http://vk.com/cris_hard

Когда эта сказка только начиналась и на наших страницах только начали появляться красочные иллюстрации, я еще плохо соображал, что именно происходит. В какой-то момент мне казалось, что это всего на всего очерк, неизвестного журналиста из глубинки, который только начал самопоиски. Но с каждым днем страниц становилось все больше, а иллюстрации превращались в произведения искусства, написанные самыми величайшими художниками. Первая глава была написана идеально. Еще не совсем четко прослеживалсч сюжет, но было ясно видно, что автор вкладывает все возможные и невозможные эмоции.
Время безжалостно летело и ветер переворачивал страницу за страницей, унося прочь прошлое вместе с пылью, что я постоянно забываю вытереть со стеклянной полки. Вторая глава была наполнена новыми открытиями, как горькими так и невероятно сладкими, порой напоминающими щербет.
Третья глава включила беспощадный механизм, который простые смертные привыкли называть любовью. Но для автора это была больше чем любовь, это была целая вселенная со множеством галактик и бесчисленным количеством звезд. Среди них попадались и астероиды, но пока мелкие и беспомощные.
Четвертая глава повествовала нам о том, что происходит когда умирает вера. Как ее нужно спасать и в какой санаторий отправить, где и с кем ее лучше выгуливать. И не поверил я глазам своим, когда узнал, что есть путь с того света обратно на землю, когда рано утром она отворила мое окно и посильнее укутала меня в одеяло, чтобы скрыть от прохладного весеннего ветра.
Пятая глава устрашмла меня приближающейся к нашему мирку кометой, огромной, охваченой красно-синими огнями, с каждым днем прибавляющей скорость. Казалось, что гибель вселенной неизбежна, но вмешался таки знакомый нам механизм под названием любовь. Укрывши нас своими теплыми крыльямми, она расщипила смертоносную комету на атомы, не оставив ей никакого шанса.
Дописывая эту главу автор пообещал нам больше не впускать в наше безоблачное небо ни кометы, ни астероида, ни какие либо другие посторонние тела. Толь вера, только надежда, только любовь.

В этой галактике гаверное мало таких же как я. Наверное именно поэтому я так часто чувствую себя столь одиноко. Особенно теми длинными вечерами, когда книги и стихи не пишутся, а за окном дует ледяной ветер, что приходит, обычно, с севера.
Разные мысли в эти моменты посещают мою голову. Некоторые из них даже пугают. Некоторые заставляют поверить, что все не так плохо. Самое удивительное, что именно в эти моменты появляются люди, о существовании которых, ты уже и забыл. Узнаешь за их жизнь и понимаешь, что у тебя все просто прекрасно. Ты сыт, тебе тепло, голова еще может выдавить хоть пару строчек в день, и самое главное ты любим. Ведь когда знаешь, что есть человек, пусть и за 140 км от тебя, который смотрит на твою фотографию и ждет когда сможет прикоснуться к твоим губам. И это греет тебя получше любого камина или пледа.
И вот мысли об одиночестве, вроде и улетучились. Но обязательно что-то случится, так сказать, чтобы не дать тебе расслабиться.
Может появиться новая запись в дневнике того самого человека, которая мягко говоря не оправдывает твоихожиданий. Или же еще что. Кончатся сигареты, например, которые тебе сейчас просто необходимы.

Иногда, солнце светит слишком ярко, и чтобы не ослепнуть люди одевают очки. Так вот я, видимо, свои очки ей отдал.

Потом было утро. А потом день. А потом еще что-то, что люди обычно называют вечером. Вечером нет солнца, а утром нет луны. Ночью глаза закрыты, днем открыты. Днем все куда-то идут, к чему-то стремятся и чего-то добиваются. Ночью люди обычно спят. Иногда пьют или занимаются любовью. Совсем редко, люди ночью живут. Еще реже люди спят днем. Утро не может существовать без вечера, а ночь без дня. Если есть время жить, то должно быть время для отдыха. Если есть время для завтрака, то должно существовать время для ужина. Днем можно стричься, рисовать или поливать цветы. Утром можно делать зарядку, звонить или просыпаться. Ночью можно переворачиваться на левый бок, храпеть или махать руками. Вечером можно гулять, пить саперави или засыпать. Многие любят утро. Не мало и тех кто любит вечер. День и ночь противоположны друг другу. Утро и вечер похожи. Они связывают между собой день и ночь. Если за окном луна значит пора спать. Если светит солнце, то пора просыпаться, пора жить. Утром, днем и вечером. Пора делать зарядку, поливать цветы и засыпать.

Закройте меня здесь надолго и я пущу корни. Я каждой частицей начну прирастать к твоему пронизывающему, иногда до боли холодному взгляду. Уже чувствую как эти пальцы, впиваясь в спину, касаются самой души, проламывая и без того ослабшие легкие. Я хорош, если тебе нужен пес. Пес, который будет перегрызать глотки всем, кто попытается нарушить твой покой. Но знаешь, каждый пес рано или поздно превращается в Куджо. И подумай заранее, хватит ли тебе сил пристрелить меня. Когда пасть будет полна слюней, и они будут медленно стекать на только вымытый пол. Когда глаза станут красными, будто отражение заката. Когда когти начнут бездумно рвать все то, что будучи пальцами так долго строили и сшивали. Сотню раз подумай, прежде чем впустить меня в комнату своей души. В свои мысли. В свою жизнь.

Если быть честным, мне страшно. Жутко страшно проснуться с петлей на шее. Вверху потолок, а снизу слезы близких. Их страдания. Мать. Та, что рядом. Что с ними будет? Думал об этом? Врятли. Ты слишком эгоистичен. Вспомни только, как ты судорожно, натощак, ищешь ситечко, чтобы заварить остатки китайского умиротворения. Молишь бога, чтобы найти на дне пакета хотя бы пару листков. Ты променяешь все на хорошую дозу удовольствия. И мне противно. Мне противно, что ты стал таким. Даже сейчас. Даже сейчас ты не забываешь хлебнуть из кружки, щурясь от неприятного запаха. Да ты, брат, болен. Причем сильно. И скорее всего неизлечимо.
Подумай о ней! Подумай своим до безумия затуманенным мозгом. К чему идешь ты? А я скажу тебе. К той самой петле. Что под потолком. Вместо люстры. Молю, остановись. Хватит искать себя на дне бутылки из под ямайской барматухи. Ты нужен ей. Ты. А не твое двуликое существо.
Надев пиджак и потуже затянув шарф, ты выйдешь из своего жалкого пристанища и пойдешь не в кино, нет. Ты пойдешь искать варианты отравиться. Плевать с кем, плевать чем. Скинешь все на то, что тебе тяжело без нее. Что она далеко. А когда утром проснешься, проклиная головную боль и тошноту, ты будешь писать ей, думать о ней, мечтать о ней. Тебе самому станет противно от всего этого дерьма. Но поздно будет. Слышишь? Поздно! И что тогда? Петля, крыша, автобус? Что?
Крылья ты свои продал давно, и писать о них не стоит. Продал за пару грамм удовольствия. За два часа улыбки.
Ты жалок!
Ты ничтожество!
Ты болен!

И вот когда руки трясутся. Голова пустая. Табуретка скрипит. Будто умоляет тебя не делать этого. А ты не слушаешь. Ты слишком привык слушать только себя. Ты проиграешь в голове все те вечера, ночи, дни. Последний раз с твоих губ сорвется люблю. И ты освободишься. Освободишь ее от этих мучений. От этих пакетиков с порошком. От этих оберток с чаем. От этих сумасшедших пустых глаз.

Слишком много ты писал об этом. И это, рано или поздно, должно было случиться. Покойся с миром брат. Земля стала немного чище. Уйдя, ты сделал ее чище.

Пустые улицы, обычно, приводят в людные места. Но сколько стоит пройти по этой улице, чтобы до них добраться? Хотя бы из далека. Хотя бы одним глазком. Спрятавшись за узенькие плечи придорожного фонаря, притворяясь, что считаешь голубей на площади. Взглянуть. Всего на секунду, лишь для того, чтобы понять, что ты не один. Что еще есть люди. И они живые! Живые, понимаешь?
Вот и плетешься по узенькому переулку спотыкаясь о косые взгляды кошек и, временами, о собственные мысли. «Куда тебя опять понесло?». Да все туда же, на поиски еще живых. «Думаешь есть еще живые?». Конечно, уверенно отвечаешь сам себе и продолжаешь пробиваться через каменные джунгли, насквозь пропитанные вонью помоек и потекших канализаций.
Осторожно, не делая лишних движений, высовываешься из-за кирпичного угла и вуаля! все мысли об одиночестве улетучиваются в миг. Разве можно чувствовать себя одиноким в этом муравейнике? Говорил же я тебе! - невольно укоряешь самого себя. Еще буквально пару минут любуешься этим движением и снова скрываешься среди ржавых решеток.
Теперь, когда ты уверен, что живые еще остались, ты несешься быстрее ветра, воодушевленный, бесконечно счастливый. Ты отправляешься в свое скромное логово. Осторожно открываешь дверь, ступаешь на скрипучий порог. В ответ, он материт тебя пронизывающим визгом рвущегося дерева. Ты с пониманием, перед ним извинишься и ступаешь дальше. Укрывшись одеялом, закрыв глаза, смотришь в самую глубину сознания. И нет счастью твоему предела. Ты не один. Таких как ты тысячи, а то и миллионы. Ты засыпаешь, и тебе снятся сны. Сегодня цветные, ведь сегодня ты счастлив. Сегодня у тебя был замечательный день. Очередная пустая улица привела тебя в очередное людное место. Битком набитое живыми. И ты полон веры. И ты засыпаешь.

И вот вроде бы она лежит рядом, полностью твоя. Под теплым одеялом или же по махровой простыней. Может вообще лето и вы лежите раскрытые. Но не суть. Ты просто хочешь вдыхать запах ее волос. Сжимать ее теплую руку. Шептать на ухо наспех придуманную историю. Тебе хорошо. И ты всем сердцем веришь, что она чувствует то же самое. И она чувствует. Доверяет тебе. Ты счастлив, ведь сейчас, тебе нужно так мало. Запах ее волос, ее теплая рука, искренние и уже до боли родные глаза.
Ты смеешься потому что смеется она. Тебе хорошо потому что хорошо ей. Ты счастлив потому что можешь сделать ее счастливой.
Все проходит. Проходит дождь. Проходит боль. Проходит жизнь. Только этот момент не пройдет никогда. Он так глубоко сидит в твоем сердце, что ты готов навсегда остаться мальчиком с глазами-топазами и старым граммофоном. Наплевать на все и сделать ее счастливой. Ведь ты можешь. И она об этом знает. Просто ждете вы, когда Париж будет там внизу, а вы высоко в небе. Вечно молодые, вечно пьяные. И не от алкоголя. А от любви.

Немного погодя я войду в открытую дверь. Ведь в закрытую дверь войти нельзя. И если мне повезет, и дверь все-таки будет открыта, я войду. Войду молча. Тихо сяду. Посмотрю тебе в глаза и пойму все без слов. Ведь зачем мне слова? Ты знаешь я давно им не верю. Я даже имя женское принял. Зачем? Да потому что тебе показалось это забавным. Потому что фильм был правда интересным. Потому что звездочке одиноко. И она хочет познакомиться с динозавриками.
И вот я вхожу. Дверь открыта. Ведь если бы она была закрыта, я бы не смог войти. Я внутри и мне здесь теплее. Здесь пахнет по другому. Пахнет теплом. Не знаю теплом наигранным, или же правда искренним. Но теплом. Мне до боли приятным и тебе до слез отвратительным.
«Слышишь звук?» и мы вместе проклинаем этот звук. Потом я понимаю, что пора расстаться и встретить рассвет за очередным бокалом виски. Я выхожу и закрываю дверь. И делаю самую большую ошибку, ведь в закрытую дверь я зайти не смогу. И ты улыбаешься. Ты знаешь, что я сделаю все, чтобы открыть эту дверь. Ты веришь в меня, а главное ты веришь мне. И это помогает мне открывать эту дверь снова и снова. Но я не открою..

Je me sens mal quand tu me parler de l'aube

Подожди. Не стоит так скоро обрывать провода. Делать это постепенно тоже не нужно. Не делать этого вовсе не могу тебя заставить. Расставить все точки над и. Почему именно над и? Не задумывалась? Ладно. Прости. Просто сбиваю тебя с темы. Просто горит почему-то так больно внутри. Хотя привык я. Привык я звонить в «ноль четыре». Чтобы тушили. Тушат обычно братья. И тушат почему-то горючим. Каждый раз, не забывая мне напомнить о тебе. На самом деле напоминает все. Пустое дно рюмки. Докуренная сигарета. Или же до конца поднятый колпак. Все здесь — это ты.
Я только вылечился. Только повыдерал все эти провода из своей бошки. Пришлось заплатить врачам взятку. Собственным безразличием.
На самом деле не хочу, чтобы ты исчезла. Да и сам исчезать не хочу. Но не вижу другого конца этой глупой затеи под названием любовь. Кто-то из нас, в конечном итоге все-таки исчезнет. И не хочу чтобы ты за сердце схватилась. И сам не люблю болеть. Но кто-то обязательно исчезнет.

Если я проснусь и увижу твое смс, поверь, исчезнуть я не смогу.

Если я проснусь и не увижу твое смс, я исчезнуть не смогу тем более.

Наверное легче будет, если не проснусь. И тебе и мне. Теплых снов.

Каждый раз я переворачиваю пластинку, сажусь в мягкое кресло, закуриваю и слушаю приятный скрежет иглы по мягкому пластику. Не то, чтобы у меня нет денег на новый хороший проигрыватель. Нет. Просто привык я к своему старичку. Также как привык к хорошему старому рому или старому джазу. Также как привык к людям в моем окружении. Привык к этому до боли уставшему городу, с его покосившимися остановками и пыльным, пропитанным цемент ной крошкой, ветру. Согласен, может я просто боюсь что-то менять. Может поэтому я до сих пор держу на столе рамку с фотографией, где мы с ней вдвоем. Может итак. И я не вижу в этом ничего плохого. Я не вижу ничего плохого в этом кряхтящем проигрывателе, в этом городе и в этой фотографии..

И каждый раз, рука невольно тянется в сумку за бумажником. Ищешь в нем потертую, давным давно заблокированную кредитку. Ловким движением превращаешь кучку в две идеально ровные дорожки. Руки трясутся. Мозг в предвкушении чуда начинает отзываться легкой болью. Собравшись с мыслями, крутишь стодолларовую трубочку, вставляешь сначала в левую ноздрю, затем в правую. Неплохо. Голова кружится. Запиваешь это дело дешевым виски и отправляешься на танц пол, искать приключений на свою задницу. Долго искать не приходится. Неприятности сами к тебе так и липнут. По просьбе здоровенного амбала перестаешь лапать эту девочку. Отправляешься обратно за столик. Голову отпускает. Хочешь спать. Пора домой.

Pour répondre à mon cher, je te vois — выходя из бара, пропела Амандин и скрылась в потоке безликих прохожих. Странно, но буквально через минуту нашей разлуки, я уже скучал по ярко-голубым топазам ее глаз. Je vais être en attente. — подумал я про себя. Допив очередной полтинник, я вышел на улицу. Мысли об этой француженке не покидали меня до самого утра. Неужели это то о чем я думаю? Доигрался..

Сдайся, сдайся, сдайся…… Со всех сторон я слышу только это. Но буду ли собой, если и в правду брошу все? Нет. Ведь я же не хочу как все вы превратиться в бесформенную материю, падающую на колени при каждом взмахе судьбы. Моя дорога иная. Она лежит через реки белого счастья и радости. Через горы черного раздумья и водопады слез. Я устал блевать желчью перемен. Все меняется: люди вокруг, обстановка, дилеры.. Но я всегда остаюсь собой, не привыкший носить маску.
Каждый раз назвав цену и положив в мою сумку очередную бутылку, она с подозрением смотрит в мои глаза. Смотрит и что-то в них ищет. Только что? Может остатки души? Пусть даже не надеется. Ничего там не осталось. Пожалуй кроме боли. Ее хоть раздавай. Жаль, что боль нельзя продать на барахолке.
А вдруг пора наконец высморкать остатки белизны и выплюнуть эту противную горечь? Вдруг пора исправляться? Но как же я смогу без этих клеток с красными полями? Что сможет заменить мне эти дорожки счастья, по которым я так долго сюда добирался? Да ничто! Ничто не заменит мне мою жизнь. Такую, какая она есть. Исключительно пьяную. До боли противную и соленую на вкус. Но мою собственную.

Хорошая сегодня погода. В такую погоду в самый раз отправиться куда-нибудь на пикник. Я бы с удовольствием отправился. Прихватил бы с собой пару бутылок и несколько сэндвичей. Насладился бы бордовым закатом. Но сейчас не до этого. У меня есть дела. И их очень много. Что-то давненько не звонил этот гад редактор. Может, нашел себе новую жертву? Хорошо если так. Знакомые квадраты. Когда-нибудь я вас обязательно сосчитаю. Но не сейчас. Сейчас нельзя забивать голову всякими квадратами. Как же я соскучился за капучино. Здесь чертовски вкусный капучино. И прекрасно виден закат. А вдруг они запретят мне пить капучино? И смотреть на закат? Кто же тогда будет смотреть на закат, если не я? Этот кот ничего не сможет увидеть в закате. Решено. Если они запретят мне смотреть на закат, я отдам свои глаза этому коту. А зачем они мне? Зачем мне глаза без этанола, капучино и заката? Незачем. Поэтому я отдам их коту. Тогда он сможет разглядеть в этом сером пятне удивительную игру красок. Тогда ему, наверное, захочется увидеть какого цвета море. И он обязательно отправится посмотреть. Я бы на его месте отправился. Я мог бы научить кота пить капучино. Тогда, если они все-таки запретят мне ходить сюда, он смог бы пить его вместо меня. Пить капучино и смотреть на закат. Это был бы лучший кот, из всех, что я знал. Он итак лучший. Он единственный приходит и садится рядом. Лучше него только пингвин. Хотя, с пингвином мы часто ссоримся, а с котом никогда. Возможно, мы еще плохо знакомы. Все всегда ссорятся. Вот, например, редактор. Он все время со всеми ссорится. Он любит это дело так же, как я люблю этанол. Хотя, я, наверное, не столько люблю этанол, сколько он нужен мне, чтобы дописать книгу. И они не посмеют запретить мне, принимать его. Они не могут заставить меня не дописывать книгу. Ведь я совсем не умею просить милостыню. А вот кот наверняка хорошо это делает.

Родился в небольшом городке на берегу Черного моря, Новороссийске. С детства проявлял свою творческую натуру, сначала в детских стихах, затем играя в рок-группе, теперь же, отписывая миниатюры и различные посты всевозможной тематики.
Свято верит, что любовь и музыка спасут мир. Оптимист. С огромным удовольствием выслушает любую критику в свой адрес, дабы стать лучше.