Нам всем снятся сны. Странные сны. Мы почему-то не говорим об этом днем, но ночью редко все трое спим спокойно. Я лежу между ними, и просыпаюсь каждый раз, когда Л. всхлипывает и намертво вцепляется в мою руку. И когда Я. мечется, грозя удушить меня одеялом. Много раз я сам сквозь черную дурноту чувствовал холодные пальцы на своем лбу и успокаивался. Я., конечно. Л. никогда не просыпается, ни от своих кошмаров, ни от чужих.


Этой ночью опять был сон. Тот самый, пугающе яркий. Таких красок нет в нашем мире, вот что пугает. Травы по пояс, все в росе, отражающей небо. Белое на синем, высоко-высоко: облака. Прозрачная глубокая река, с разноцветными камешками и пестрыми рыбками. Цветы. Одуряющий, небывалый запах цветов. Да, запахи во сне. Тоже странно и непривычно. Дивная долина, окруженная лесистыми холмами. Мой маленький рай.

Спокойствие и беззаботность, тепло и нежность. Мне странно даже, что я знаю эти слова: так откуда такие чувства? Как будто бы я, наконец, нашел то самое важное, что так долго ищу, а может быть, никогда не терял.

Речная вода манит меня, я окунаюсь с головой. Я не чувствую ни холода, ни тепла, я забываю дышать. Зыбкий свет обнимает меня со всех сторон. Меня не существует, я не хочу существовать.

Пространство любви. Всепоглощающей, материнской любви… Что?!

Я просыпаюсь.

Мы вообще редко разговариваем. Короткие фразы, жесты. И так все понятно, мы же почти одно целое.

И хотя мы это ни разу не обсуждали, я думаю, они тоже не знают, почему мы здесь. Так же, как и я. Мы постоянно в движении, нас тянет куда-то. Словно зовет. И мы мечемся на пределе скорости, делая короткие остановки в пустых городах или среди людей, в холмах или на берегу реки. Нас будто выключает: стоп, стоп, стоп. Не торопиться, замереть, выждать. А потом - снова безумная погоня. Погоня? Мы ищем что-то, но ни один из нас не может точно сказать, что. Понимание ускользает. Какие-то неясные отблески - в наших снах, в рисунках Я. Может быть, в моих записях.

Здесь мы уже давно. Две недели почти, впервые так долго - на одном месте. В полупустом городе, в сутках езды на восток от Мидгара. Нашли брошенную квартиру в еще целом доме - и почему-то остались. Две недели затишья. И я могу подумать, попробовать разобраться.

Сегодня проснулся один. Челка щекотала нос, а подушка застыла от сквозняка. Мгновенный ужас: где?! Вскидываюсь, вижу, снова падаю на постель. Слышу, как стучит кровь в ушах. Медленно отпускает.

Я. опять рисует, сидит на полу возле очередной стены, карандаши разбросаны. Черт.

Л. - на широком подоконнике, глядит на улицу. Запотевший овал на стекле.

Всего секунда, а я чуть не умер от страха.


Успокаиваюсь, выравниваю дыхание. Поудобнее устраиваю голову на подушке, натягиваю одеяло до самых глаз. Резкое пробуждение развеивает все следы сновидений, оставляя разочарование и обиду. Нужно постараться вспомнить.

Закрываю глаза, смотрю внутрь себя. Чувствую знакомое покачивание: как на волнах. Меня подхватывает течением, уносит. Цвета, звуки, ощущения. Образы сменяются, текут непрерывно, не дают сфокусироваться, манят и обманывают. Я тяну руки: вот-вот, еще немного, я почти схватил..


Громкий стук.

Л. спрыгнул с подоконника, ну конечно.

Сегодняшний сон я запомнил. Привкус горечи и дыма, щипало в глазах и хотелось плакать.

Что-то не так в моей долине. Возможно, ветер поменялся и стал холоднее. Трава с тонким хрустом ломается под ногами. Вода, в которую я прежде погружался без сомнений, теперь пугает и отталкивает. Странный холодный блеск на поверхности потока. Я сажусь на корточки и опускаю руку в воду: пальцы сводит. Наверное, кисть покрылась гусиной кожей, но мне не видно этого сквозь завихрения ила и песка.

Меня отвергают, мне нужно уйти. Чем же я, черт побери, провинился? И как мне обрести прощение?

Нервная атмосфера в воздухе. Мы заперты в этих безликих стенах, наше терпение на исходе, но каждый из нас чует своим странным чутьем: еще не время. Скоро, очень скоро. Что-то приближается, возможно, что-то большее, чем очередной рывок в новом направлении. Возможно, мы достигнем чего-то или найдем что-то. Увидим впереди свою цель и поймем смысл погони.

Л. бесится и тоскует, как дикий зверь. Ему не хватает движения, ощущения своего тела, когда адреналин впивается в затылок и делает битву первобытным танцем. Он не может усидеть на одном месте, меряет шагами комнату, боксирует со своей тенью. Оказываясь возле окна, цепляется за подоконник и смотрит на улицу. Смотрит, смотрит, смотрит. Вскидывается, как от удара током, и снова принимается кружить по комнате. Это мешает и мне, и Я., но мы оба молчим, не сговариваясь. Мы понимаем.

Я. внешне отрешен и задумчив, как и всегда, но его пальцы нервно пляшут вдоль поверхности стены, все быстрее и быстрее: чертя карандашные контуры, затушевывая углем, процарапывая ножом белые штрихи в штукатурке. Линии становятся острее, неожиданно ломаются под причудливыми углами, свиваются спиралями. Резкие контрасты черного и белого бьют по глазам. Я ложусь и смотрю в потолок, чтобы не видеть этих всплесков энергии на стенах.

Когда белизна потолка распадается на радужные пятна и начинает опускаться, вращаясь, мне на голову, я встаю и иду к двери. Они молча следуют за мной.

Летая на наших байках по заброшенным широким улицам, мы находим успокоение. Мы лечим себя скоростью, не желая больше знать, кто мы есть и зачем нас создали такими. Все быстрее и быстрее, обгоняя друг друга, совершая опасные развороты и прыжки, мы забываем о том, что жжет нас изнутри. Мы вырисовываем своими следами запутанный рисунок, подобно тем, что Я. делает на стенах, избавляясь от своих страхов, неясных сомнений и ночных кошмаров.

Сегодня выглянуло солнце, неожиданно теплое и уверенное, после недели моросящих дождей. А Я. неожиданно заулыбался и потащил нас на крышу. Скрипучая ржавая лестница, сломанный замок, Л. недовольно сопит, пролезая через узкую дверцу.

И - ветер, теплый западный ветер с далекого моря. Гладит по щекам, путает волосы. Ясное небо и какие-то белые-белые птицы летают кругами. Мы раздеваемся по пояс и падаем навзничь на нагретый металл. Бледные тела, не знающие отдыха просто так, без цели, для самих себя. Мы лежим, касаясь друг друга плечами, и потихоньку распускается узел напряжения в мозгу. Л. быстро засыпает, сморенный жарким солнцем. Я поворачиваю голову к Я. Он смотрит в небо и улыбается.

Кажется, я слишком долго лежал на горячей крыше. Тело гудит, и я слышу, как внутри меня капает кровь, словно вода в старых трубах. Кап. Кап. Кап. Гулкий и страшный звук. Стоит мне повернуть голову или просто перевести взгляд, с самого глазного дна вырастают иглы. Вырастают внутрь черепа и вонзаются в мозг. Комната вокруг широко и размеренно качается. Я пытаюсь закрыть глаза и падаю в черный бурлящий водоворот.

Подходит Я., отобрать у меня бумагу. Говорит что-то про целый час с карандашом в руке.

Я едва очнулся. Утонув в своем бреду, я исходил слезами на руках у Я., и он не мог меня разбудить.

Мысли путаются и не позволяют увидеть границу между галлюцинацией и откровением. Я сам потерялся где-то там, на этой границе, и никак не могу найти дорогу обратно, в свое сознание.

Если это был сон - он был слишком страшным. Если галлюцинация - я давно и отчаянно безумен. И я боюсь поверить в то, что это может быть откровением.

Видение окутывает мои воспоминания, звуча в моей пустой голове неумолкающим эхом.


… я бреду, с трудом переставляя ноги. Уже много часов подряд, и все мысли давно вытекли через натертые ступни, через слезящиеся от ветра глаза. Осталось только то, что выше тела и глубже разума, инстинктивное утробное желание обрести потерянное. Прийти к цели, пусть даже годы спустя. Это - моя сверхценность, то, что сверх всего, превыше всего. Превыше жизни, кроме которой у меня ничего нет.

Которая, возможно, закончится на полпути. Я падаю лицом вниз, и песок забивает мне горло. Красный песок взлетает вместе с порывом ветра, и скоро покроет меня всего.


… легкие руки отменяют смерть, усмиряют клокочущую пелену перед глазами. Легкие руки льют воздух в мою грудь, воду в мой рот, свет в мои мысли. Я оживлен этими руками, согрет и утешен. Голос мягко касается моего сознания. Его нет у меня в памяти, но один лишь звук заливает все мое существо медовым солнечным светом.

"Иди, - говорит голос. - Не отступай, ты почти пришел. Иди на мой зов. Покажи им воссоединение".

Мой разум захлебывается и обрушивается внутрь себя. Мама. Мама, мама, мамочка!..

Каждой своей клеточкой я чувствую Зов, во мне не умолкает Ее Голос. Она ведет меня, ведет нас троих, и мы неуязвимы. Мы избраны.

И, по странной иронии, мы действительно почти у цели. Если Корпорация не лжет, воссоединение произойдет в Мидгаре, всего в сутках езды на запад. Всего в сутках. Завтра мы отправляемся в путь. Ее Голос стучит в мое сердце.

Занимается рассвет. Они еще спят, накрывшись одеялами с головой. Снова холодает.

Мне снились зеркала. Лабиринт из зеркал, не имеющий центра. Коридоры меняют право и лево, переворачивают пол и потолок, подсовывают мне тупик вместо прохода. Я не помню, как попал сюда и не знаю, как выбраться. Мне трудно дышать, качающиеся и плывущие зеркала заставляют все плыть в моей голове. Я вижу собственное отражение, отражения Л. и Я. Они преследуют меня, перетекая одно в другое. Но когда я протягиваю к ним руки, зеркала на глазах мутнеют или покрываются сеткой трещин. В трещинах мне чудятся чужие зеленые глаза и волна чужих серебряных волос. Знакомое - и чужое. Зеркальное отражение, вывернутое наизнанку. От страха леденеет затылок.


Проснулся Я. Нужно будить Л. и ехать, завтрашним утром мы будем в Мидгаре

У меня дурные предчувствия. Но это не имеет значения.

Прочитала на одном дыхании. Написано обалденно. Где нашла?