Великий мудрец сказал:
" О, царь, все адские планетные системы числом двадцать восемь расположены в южной части нашей вселенной, ниже Земли и планет предков, над водами Вселенского океана. Я расскажу тебе вкратце об этих планетах, как они выглядят и чем отличаются друг от друга. Каждая из этих планет является местом наказания грешников».
«Шримад-Бхагаватам», песнь 5, гл. 26, тексты 3-6

Эту историю мне поведал знакомый монах-кришнаит Дхумракша дас.

«Ты — журналист. Попробуй, может, у тебя получится», — сказал он. — «Только, пожалуйста, не называй моей фамилии: я для этого мира — давно покойник».


Рассказывал он эмоционально. Мне осталось только убрать сленг и снабдить текст небольшими ссылками, которые в той или иной степени перекликаются с его рассказом.


Я больше не имею права молчать. Пять лет тому назад, выйдя из больницы, я уже пытался поделиться виденным с врачами, родственниками, знакомыми, писал в газеты и единственно, чего добился, так это полного отчуждения. В конце концов, мне самому стало казаться, что все происшедшее со мной — плод воображения, если таковое может быть у человека, пролежавшего без сознания двадцать три дня. Но реальность посмертного бытия столь сурова, что я должен об этом рассказать.

До своей смерти я, как и большинство моих сверстников, вел абсолютно греховную жизнь. Мы занимались бизнесом — не самым чистым, — где главным было «развести лоха». По вечерам собирались в сомнительных заведениях и отрывались, как умели.

Зарабатывая кучи денег, мы также бездумно их тратили — на крутые тачки, выпивку, наркотики и девчонок. Основным в нашей жизни было умение делать деньги, а каким способом — неважно. Можно быть последней сволочью, но при бабках — и ты в авторитете. Моралистов мы презирали, считая их завистниками и неудачниками.

Когда на душе становилось тоскливо, а такое иногда случалось, я отправлялся к своему младшему брату, звонарю старообрядческого монастыря. Он был прост, как ребенок, искренне мне радовался и пытался почитать что-нибудь из своих ветхозаветных книжек: что-то о высшем назначении человека, о том, что Господь нас всех любит.

Я держался с ним покровительственно, хвастал выручкой и предлагал ему заработать, но он только тихо улыбался и говорил:

— Пустое это, Коля. Суета сует — рано или поздно все пройдет и наступит главное испытание — смерть.


Но при этом он никогда не пугал меня ни Божьим гневом, ни адом. Сам он вел жизнь праведника. Единственный грех, который за ним водился, — это выпивка, но христианство вроде бы этого не запрещает.

Как-то вечером мы с ним крепко повздорили. У него, как всегда, не было денег, а я вдруг пожалел такую малость, мотивируя тем, что хватит, мол, дурака валять — работать надо, а он все твердил о служении Богу. Ушел я крайне раздраженный, а наутро его не стало, — спешил на службу, и его сбила электричка.

Впервые в жизни я испытал шок и как-то особенно остро почувствовал, что смерть ни ждать, ни звать не придется, — она всегда рядом.

Когда после недельного запоя стал наводить в его комнате порядок, то среди многочисленной христианской литературы неожиданно обнаружил «Бхагавад-гиту» с многочисленными закладками. Я удивился, поскольку брат никогда не говорил мне о своем увлечении индийской философией, настороженно открыл книгу и… зачитался.

На следующий день за «Бхагавад-гитой» пришел один наш общий знакомый, но, увидев мое подавленное состояние, сказал:

— Ладно, оставь, тебе она сейчас нужнее.

Еще через неделю я резко порвал отношения с компаньонами, заявив, что буду работать один, и впал в депрессию. Делать ничего не хотелось. Пытался читать Библию, но ничего не понял. «Бхагавад-гита» же производила впечатление, как будто в темной комнате включали свет. На мои вопросы: «Кто мы? Зачем живем?» я получал удивительно ясные и простые ответы.

Я разыскал по адресу в книге храм кришнаитов и с удовольствием проводил там свободное время. Мне нравились эти тихие доброжелательные люди, называвшие себя преданными слугами Кришны. В их обществе как-то сами собой проходили все мои печали. Я начал посещать их утренние службы, лекции, иногда жертвовал какую-нибудь мелочь и даже помогал на кухне чистить картошку.

Затем, чтобы развеяться, с женой и ребенком махнул на Кавказ. Деньги еще были, и мы по-прежнему бездумно прожигали жизнь, и казалось, так будет вечно.

Но вскоре нашей идиллии пришел конец. Начались перебои с платежами, пришлось вновь окунуться в товарно-денежные отношения со всеми их атрибутами: ресторанами, попойками, разборками и так далее. Рванув на одной скользкой операции приличную сумму, я ушел в очередной запой. И в какой-то момент начал видеть другую реальность, или попросту говоря — чертиков. На языке науки это называется «белая горячка» — когда человек пересекает тонкое энергетическое поле, отделяющее нас от других миров.


Гораздо позже, в «Шримад-Бхагаватам» я нашел точное описание всех этих сущностей, которые обитают рядом с нами, и называются так красиво — параллельные миры. Не знаю, каким чудом мне удалось тогда самостоятельно выкарабкаться из этой жуткой компании, но с этого момента я решил завязать.

Держался целых две недели, потом выпил бутылку пива и вдруг почувствовал, что отделяюсь от своего тела. Комната быстро заполнилась знакомыми серо-зелеными сущностями. Но что-то в их поведении изменилось. Похоже, они кого-то ждали. Затем возникли существа, которых я никогда раньше не видел. При их появлении все остальные как-то сникли и почтительно расступились. Сомнений не было — пришли за мной! По ногам побежала теплая струйка.


«В момент смерти человек видит посланцев бога смерти, ямадутов, которые стоят перед ним с налитыми кровью глазами, и, охваченный ужасом, он испускает мочу и кал».
«Шримад-Бхагаватам», песнь 3, гл. 30, текст 19