ЛИШНИЕ РУССКИЕ

Нижеследующий текст в моей неспешной манере – по абзацу в квартал – писался почти два года. Тема не самая мною освоенная, и записки эти я делал не потому, что хотел как-то посоревноваться с корифеями (анти)миграционного дискурса, а просто «для памяти». Публикую в черновом, фрагментарном виде, поскольку реальность меняется на глазах («жалко же, пропадёт работка»), а актуальность темы растёт («все побежали, и я побегу»).

Версий насчёт причин промиграционных мер властей и шире – «элиты» («властебизнеса») немного. Есть хорошо укоренившаяся в массовом сознании «демографическая» версия («Ну, нет в стране людей, не уродились, разве вы не знаете?», «Работать некому, алкаши одни остались, чё, не так?!») И есть куда менее популярная убеждённость в том, что цель не ослабление давления на экономику кадрового голода, а замещение населения «неудобного» населением «удобным» (например, лояльным или неприхотливым). Таковая убеждённость держится скорее на некоторой политической интуиции, является маркером «крайнего национализма» и постоянно подвергается критике как параноидальное, «заговороискательское» и «невежественное», «не учитывающее объективных факторов».
Даже патриотически ориентированные граждане вынуждены «считаться с реальностью». Как заметила одна сетевая публицистка «меры против нелегальной иммиграции это, конечно, хорошо, но если бы в каждой русской семье было по четверо детей, ничего этого не потребовалось». И таких высказываний более чем достаточно.
Хуже того, при помощи «железного» демографического довода давно и успешно затыкают рты любым критикам сложившегося положения вещей, «у тебя десять детей? нет, ну, и молчи!»
Не отрицая с порога не одну из версий, позволю себе «поделиться своим видением ситуации». Зачем ещё нужен дневник?


Глава 1. Причём тут демография?

Для начала выскажу свои сомнения в объективности «всем известных фактов».
Начнём с главного: существует ли в стране «катастрофическая нехватка рабочих рук», и какова степень этой катастрофичности. Кадровый голод имеет одно свойство: с падением количества работников резко возрастает их «цена». Эффект зафиксирован неоднократно, один из ярких примеров – ситуация, сложившаяся в Средневековой Европе после Великой Чумы, выкосившей в разных странах от половины до трети населения, «заработки поднялись раза в 2-3 по сравнению с началом 14-го века, а кое-где платили одному работнику, как шестерым ранее».
Наблюдаем ли мы что-то подобное? Да, но только в самых локальных масштабах. Есть города и есть профессии, отрасли, фирмы, в которых заработки все «нулевые» годы росли как на дрожжах, но тут надо учитывать, во-первых, приснопамятную недооцененность русского труда, а, во-вторых, значительный удельный вес в этом росте менеджерского (и вообще «конторского») вознаграждения.
Но в целом по России картина далеко не столь радужная. Зарплаты в 3000 рублей, о которых так живо писал Мицгол («Я всегда был удивлён, что некоторые люди могут существовать с заработком даже и менее трёх тысяч рублей в месяц, не совершая при этом политических убийств.») далеко не редкость, за 5000 люди работают полную пятидневку, а заплата в 6000-6500 рубликов, как с удивлением узнали обитатели Интернета в начале 2008 года, считается «нормальной» для квалифицированного рабочего завода «КАМАЗ». Причём, именно о таких цифрах (6000-10000 рублей в месяц) мне рассказывали побывавшие в разных провинциальных русских промышленных центрах.
Многие даже уверенны, что среди работодателей (по крайней мере, в небольших городах) действует негласное соглашение – не поднимать жалование выше определённого уровня, а «слишком добрые» руководители подвергаются обструкции со стороны коллег как разрушители сложившегося порядка вещей. Я думаю, что это ещё не плохой вариант, если подобные соглашения действительно заключались в ходе некоторых собраний, обсуждений, да хотя бы и «сходняков». Страшнее, если циферки в ведомостях установлены «не сговариваясь», так сказать, «коллективным бессознательным среды», слишком уж неприятно выглядел бы при таком раскладе «средний предприниматель».
Да что там говорить, если «работники российского завода "Форд" в результате серии забастовок в 2007 году добились повышения зарплаты на 20% - до 16-24 тыс. руб. в зависимости от квалификации». Работники завода «Форд». Завода «Форд». В результате серии забастовок. Добились заплаты в 600 долларов США. Мы точно не живём в Китае 80-х? Впрочем, это всё «лирика»…
В общем, на лицо значимые признаки если не избытка рабочей силы, то, по крайней мере, такого её количества, которое позволяет удерживать заработные платы на весьма низком уровне. Иными словами, «нестыковочка выходит»: либо заплаты в 5000 рублей либо «жесточайший дефицит рабочих рук». (Впрочем, возможен, конечно, и третий вариант – жесточайший дефицит рабочих рук дешевле 5000 рублей.)
Вспомним так же многочисленные статьи в экономических и публицистических изданиях времён Перестройки, где «демократически ориентированные» авторы с живеньким злорадством называли русские города (в особенности в европейской части страны) трудоизбыточными и предрекали массовую безработицу после закрытия «выпускающих ни кому не нужную продукцию» заводов. С тех пор заводы если не закрылись, то сильно сократили штат.
Найти «русские» регионы, имеющие в той или иной степени избыток трудовых ресурсов, не сложно. Достаточно повнимательнее присмотреться к цифрам средних заплат и структуре занятости в наиболее «депрессивных» «субъектах федерации». Вот, к примеру, уровень доходов в Ивановской области (которую я ещё упомяну).



Немала и цифра официальных безработных – 4232,5 тыс. чел. (и это при том, что соответствующие структуры делают многое, что бы скрыть реальную статистику, к тому же в связи с кризисом число уволенных грозит увеличится в несколько раз). Ещё больше впечатляет цифра досрочно отправленных на пенсию – порядка 10 млн. человек (на фоне этого как-то странно слушать предсказания о грядущем повышении пенсионного срока; люди после пятидесяти и сейчас, оказывается, никому не нужны).
Итак, в России есть, по меньшей мере, серьёзный внутренний резерв, по тем или иным причинам совершенно не востребованный на настоящий момент.
Весьма поучительные примеры, заставляющие ещё больше усомниться в «острейшем дефиците рабочей силы» как в единственной причине сложившегося положения, даёт нам современная история проникновения на нашу землю диаспоральных структур.
Начало массовому проникновению (с использованием занятых ещё в советский период «плацдармов» в административных и прочих структурах) следует, «имхо», отнести к концу 80-х – самому началу 90-х, «эпохе кооперативов» и «присущих последней» рэкета и ранних форм «крышевания». Именно тогда сначала в некоторых, а потом (уже «при Ельцине») едва ли не во всех городах появились сплочённые когорты пришлых дельцов разного уровня и «бригады» столь же неместных уголовников. Где-то они конфликтовали с автохонными «деловыми сообществами», где-то, за слабостью последних, вытесняли прежних хозяев, где-то находили общий язык. Важно другое – их появление можно связать с чем угодно, только не с «нехваткой людей». Когда весь бизнес, скажем, в 50-тысячном городе контролируется ОПГ в 20 бойцов при одном «авторитете», упрекать русских (как это часто делается) в том, что они не нарожали в достаточном количестве собственных бандитов, несколько абсурдно.


(продолжение следует)