирку с его кровью. Распятием ударила в лоб.
- Я ошиблась. Ты не будешь жить.

Она стояла в лаборатории и смотрела на пробирку с яркой, совершенно здоровой кровью.
- Нет, малыш, конечно же ты будешь жить.

В колонках играет - Lacrimas Profundere - Black Swans

Настроение сейчас - lost

А на моем озере теперь черные лебеди,
А на моем озере теперь вечный дождь.
А помнишь, как в надежду верили,
Не проливали горьких и соленых слез.

А помнишь, мы когда-то плакали,
Когда-то пели и смеялись вслух,
Когда-то звезды с неба падали,
И было так легко вокруг.

И лезвиями льда холодными разрезан,
Поделен мир что после, что был до.
И до – теперь на мелкие куски растерзан.
А после – лишь сплошное и пустое зло.

И я хочу увидеть что в твоих глазах,
И вижу все - все роли и мгновения,
Что в мыслях, в сердце, в злых слезах,
Все сны, все смыслы, и прикосновения.

И в моем сердце – ветер ледяной,
В твоем – рубины осени прошедшей.
В твоих глазах – лишь отблеск золотой
Весны, во мрак и тишину ушедшей.

И лишь однажды лето облеском мелькнет –
Когда в последний путь мы соберем одежды,
А темнота и вечный мрак себе возьмет
В объятия твоей души последние надежды.

В колонках играет - Наутилус - Крылья

Настроение сейчас - Sorrow

Мое солнце, разбей меня мельче,
Чтоб дышать стало чуточку легче,
Чтобы вечность прошла побыстрее,
Чтобы сон стал немного длиннее.

Мое солнце, разбей меня больно,
Диоксином по коже, сталью по горлу,
Я отдам тебе все, как вору,
А потом замурлычу довольно.

Мое солнце, разбей меня быстро
И когда-то мы вспыхнем росою,
И навек воспарим над землею.
А до этого один выстрел.

Мое солнце, разбей cмысл на части.
Мое солнце, пропой эту тризну.
Мое солнце, верни меня к жизни.
Мое солнце….

Лирико-сатирический фарс. ( Буньке спасибо за критику)
Бойся, бойся. Да, можешь грустить, можешь плакать, ты права, все действительно плохо. Да, держи, конечно, вот тебе салфеточка. Да, плачь, твои опасения сбылись на все сто. Конечно, а как же еще, теперь у них будет все как в счастливой сказке. Ну да, и финал будет тоже такой – она уйдет к олигарху, а он будет готично страдать. А ты чего ожидала? Ну и зачем ему нарисовалась такая вот ты, которая не уйдет к олигарху, а будет рядом и будет вычесывать перхоть до седин и лысин? Вот-вот, подумай, ты ему не нужна. А для тебя новость, что я циник? Ну все, хватит плакать, скушай мороженное. И зачем так грубо выражаться я ж только добра желаю….

В таком духе он успокаивал меня уже около получаса. Что ж, стоит сказать, что получалось это не шибко хорошо. Потому что все равно перед глазами стояло милое пригласительное, которое мне передал общий знакомый. И имена нарисованные золотым. В итоге, я послала Дениса за конфетами и ликером. Типа, может сдохну от количества сладкого.
Сижу и срезаю ногти, под корень, так чтоб до мяса. Думала выщипать брови, но потом поняла, что в безбровом виде являться на свадьбу как-то не хорошо. А в таком моральном состоянии иначе не получиться. А ногти я срезала под корень. И теперь крашу их веселеньким зелененьким лаком. Вот. А в глазах взрываются сотни и тысячи мелких звездочек, мерещатся, плавают, складываются в такое ненавистное имя и пытаются выколоть глаза, сижу, Деньки все нету, сижу, смотрю на запястья и ножницы. В уме быстренько нарисовалась соответствующая картинка. Сейчас вот сижу, а потом бац – и чик-чик по венам. Чик-чик, и нету глупенького создания. А глупенькое создание просто хотело любить.
Мда, и этот идиот стоил стольких месяцев слез и истерик? Да не стоил конечно. Так, главное в это верить, да. И где же эта сволочь с моим ликером и конфетками?
Словно в ответ на мой немой вопрос в комнату зашел Денис с кульком. Я алчным взглядом всматривалась в его непрозрачную черноту, но так и не увидела бутылки. А в кульке лежала еще одна пачка мороженого, две пачки сигарет и возмутительно никакого алкоголя.
Денис посмотрел на ножницы, потом на запястья. И, почти не замахиваясь, ударил по лицу раскрытой ладонью. Я заткнулась на полуслове. Из рефлексов остался только догонятельный и убивательный.
Все закончилось тем, что минут через десять мы сидели на балконе и курили.
- Так ты пойдешь на свадьбу? – ну, смысл спрашивать.
- Пойду. Напьюсь, упаду лицом в торт, оторву от невесты кусок платья или волос на память, прочту скабрезный тост, развалю стол…. Ну и еще пунктиков 20…
- Мда, добрая ты однако, подруга. Скажи, а смысл портить людям праздник? Притом зная тебя, максимум, ты напьешься и пойдешь готично рыдать в туалете. Плюс, зная тебя, ты будешь меня доставать, чтобы я с тобой сходил.

Через час я вытурила Дениску. Не знаю, может и зря, но по крайней мере, сейчас мне было необходимо посидеть и обдумать, что делать дальше. Идти-не-идти.
А правду предсказывали Таро про тройку мечей. Таки тройка мечей. Полная. Такое впечатление, что в тело загнали три клинка и одновременно проворачивают. Вертел такой себе импровизированный. Увенчанный мной в качестве шашлыка. Ну ничего. Я сильная. Я справлюсь. Угу.
Сижу на полу в ванной и рыдаю. Рыдаю и сгрызаю лак с ногтей. Противно с самой себя. Какое-то недоэмо получается. Грустно.

Плачу второй день. До свадьбы три дня.
Начинаю думать о том, что я тоже красиво смотрелась в белом платье. Особенно если накрасить. Угу. Причесать. Научится разговаривать без обилия матерных слов. Бросить курить. Слишком много условностей для того человека. Нет. Или да?
И все-таки, не понимаю, зачем меня туда позвали. Все как-то в тумане. Могла бы я ради этого человека отказаться от своих привычек, или нет? Любовь или нет? Могла бы. Давайте будем откровенны, могла бы. Если бы он захотел. А так… Нет. Своя свобода дороже? Правильно?
Задумчиво посмотрела в глубины шкафа – черные джинсы и кофточка явно не подходят.
Платье, одетое единственный раз в жизни на выпускной? Нет, слишком уж вычурно. Плюс не влезу. Наверное.
Компромисс все таки был найден – в виде алого сарафана, который нравился ему, и черного бархатного пиджака с вышивкой под цвет платья.
Вот.

До свадьбы два дня. Что подарить? Варианты в виде ампулы цианистого калия или диоксина были с сожалением отвергнуты. Разве что мне такие подарят.

А ножницы все так же скалились своими зубками на мои запястья. Так и хотели сказать – чик-чик. Позвонила подруга, посоветовала подарить свой труп – типа оригинальный подарок. Начинаю задумываться.
Пролежала в ванной два с половиной часа, инстинкт самосохранения не позволил. То же самое и с таблетками. Нет. Наверное, не так сильно, как хотелось бы. Или так?
Пока лазила по Интернету, нашла их фотку – прорыдала два часа. Но, наверное, ему с ней будет лучше. Она умная. Она культурная. Она… И вообще.

Свадьба. На которую я не пошла.
Сидела с подругой, она качественно и быстро меня споила. Для разнообразия – мартини с соком.

Три года спустя.

Я быстро докрашивала второй глаз и попутно расчесывала волосы. Наличие коротких волос определенно удобно. Взлохматил и пошел. Но теперь то они у меня длинные. Надо ухаживать за ними. Натянула сапоги, одела плащ. Взяла бутылку столь любимого вермута и пошла к друзьям.
Дверь открыли после третьего звонка. В лицо ударило волной алкогольно-никотиновых паров. * А пьют и курят точно так же, как и раньше, чтобы дым стоял столбом.
На меня набросилось около пяти человек в попытках стянуть плащ, забрать бутылку, обнять и так далее.
Захожу в комнату, а у окна стоит он и курит. Волосы стали короче сантиметров на 10. Под глазами – тени. Во второй руке – чашка с чем-то алкогольным. На диване – Санька со своим еврейчиком. Не понимаю, за чем она сюда пришла – в ее положении вредно. Хотя… я бы тоже пришла. Такой повод.
А я стою в ступоре и смотрю на него. Узнаю. Медленно заталкиваю в сознание, что это он. А не кто-то другой с его лицом. Он. Наконец-то тот он, которого я когда-то любила.
Он. И никто другой. Только прошло слишком много времени. Я поздоровалась с Саней и Сеней. А потом мы уставились с Ним друг на друга. Он меня узнал. Немного удивился и кивнул. Я тоже кивнула. И пошла пить свой вермут.
А потом услышала трагическую историю, как его жена ушла к олигарху, а его вытащили из петли друзья. Узнаю от него. И, как раньше, грожусь побить. Только в этот раз добавляю, что это детские фокусы. И что надо было обращатся ко мне. Я бы так повесила, что потом бы не вытащили.
Через три года у нас родилась дочь. У нее были отцовские волосы и мои глаза. Крестным был Денька.
А потом она вышла замуж за еврейского сына Сани и Сени.

В колонках играет - Tristania - the Ravens

Настроение сейчас - lost

0 Аркан ( Шут)

Звяк-звяк, дин-дон. Звяк-звяк, дин-дон. Через две минуты звяканье и диндонканье начинает надоедать. Звенят колокольчики, висящие под потолком. Нет, я очень люблю колокольчики. И пытаюсь их достать. У них очень чистое звучание. Они такие милые. И очень похожи на этих мелких фей. Только феи злые. Они никогда не хотят со мной играть. И дядя Валерий Алексеевич не хочет со мной гулять. Он говорит, что у него еще дела есть. Но он всегда приносит мне конфеты. А колокольчики красивые. Яркие такие. Мне так хочется их достать. Чтобы они звякали, не когда подует ветер, а когда они будут у меня в руках. Красивые колокольчики. Хочу. Протягиваю руку, но колокольчики слишком высоко. А рядом с ними летают феи и показывают языки. Злые феи. Они не хотят со мной играть. А я на них смотрю, и тоже хочу стать маленьким и чтобы у меня были такие же крылышки. Хочу-хочу. А еще хочу пряник. Медовый. Вкусный. Мама когда-то их пекла. И еще хочу, чтобы мне принесли моего мишку. Только мне его не принесут. Он остался у мамы. А мама сейчас ходит на работу и уже давно не приходила. А мишки уже глазик оторвался. Старенький мишка. Еще мамин.

- Ярик, иди сюда, дядя Валера сделает тебе укольчик. А то ты нервничаешь много в последнее время. А мама будет расстраиваться. А мы же не хотим расстраивать маму? Правда, Ярик?
- Да! Не хотим! А она скоро придет, да? – на врача смотрел добрыми, по-детски чистыми глазами 20-летний парень.

1 Аркан ( Маг)

Жарко. Очень жарко. Фигуры плавятся и теряют свои очертания. Очень-очень жарко. Капельки пота превращаются в ручейки, стекают. Жарко. Жарко. Больно.
Глупая, зачем же ты ждала?
Смысла нет. А я сгораю в пламени горячего воздуха. Я искал. Я искал смысл, я искал долго. Глупая, зачем же ты ждала?
А ты теперь смотришь своими глазищами, словно и не было этих лет. Извини, что я так долго. Я вернулся. Я все-таки вернулся. Столько лет.
Прости, я наверное, слишком сильно постарел.
Думаешь, я нашел смысл? Нет, я его не нашел, а теперь я сгораю в каких-то огнях. И вижу перед собой твои огромные глаза цвета раскаленной лавы.. Они начинают заполнять собой все пространство. Жарко-жарко. Не смотри, отвернись, прошу тебя. Я не выдержу. Знала бы ты, как мне жаль. Знала бы ты…
Но откуда.
Расскажи мне сказку о тех днях, когда мы были как дети. Когда отблески закатного солнца падали нам на плечи и сбивали с ног в соленую воду, а сверху кричали чайки, но тогда они кричали о жизни, а не о смерти. И ты касалась своей рукой моей руки. И может мне будет не так горячо и больно.
Позови меня. Забери меня отсюда. Из этих алых огней и расплавленного воздуха. Жарко-жарко-жарко. А вокруг пламя. Пламя. Дракон? Я дракон? Я родился? Или я умер7 Почему так жарко? И больно? Почему каждая клетка тела_души сознания разрывается болью? Когти, клыки, крылья, чешуя. Теперь броня стала крепкой. Ты течешь по венам. Расплавляешься. Доводишь до полного срыва. Убиваешь. И ты рядом. И не слышишь.
Позови меня….
Верни меня…
Возроди меня….
Магия…

7 Аркан ( Колесница)

Пыль забирается в нос и мешает дышать. А еще коленки разбиты, и от все той же пыли болят и опухают. Коленки больше похожи на головки белокочанной капусты. Грязно-коричневого цвета. В кровавую кашицу. . Некогда блестящие поножи теперь больше напоминают что бесцветно-запачканное. Наручи пребывают в похожем состоянии. Плечи и спина представляют собой сплошной ожог жаркого пустынного солнца. Больно. Больно это вообще единствнное чувство, которое осталось. Все остальное как-то померкло. Притом вообще. Мне как-то плевать на то, что я уже 4 день ползу за какой-то колесницей. Что у меня связаны руки. И еще бесконечное количество что. Сейчас меня волнует только факт боли. Которая заслонила собой все что можно.
Над головой бескрайнее синее небо. Солнце выжигает до бела окружающие пейзажи. Да и не хочется на них любоваться. Падаю на колени, ору в неизвестность. От боли. А меня никто не слышит. Услышь меня. Услышь меня. С каждой минутой, как мне кажется, у меня все слабее бьется сердце и все сильнее хочется спать. Как же хочется спать…
А ведь песок наверное, и не такой горячий. Я на минутку прилягу, только на минутку.

Веревку перерезали быстро. Песок быстро занес труп, не оставив о нем никакой памяти.


9 Аркан ( Отшельник)

- Прощай.
- Прощай.
Коротких два слова. И снова уходить в вечность. И только белым снегом застывают слезы не твоем лице. Я не хочу уходить. Я не могу уходить. Но я ухожу. Ты стоишь, ты глотаешь слезы, а снежинки тебя украшают, и превращают в древнюю богиню. Я тебя люблю. Не забывай меня. Я ухожу. Можешь сжечь все письма, ничего страшного.
Один укол стилетом тебе в висок, и ты оседаешь на землю, в белый-белый снег. Я подхватываю тебя и осторожно кладу на снег.
Ветер заметает мои следы. Отшельник должен быть одним.
И только цепочка алых капель укажет, куда надо идти. Капельки, падающие с тонкого куска стали. Это твоя кровь. Я отшельник. Я должен быть один. А ты должна умереть.Я не просил тебя ждать.
Не просил. И ты умерла. Прощай, ребенок. Ты будешь украшена снежинками.

15 Аркан (Дьявол)

Две цепи. Это одинаковые цепи. Более чем одинаковые, и, иногда, когда я смотрю сквозь тоненькую корочку льда, смотрю на тебя, мне начинает казаться, что мы одно и то же. Одно и тоже? И кто же тогда отражение, я или ты? Кто из нас более лживый, более злой, кто бьет больнее? Кто из нас более греховен? Я не вижу однозначного ответа. Я знаю ответы на твои вопросы, а ты знаешь ответы на мои. Но мы никогда ими не обменяемся, потому что не поверим в реальность тонких стальных цепочек. А они есть, они есть, и они частенько холодят кожу по ночам. Но, я знаю, что сама могу сбросить эту цепь, как и ты - - видишь, ошейник не застегнут? И мы спокойно можем встать и уйти, но все равно остаемся здесь.
И у каждого из нас есть свои разбитые иллюзии, у каждого за плечами долгие дороги ложных снов, ложных воспоминаний, не оказанной вовремя помощи, не подаренной однажды улыбки, и не увиденного однажды сердца в человеке напротив.
Только с той разницей, что ты единственное, что мне еще нужно здесь. И эта полоска стали в цепях, увы, односторонняя. Как и многое в этом мире.

В колонках играет - Флер Пепел

Настроение сейчас - frozen

Я буду так прелестна в белом платье,
Украшу волосы цветами и фатой.
И не замечу, что на белом слишком много пятен,
И что душа не блещет первозданной чистотой.

Но шепот вечности и сотни долгих лет
Не разрешат с тобой навек проститься
Пусть рядом навсегда – не этот человек.
И суждено опять в чужих мирах родиться.

Но если вдруг ты мне покажешь взглядом,
Позовешь в мыслях, разрешишь придти,
Ты знай и помни – буду всегда рядом
В твоем печальном и пустом пути.

Один твой взгляд – и платье превратится в саван
Один твоей жест – и прекратится яркий бал.
Одно мгновение - я скользну мирами,
Вольюсь в летящий похоронный карнавал.

В колонках играет - Evanescense - Lithium

Настроение сейчас - snow

Сонное и пустое. Вечное безветрие тишины и пустоты. А на этой поляне когда-то росли ромашки и незабудки. А теперь безветрие. Безмолвие укрытой пеплом земли.
Ручка замерла в сантиметре от поверхности бумаги. Ты не пишешь мне писем. А я как-то пишу их в бесконечность и безнадежность пустых времен и пространств. Давно, уже очень давно отправляю письма мертвому адресату. Или живому, который уже навсегда отошел в небытие человеческих эмоций. Мертвые слова для мертвого человека. Что может быть проще. Мертвые страницы для мертвых книг. И в этом нет ничего сложного. Ничего простого и ничего страшного. А знаете и вы, сколько таких мертвых адресатов и сколько людей пишут письма по таким вот мертвым адресам? Это абсолютно не является символом оригинальности или значимости. Это просто очередной символ обыкновенности и вечного безмолвия. Письма_письма_письма, которые надо сжечь. Которые надо убрать из памяти, стереть вместе с тем, что было. А ведь прошлое так любит вырезать картинки на наших спинах, вырезать до крови, играясь с нами невозможностью это изменить. Любишь_не_любишь. Разница всего лишь в тоненьком лезвии над вечностью. Мертвые письма. Мертвому адресату.
Огонь. Огонь на фоне белого снега. Это так… Красиво? Завораживающе? Нет, просто немного странно и не более того – просто соединение вечного льда и вечного холода, такой себе природный антагонизм двух начал. Вроде настолько разные, а ведь обжечь можно и огнем и холодом. Пусть это будут называть разными словами, но суть от этого не измениться. Воздух пропитан гарью – горит промерзшее помещение заполненное бумагой. Вспыхивает и растворяется в темноте.
Я смотрю на свою руку – на ладони тонкий порез, из которого медленно вытекает кровь. Слизываю осторожно – соленая. Живая, наверное. Ей тоже хочется жить. Только она об этом не знает. И мне хочется жить. Только жить невозможно без смысла, поэтому все-таки большинство существует, а не живет.
Письма сгорают в огне и тишине. Сгорают, оседают хлопьями пепла, сжимаясь, чернея, окружают сознание невольной броней, такой себе самозащитой. Долго возвожу вокруг себя стены из пепла непрочитанных тобой посланий, начинаю верить в ее несокрушимость. А потом раз…. И стена разваливается и кружит вокруг головы все теми же черными снежинками, только теперь они обжигают. Случайно. И мертвый адресат воскрес, либо, по крайней мере, я снова поверила в его существование. А так не хотелось. А ведь так убеждала себя в том, что похоронила и его и эмоции с ним связанные. Но нет, хватило крохотной секундочки – и все, снова перемешивается, снова болит, снова ноет, снова просит о… Да просто о том, чтобы увидеть человека на мгновение. Еще на минутку. Но я ухожу, а на прощание только взгляд, один единственный, короткий, и я не знаю, важна лия для тебя, или совсем-совсем нет. Хотя, конечно, здравый смысл подсказывает, что второй вариант вероятней первого.
Письма сожжены. Я напишу новые. Наверное. Может быть. А пока что, я просто выйду в окно. Абонент временно недоступен. Рекомендация от конторы – убейте абонента лопатой. (дань Психоделичному-2)

В колонках играет - Sister of Charity (69 eyes), Evenfall ( Tristania) etc

Настроение сейчас - dark is behind

6 Аркан (Влюбленные)
Иногда падаешь настолько глубоко, что тяжело дышать. Да? Ответь, пожалуйста. Почему в ответ тишина? Почему вокруг только черные, пусты вихри, только мнимое благочестие, только падение? Почему? Дышать. Дышать. Дыши. Я буду дышать. Пока я знаю, что это имеет смысл. Скрытый смысл. Дышу. Пока дышишь ты.
Дыши, а ты лежишь такой же мертвый, в такой же луже крови, с такими же кровавыми подтеками под глазами. А над тобой кружится белесое нечто. Дыши… И не дышишь. Пожалуйста, дыши. Мне очень страшно. Я больше не могу, я просто не выдержу, дыши. Пожалуйста.
Я не могу выбирать. Я не хочу выбирать. Не уходи. Дыши. Пожалуйста. Твои руки кажутся восковыми. Волосы испачканы, испачкана черная рубашка, хотя красного на черном не разглядеть, испачканы кончики пальцев, в зрачках отражается багровыми отблесками небо. Выбор. Такой выбор? Такой ценой. Дыши… Валюсь на колени рядом, вдыхаю жизнь по сосудикам, по венам, а она не идет и не идет. Почему не работает? Работай! Ну пожалуйста… Дыши… Дыши… Не стучит. Не стучит. Не стучит. А по лицу ветер размазывает что-то соленое – слезы? Кровь? Дыши…. А ветер уже бьет, ветер несет с собой колючие снежинки Хаоса. Дыши… Ну почему? Снежинки впиваются в кожу, выжигают-выжигают. Горячо. Жарко. Дыши…. А глаза уже почти выжжены. А в твоих только чужое, багровое небо. Небо хаоса. Дыши….


12 Аркан (Повешенный)
Не верю, что можно спастись. Мамочка. Где ты, мамочка? Можно я вернусь домой? Тут так страшно. И солнце не светит. Где ты мамочка?
А бусины выстраиваются в новый смертельный ряд. Мамочка, нет. Я не верю. Снова. Снова бусины каплями падают на карту нового мира, мира-не-здесь. Снова легкий, уже видимый поток силы и смертельный ряд не воздвигается. Что это значит? Мамочка… Где ты мамочка?
Маленькая девочка обнимает плюшевого мишку и смотрит на карту и на темно-синие бусины. Женщина с длинными светлыми волосами и немолодым уже лицом говорит, что мамы нет. Маленькая девочка размазывает по чумазому личику слезы. Мамочка… Мамуля…
А все что осталось, лишь игрушечный мишка. А вокруг – только духота подземелья. Мамочка… Вернись. Мамочка…
Страшно. Так страшно. А руки все крепче сжимают игрушечного мишку. Подъезжаем к станции. Очередной станции нашего маленького подземного мира.
Я наблюдаю за этой малышкой, и мне ее безумно жаль.
Руки все крепче стискивают мех.
Мамочка. А на станции – один единственный человек. Женщина с грустными глазами. Полупрозрачная.
Мамочка…

13 Аркан (Смерть)
Деревья белоснежны. Укутаны прозрачными хрупкими снежинками. У девушки красивые длинные темные волосы и белая-белая кожа. Мы стоим и ждем кого-то. Кого-то, то ли с оружием. То ли еще с чем. Я не знаю. И с нами стоит эта девушка. Спокойно так стоит. Красивое движение головой, и вдруг на шее две тонких раны. И по белому стекает алое.
Страшно. А все молчат. И я молчу. Бессилие. Бессилие в белом лесу. Бессилие и белый лес мне кажется созвучными. Гимн белесости. Белесость. Бессилие и белый лес. Как составляющие друг друга.
Резкое движение головой – легкий отблеск, я вижу что это. Я вижу. Но не знаю, что с этим делать. Белесый. Белесые. Смерть. Они вокруг. Они окружили. Оружия нет. Только скелет на лошади. Выезжает на поляну, у него стяг с зимбельмайном. Белым-белым. Как снег. А вокруг – только тела. Ветер бьется в черные латы. Никто не дышит. Все мертвы. Готично? Гадко. Смерть оглядывает поляну. И медленно растворяется в пустоте.

16 Аркан ( Башня)

- Лезь, братишка! Лезь! Выше, еще чуть-чуть. Совсем чуть- чуть.
Тогда – солнце и зелень деревьев. Зелень леса. Теперь – камень, грозовое небо. И воины внизу.
- Лезь, братишка! Выше, еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!
Мы вместе, братик. Вместе. Узники башни. Выше! Еще чуть выше! Нам осталось совсем чуть-чуть, а дальше полная свобода. Лезь, братик! Еще чуть-чуть. Нам не спастись, но там высоко и воздух не пропах адом и гадостью. Воздух не воняет кислой капустой и немытым телом. Воздух не воняет телами убитых детей и изнасилованных женщин. Воздух не воняет палачами и пытками. Выше, братик! Еще чуть-чуть!
Последние ступени с особым трудом. Еще чуть-чуть. Выше, братик! На стенах уже даже нету рисунков, нету сбитых камней. Выше братик. К грозовому небу!
Выше, братик! Тут такой чистый воздух!
Молнии. Выше? Выше уже некуда. Выше. Шут и король. Братик, ты король, а я шут. Шут с вечной улыбкой блаженного. Шут в королевской короне. А ты король в шутовской шапке. Или наоборот? Выше? Или лучше ниже?
Молнии. Молнии. Камни крошатся под ногами. Камни падают. Камни падают. Корона летит. Шапка летит. Мы… Летим?
Выше, братик. Выше! Еще чуть-чуть….


18 Аркан (Луна)

Две башни и полоса крепости между ними. Всего-то ничего. Пройду. Плохая сегодня ночь. Волки воют. Плохая ночь. А наш дворовой Шарик тоже воет. А Лиз из трактира не хочет наливать сегодня. Говорит, что лучше трезвым постою. Безопасней. Безопасней? А луна то сегодня! Огромная, как желтый сыр. Огромная, да страшная. Не иначе, как нежить сегодня будет бесноваться.
А Шарик-то разошелся! И воет, как твой волк. Быстро-быстро прохожу по незащищенному участку крепости и спускаюсь вниз. А там два Шарика. Протираю глаза. Нет, Шарик один. А с ним рядом волк. Напротив стоят и пасти скалят. Воют. Страшно.
Шикаю на волка. Шикаю на Шарика. Не обращают на человека никакого внимания.
Волк смотрит умными глазами. Шарик, идем со мной! Идем со мной в лес, говорит. А Шарик преданно смотрит на меня. Помнит, стервец, что мясом кормил. Но идет вслед за серым. Поворачивается, и смотрит так печально в глаза. А потом куда-то мне за спину. Не успеваю развернуться, как чья-то когтистая лапа разворотила мне голову.

В колонках играет - Мельница - Огонь

Настроение сейчас - lost

....


Я буду с тобой рядом,
Сквозь годы, города.
Я буду с тобой рядом,
Пока течет вода.

Я буду с тобой рядом,
Сквозь вечности планет.
Я буду с тобой рядом,
Когда придет рассвет.

Я буду с тобой рядом,
Когда захлеснет грусть.
Я буду с тобой рядом,
И я опять вернусь.

Я буду с тобой рядом,
У бездны, на краю.
Я буду с тобой рядом,
Я так тебя люблю.

Я буду с тобой рядом,
Когда никто не верит.
Я буду с тобой рядом,
Когда ничто не греет.

Я буду с тобой рядом,
Ты только разреши.
Я буду с тобой рядом,
Ты только позови.

37 просмотров

Мииило... съело мосск на равне с презентацией по теории коммуникации

В колонках играет - Наутилус - Золотое пятно
Настроение сейчас - ((

В память о... (прошу не проводить исторических параллелей, это просто креатив посвященный тематике революции)

В темноте ночи раздался громкий выстрел, и мир раскололся на отдельные цветовые оттенки. Перед глазами осталось только золотое и черное. Черное и золотое. И режет глаза это сочетание, режет до крови. А свергнутая королева плачет где-то в глубине казематов. А свергнутый король сидит в темнице напротив и тоже плачет.

 

Мы были молоды и были любимы.Когда-то.  А потом пришла новая власть, та самая, которая вроде как от народа, которая принесла с собой кровавые вихри революции, которая принесла с собой расплату, трагедию, и горечь. Но смысла теперь нет. А мы сидим в подземных казематах, слушая как где-то наверху расстреливают сначала врагов, потом друзей, потом друг друга и это страшно и гадко. НО мы ничего не можем сделать, собственно, как обычно. Мы можем только смотреть друг на друга из наших клеток. Но света часто нет, поэтому мы слушаем легкое дыхание друг друга сквозь прутья клетки, в попытках прислушаться, узнать, что там, по противоположную сторону прутьев еще есть жизнь, а сердце все еще бьется.

 

(Королева)

А наверху стучит сапогами революция. Народ радуется, народ смеется, народ свободен. Наконец-то свободен от королевской власти. Народ пьет кровь помещиков, народ пьет кровь врагов, народ пьет кровь народа, а я сижу тут внизу, свергнутая королева, свергнутая мать, свергнутая… падшая, никто и ничто, и только слушаю, как в камере напротив звучит твое сердце и твое дыхание. Помню-помню-помню, как мы стояли в звездных отблесках на реке, как мы вошли в нашу красивую столицу, помню-помню-помню. Мы пришли не с кровью. Мы приплыли не по крови, а по воде.

 

(Король)

 А на верху стучит сапогами революция. Народ радуется. Народ пьет.

А я сижу тут внизу, свергнутый король в полном одиночестве, в  темноте и тишине, и надеюсь, что она еще жива. Ты ведь жива, правда, шепотом, только шепотом спрашиваю я. Надо тихо-тихо, тихо-тихо, чтобы те, что наверху не услышали_не увидели.

 

Но однажды и мы закончились. Наше время закончилось. Наверное, потому что рано или поздно что-то кончается, чтобы что-то началось.

А нам ничего не досталось.

Только раны, только золотое на черном и черное на золотом. Два цвета. Две эпохи. А сейчас другие цвета. Более яркие, более добрые.

 

(Королева)

Да, меня пустили к тебе. В последний раз. Будем друг друга любить, завтра нас расстреляют, как поется в какой-то песне.

И мы никогда не поймем зачем и за что.

 

(Король)

Ты стоишь в дверном проеме, как изваяние, и мне так хочется, чтобы на тебе снова был шелк и бархат, а не какая-то дурацкая тряпка. Но сегодня это не важно, сегодня мы просто поскользнемся на влажном мокром полу.

 

(Королева)

Ты обнимаешь меня также, как когда-то. Твои губы – также, как когда-то, все ниже_ниже_ниже, а твои руки все также беспокойно где-то в районе шеи. Мои – привычно на твоей спине. Привычно и не привычно – наши волосы обриты, и ничего больше не осталось от прошлого,и есть только двое, мы двое. А помнишь, когда-то вечность назад, мы также лежали в подземелье, прячась от всего мира, принц и принцесса, и уже тогда мы знади, что таким же будет последний раз: в темноте, тишине и пустоте.

И навсегда только темнота.

(Король)

А я все также любовался бы на тебя, стоящую в дверном проеме, но времени мало, слишком мало, черное и золотое завтра должно уйти в прошлое, и мы должны уйти вместе с ним. Вокруг тени, легкие тени, они скользят и плавают по маленькой камере, а рядом лежишь ты, и сверкаешь своими глазами, и сегодня я буду тебя любить. В последний раз.

 

А завтра пришло с криками и кровью, с толпой и с яростью. Со снегом и страхом. А мы пахли друг другом и сырым подземельем. Мы шли за руку. В последний раз шли за руку, как раньше, почти как в детстве. Последние часы были особо страшными.

 До дрожи в кончиках пальцев, до разодранных плеч и искусанных рук.

Мы стоим, и нам в лицо бьет холодный, ледяной ветер со снегом и дождем. И скалятся тысячи ртов, и смотрят тысячу глаз. И страх_страх_страх. Так страшно, так страшно. Я не хочу умирать, ты не хочешь умирать, а ведь мы все равно умрем, и о нас никто не вспомнит, никто не вспомнит о нас как о реальных людях. Мы просто останемся страницами на учебниках.

Завязывают глаза, и забирают твою руку из моей. Что-то говорят, но в ушах и на лице только снег с дождем, только страх и тревога. Ведь мы умрем. Правда?

Какие-то слова. А что нам слова… Слова только прах…

 

Три коротких щелчка и мы навеки уходим вместе с черным и золотым в далекое прошлое без начала и без конца.

В колонках играет - Наутилус- Чугада
Настроение сейчас - ахтунг

Диалог с матушкой

 

Мама: о, ятак люблю духи Черная магия. Они рулят!

 

Ашо(философски):ну, черная магия по-любе рулит (демонический смешоГ)

 

 

 

Из диалога неизвестных:

 

1: у меня сейчас две жизненных необходимсти, желания и цели - жрать и спать.

 

2:хм, а у меня спать и спать с кем-то...

 

 

 

Седни на паре:

 

- Ли-тянчик, мне кажецца, или мы идиотки?

 

-Когда кажеццо, крестиццо надо!!!

 

Через 2 минуты:

 

-Нет, мне все-таки кажется, что мне не кажется, что мы идиотки!

 

Яко-семпай: Антон у меня спрашивает на занятии, какой частью тела я думаю! Я подумала сказать, что маткой…

Аша: ну да, явно не мосском!

 

Аша (Яко-семпайчику) : нет, я его точно убью!!!!!!! (приступы кровожадности)

 

Аша:нет, меня преследует ощущение полной абсурдности! Здец, это уже даже не театр абсурда, а какая-то полная моральная ахинея…

 

О снах.

(А.В. Гарань – преподаватель по сравнительной политологии, жесткий мужик с отличным чувством юмора, требовательный, предмет надо конкртено знать и интересовацца.)

Ли-тянчик (вчера): мне приснилось что Гарань всем, кто плохо написал  контрольную ставил клизму… Оле он поставил пятилитровую

Аша(сегодня): здлец, мне приснилось, что мы стоим в аптеке, покупаем вазелин,пытаемся отдуплицца, кто кому сколько должен, тут заходит Мира и грит что Гараня собственно не будет! Мы в полном кайфе начинаем скакать и орать, что вазелин все-таки не понадобиццо!

В колонках играет - Наутилус - Крылья
Настроение сейчас - хе

Я стоял и смотрел в окно. За окном падал снег. Первый в этом году снег. И они был какой-то ненатуральный. Как и все, что меня окружает вот уже …надцать лет. Впервые я увидел эту комнату, когда мне было 15, только что выписанный из больницы, тогда еще советской. Тогда тоже шел снег. Но он был пушистый, мягкий, как вата. А этот больше похож на пенопласт. Мертвый-мертвый город. Поздно уже. Пора спать. Только я буду стоять у окно и ждать пока она зайдет в подъезд.

 

 

 

Я был болезненным, вялым ребенком. Долго болел. Редко выходил на улицу. Да и сейчас стараюсь без особой необходимости не выходить. Живу на доходы от своего вольного творчества – рисую картины, вырезаю фигурки из дерева.

А еще у меня есть мечта. Создать свою Галатею из слоновой кости. Даже слоновая кость есть. И образ есть. Образ живет в подъезде напротив.

 

Ходишь по улице. Ты всегда идешь одинаковой дорогой к своему подъезду – мимо моего окна. Я помню тебя еще совсем маленькой 6-летней девочкой. С двумя пушистыми светло-рыжими косичками. Это было зимой. Той самой зимой, когда я приехал сюда. Я сидел, смотрел в окно и видел там тебя с мамой. Тогда я понял, что ты будешь моей Афродитой. И я вырежу скульптуру. Возможно, это был бред 15-летнего юнца, который провел львиную долю своей жизни по больницам и приютам. Но… Скоро… Это начало превращаться в жизнь.

День за днем. Месяц за месяцем. Год за годом. Я наблюдал твое превращение в миловидную девушку с интересным лицом. У тебя золотисто-рыжие волосы и красивые золотистые глаза, тонкие губы и нос с горбинкой. Изящная фигура, без чрезмерной худобы или полноты.

Я однажды столкнулся с тобой. Года три или четыре назад. Ты зыркнула огромными глазищами на взрослого дядьку, покраснела и шмыгнула в подъезд.

***

Линка возвращалась со школы. 11 класс. Выпускной класс. Была весна. Она шла по улице, напевала какую-то песенку и ела мороженое на палочке. Уже подходя к парадному, она столкнулась с каким-то мужчиной.

Подняла глаза. Засмущалась. Он смотрел на нее со странным интересом. Не мужчины. А… Она вспомнила умное слово – зодчий.

Он был высокий, хрупкий и очень бледный. Не красивый, не урод. Блеклый какой-то. Темные волосы по плечи, светло-серые глаза. Ничего особенного. Но Линка его запомнила.

 

***

 

Зима. Зима. Снова. Опять. Холодно. Весна. Лето. Осень. У статуи появилось человеческое лицо. Постепенно. Легонечко. Я начинаю создавать живого человека.

Однажды, темной январской ночью, мне пригрезились за стеклом ее глаза. Но была вьюга, и я не разглядел.

Весь ее первый курс она просидела у меня дома. Моя малышка. Нам было хорошо. Очень хорошо. Она очень любила приходит рано утром. Забираться ко мне под одеяло. Греть. Греться. Любить. Ненавидеть. Жарко. Холодно. Вечно.

В один день она не пришла. Не пришла и на следующий. А я не стал ее искать – смысл. Я ее запомнил и так. Утром. На кухне. В передничке. Ночью. В ночнушке и без. Вечером – в алом платье, когда я срисовывал с нее что-то очередное.

Мне никогда не было одиноко. Я всегда умудрялся обходится своим собственным я, и не смотреть на улицу в поисках кого-то, кто бы меня поддержал. Общался я с очень малым количеством людей, да меня собственно и не тянуло.

Женщинами особо не интересовался. Были конечно, не спорю, были. Как и у всех. Но никого из них не любил. До нее. А ее люблю. Но она за стеклом. За хрупким стеклом, украшенным морозными узорами. Я хочу ее обнять и поцеловать. Хочу медленно_медленно провести губами по ее шее. Хочу_хочу_хочу. Но не буду. Нельзя. Просто мне хочется верить, что когда-то мы будем вместе.

С каждым днем…все дальше.

А я все так же люблю зиму. Холодную зиму с белыми пенопластовыми снежинками.

Мне кажется, что ты придешь ко мне поздним вечером. Когда я буду обтачивать линию губ на белоснежной поверхности слоновой кости.

Мне кажется, что ты придешь утром, когда я буду смешивать краски, чтобы нарисовать очередной десяток пейзажей, чтобы прожить еще один месяц.

Мне кажется, что ты придешь ко мне днем, когда я буду сидеть у окна и читать книгу.

Мне кажется, что ты придешь с вечностью, чтобы забрать меня в свои теплые объятья.

Мне кажется, что ты заснешь на моих руках, чтобы больше ни о чем никогда не боятся.

Мне кажется, что мы будем вместе на век.

 

Но больше всего я хотел бы, чтобы ты пришла с первыми снежинками. Украшенная ими.

 

А я бы тебя кружил по комнате. Обнимал. Любил. Но ты не придешь. Я не верю в это. Я сам виноват. И я уже вторую зиму не ищу тебя глазами на холодных улицах. А статуя уже почти закончена. После стольких лет.

 

***

Линка зашла в подъезд. Она знала, что зодчий жил на первом этаже. В ее волосах запутались снежинки, которые были  так похожи на пенопласт.

Она уже вторую зиму стояла у него под окнами и смотрела, как он смешивает краски, как читает книгу, и как аккуратно что-то подправляет на статуе в углу. Не знаю, любила ли она его, но ей было интересно, почему он перестал ее провожать глазами. И конечно, ей было интересно, что у него за статуя.

Тогда она ушла.

Она стояла возле ступенек ведущих наверх не в силах подняться к его двери. На руках плакал ребенок.

 

***

Я услышал звонок в дверь. Не спеша, отложил резец, посмотрел на свой главный шедевр.

За окном собирались тучи и поднимался ветер.

Открыл. На пороге стояла смерть.

 

***

Линка подошла к двери. Хотела позвонить, но потом увидела, что дверь приоткрыта.

Распахнула. Он лежал на полу. Астма его все-таки добила.

В его комнате стояла статуя. И глядела на Линку ее же, Линкиными глазами.

 

А на его надгробии было написано : я хочу чтобы ты пришла ко мне с первыми снежинками.

В колонках играет - Evanescence - Before the down
Настроение сейчас - there's a curse between us

Похорони меня в осеннем лесу. Под красивым деревом с золотыми листьями. Чтобы я могла спать до весны.  А потом я стану лесной нежитью. И даже не буду приходить к тебе в сны.

 

 

 

 

Сны…Какие сны тебе сняться ранней зимой? Наверное, они полны света или наоборот ласковой темноты. Для чего тебе этот первый снег? Ты так….мило улыбаешься во сне, что мне очень хочется побывать в нем. Хоть один раз. Для того, чтобы запомнить навсегда. Но я не буду. Я вообще к тебе приближаться не буду. Я просто буду лежать там, в глубине леса, в своей могиле с маленьким покосившимся крестом и ждать весны, подснежников и сон-травы. Когда-нибудь этот крест покосится и уйдет в землю. Могила без имени. А я все также буду сидеть на корневище старого дерева, вспоминая что-то. Что? Что-то хорошее. Что-то, без чего я бы… я бы не лежала в таком чудесном месте. Да-да.

 

 

Хожу по осеннему лесу. Мне очень нравится здесь гулять.  В последнее время одно из немногих занятий, которые меня вдохновляют. Гулять по лесу, стоять на опушке, спускатся к воде, ранним утром, когда холодно и туман над озером поднимается вверх.

Уходи, исчезни наконец из моего сознания, ты оседаешь на нем горько_сладкии каплями, как роса на траве. Она, кстати, очень вкусная. Только ты наверное, об этом и не знаешь. Откуда тебе знать?

 

 

А ты знаешь, как бывает ночью, ночью Весеннего Эквинокция, когда мы гуляем по лесу, а вокруг нас летают маленькие серебряные феи? Именно тогда я впервые встретила его. Он был не хрупкий, как все. И не веселился, а стоял у огромного дуба, и смотрел в пустоту.

 

 

Однажды, я сидела на своем любимом камне у озера и смотрела на туман. На мое плечо легла теплая рука. Не эфемерная, как у живых. А теплая, даже горячая. Кто-то провел этой горячей рукой по шее, медленно распустил волосы, обжег дыханием прозрачность кожи. Недостаточно быстро. Недостаточно медленно. Кто он? Трава покрыта морозным инеем и приятно охлаждает кожу. Надо мной пролетают сизые облака. Руки почти растопили прозрачно-невесомый хребет, плавишь дыханием кожу, сизую траву, есть только вечность серого неба. Его зеленые смешались с моими желтыми. Его руки в моих волосах. Мои руки у  на его спине. Все лишено смысла. Все просто. Все сложно. Все вечно и неизменно.

 

 

А я никогда не узнаю снов того, живого. Из жизни.

 

 

Просыпаюсь утром от ощущения чужого плеча. Непонятно. Почему так тесно? Тут всегда было тепло и свободно. А сейчас жарко и тесно. Чье-то чужое, горячее дыхание обжигает ресницы.

Резко поднимаюсь, стукаясь головой об потолок и вижу… Кого?  Его. У него зеленые глаза с вертикальным зрачком и серебряные волосы, заплетенные в косу. Он смотрит на меня с насмешливым интересом. Сладко_сладко. Медленно_медленно. Разрывает на куски сознание. Умру, не умру? Сладко_сладко, тихо_тихо. Туманные блики, резкие очертания лица, глаз, плеч, рук.

 

 

Сижу, тоже заплетаю косу, а он выжигает у меня на плече три тоненьких линии. Треугольник. Жизнь. Смерть. Время. Три тоненьких линии. Связанных листовым орнаментом самоубийств, ветра, лесов, воды, травы. Медленно так и со вкусом выжигает. Вот рисунок и окончен.

Медленно слизывает капли серебристой крови с плеча. И растворяется в подземной темноте.

 

 

Завтра наступит новый день.

Перед глазами стоял красно_сиреневый закат, который был казалось столетия тому назад. Мост. Ты смотришь на воду. И собираешься прыгнуть. Я не понимаю, зачем ты это хочешь сделать. Я не понимаю и очень хочу тебе помочь.

А ты не знаешь. Ты еще не решил. Слова холодным дождем упали с губ.

Холодный ветер разметал по осколкам души последние отблески заката. А завтра будет новый день. Новый рассвет.

Где ты меня не ждешь.

И мне уже не нужны твои сны.

Хотя, летним жарким утром я все еще прилетаю в твою комнату легким ветерком.

 

 

Я лежу под прозрачным льдом на самом дне. Где меня никто никогда не увидит. На самом-самом дне. Где нет боли. На самом_самом дне. А ты все не приходишь, где ты?

Ты нашел меня замерзшей недалеко от озера. Окоченевшей в смысле. Уже после того, как в подреберье воткнули что-то острое и холодное. И похоронил меня под сенью осеннего леса. И больше не разу не пришел. А сейчас уже зима.

И его нет.

Я специально легла спать туда, в озеро. Водоросли быстро опутали остатки души, заживили крохотную ранку на плече.

А его все нет. Я часто видела его во сне. Весенним утром проснусь, пойду собирать себе подснежники на волосы. Они у меня теперь длинные. Да. И глаза желтые.

 

 

Весна-весна-весна. Настойка на формалине и нектаре из сон-травы.

Он носит меня на руках и кружит в северном ветре. Снова осень. Золотая осень.

PS:хехе, спасибо некоторым людям за предварительную критику, дельные советы и посильную помощь)