На Хоббита я ехала, впервые, наверное, ничего не ожидая от игры. Мне просто хотелось съездить в этом сезоне еще куда-нибудь вместе с Эсгалтин и Лешей, так как с ними не выдалось этим летом никуда выбраться, кроме как на фотосессию по Скайриму. Персонаж сложился у меня сам всего за пару часов, были наметки на личные квесты, мастер был предупрежден о желании поиграть в это. Так как квестоделание мне никогда не удавалось, я думала, что просто как всегда поиграю фоновым персонажем «массовки», словлю пару личных и никому неочевидных моментов ОБВМа, и на том все закончится.
К стыду своему вынуждена признаться, что впервые я не прочла правила игры хотя бы бегло хотя бы раз, а была ознакомлена только с отрывками. Впрочем, как выяснилось, пустых мест эти отрывки содержали не очень много, и пробелы были не очень важными.
Итак, в пт вечером в два часа дня я выехала из дому и началось мое Большое Путешествие. Оно было большим, потому что ехала я 7 часов, из них 4 часа – с Трекиными на машине. Голова разболелась страшно, отчего укачивало почти перманентно. Спасали только беседы о ТЕСе и играх. Потом я впала в анабиоз и прибывала там, пока не въехали в лес.
Приехали и разгружали машину мы уже по темноте. Нам повезло, что игра еще не началась – у нас даже было время поставить палатки и переодеться. Стартовый парад был назначен на 23 часа.
По обилию перепадов высоты (кочек), был сделан вывод, что лес, наверное, красивый. Быстро справившись с палаткой и вещами, я переоделась и была готова к параду. Правда отправилась туда в полусонном отупевшем состоянии. Первым, что начало растапливать реальность, стала музыка. Музыка из Хоббита, звучавшая от мастерки, и отлично подобранная по стилю музыка, игравшая в Эсгароте.
Парад в темноте – не первый в моем опыте. Но этот стал особенным. Народу было не очень много – кто-то не пришел на него, а многие еще просто не приехали. В мое полусонное сознание, уже притопленное слегка музыкой, вплыли СИЛУЭТЫ.
Волшебник стоял в тени. Прожектор выделял лишь неясный, но очень узнаваемый силуэт: фигура с бородой и в высокой шляпе опиралась на посох. Так зазвучали эти первые, еще тихие нотки «Шира» Говарда Шора. Неуловимое движение, маг отходит в сторону и загорается фейерверк. Разноцветные огни высвечивают лорда Элронда и эльфов Ривенделла, король Трандуил в короне и длинной накидке застыл вместе со своим сопровождением, словно стаффажные фигурки на страницах древней книги.
Группа гоблинов между двумя родами эльфов вела себя нагло, но не преступала дозволенного, лишь громко крича на разные лады «Гоблины, гоблины, гоблины, гоблины!» и требуя все подряд на сосиски.
Хоббитята из Шира восторженно побежали к волшебнику, приветствуя его. Гномы Торина молчаливо и грозно внушали присутствующим уважением одним своим видом.
Здесь я сделаю небольшое отступление, дабы объяснить всем, кто не знает, суть темы. Что это была за игра, кем я на нее поехала и в чем была суть, иначе дальнейшее повествование может несколько запутать незнающего читателя.
***
Игру делал клуб «Золотые леса» для себя и своих друзей и знакомых. Я прицепилась туда к клубу МФТИ, благодаря знакомству с Эсгалтин и Лешей. Мы ехали в Эсгарот, город торговли, бюрократии и незыблемых устоев. Моего персонажа звали Геона-охотница, дочь Таина Честного, и персонажу Эсгалтин я приходилась племянницей по отцу. Она поехала главой торговой гильдии Эсгарота Игрит Сучковатая Палка. Надо сказать, что каждый житель города был харизматичен по-своему, а все вместе они развели такую широчайшую и глубочайшую бюрократию, что были настоящими эсгаротцами. Например, только у Уважаемых жителей города были прозвища. Всем остальным их надо было заслужить. И конечно у каждого была история о том, как он это прозвище получил. В кабаке кормили за различные истории, а в город пускали только предварительно померив рост. Причем, если на выходе рост не совпадет, то надобно было уплатить за это штраф. Достояние жителей Эсгарота измерялось в их совокупном росте. Каждый шаг заносился в реестр, на многое выписывались справки и прочие документы. И конечно все законы были занесены в Кодекс. В Кодексе было прописано все, вплоть до того, какой из прудов – Правый, а какой – Левый. И какой из них синее, а какой голубее. Также налоги уплачивались с любой сделки, включая взятки. Да-да, взятки тоже оформлялись по квитанции. Если кто-то что-то хотел сделать вне очереди или не по закону, он шел оформлять квитанцию на взятку и платил с нее налог (причем, это должны были заверить двое Уважаемых людей города). За всеми этими бюрократическими штучками следил казначей – господин Вернон Паучий Мед (Леша). Ну и список запрещенных товаров был тоже прекрасен. К примеру, нельзя было ввозить полосатые носки, желтую и коричневую бумагу, мешки зеленого цвета и многое другое. Полный список висел на таможне – она же пристань. Все это возглавлял, как и положено, господин Бургомистр.
Краткая история моего персонажа: мой отец, Таин Честный, никогда не говорил мне о моей матери, как и все мои родственники никогда о ней не распространялись. От нее у меня осталось лишь кольцо. Некоторое время назад мой отец пропал. Предположительно – утонул. Но ни я, ни моя тетя Игрит Сучковатая Палка (палка у нее правда была и огреть ею она могла неплохо, ежели кто не прав) в это не верили и пытались узнать правду.
Краткая суть полигонки: Первое, что меня насторожило (в хорошем смысле) – отсутствие смерти. Персонажи не умирали. Даже в плену можно было держать не больше часа. Это разом подняло социальную составляющую на много пунктов вверх. Из локаций были представлены: Одинокая гора, Эсгарот, Лихолесье (с эльфами, пауками и домиком Беорна), Мглистые горы с гоблинами, Ривенделл, Хоббитон. И три тролля. Все персонажи делились на три типа: смотритель, приключенец, домосед. Смотрителями были главы партий приключенцев, которые ходили в Большое Приключение. Оно началось утром в субботу и закончилось с концом игры. Смотрители имели игротехнические загрузы, все они были именными персонажами и, по словам мастеров, им нужно было обязательно верить. Домоседами были все остальные обычные жители Средиземья. Они могли ходить в собственные Маленькие Приключения с условием, что могут посещать в них только одну локацию, после чего Непреодолимая тяга домой возвращало их обратно. Если они шли с конкретной целью (заданием), то посетить локаций можно было немного больше.
После парада игра началась.
***
В Эсгароте близился праздник День Новой Лодки. Мы с Игрит привели в порядок торговую гильдию, насколько это было возможно по темноте, и она ушла в город по делам. В кабаке заседали Уважаемые люди города и господин Бургомистр, решали какие-то важные вопросы. Конечно же, бюрократические. Негромко играла музыка.
*Игрок* Наша торговая гильдия, в которой я сидела в кресле и отдыхала, стояла совсем рядом с таможней, на «набережной». Шатер без стенок одной стороной выходил на обочину, накрытую голубой нетканкой, которой моделировались наши «пруды». И я сидела к ним спиной. На столике рядом горел всего один фонарь. Неожиданно ветка сзади хрустнула, промелькнула тень и… тут меня накрыло.
<Празднования вот-вот должны были начаться, фонарщики еще не успели зажечь фонарей на улицах, поэтому было довольно темно. В лунном свете у дверей торговой гильдии Эсгарота появился силуэт незнакомца. Балахон, посох и высокая шляпа намекали на то, что это не простой незнакомец. Опершись на посох, он немного понаблюдал за происходящим, а затем неспешными движениями закурил трубку. Маленький огонек выхватил из темноты его профиль с длинной бородой…>
И тут жители его заметили. Кто-то сказал, что Гэндальф здесь, кто-то не поверил и с любопытством стал его рассматривать. И конечно же нашелся некто, поинтересовавшийся, а проходил ли волшебник через таможню. Оказалось, что нет. Тут же подсуетились, и вот уже истари заполняет декларацию, и стража замеряет его рост. Без шляпы. Впрочем, маг, кажется, был не против. В кабаке началось оживление. Некоторые беседовали с Гэндальфом, включая мою тетю (в детстве волшебник спас ее от пауков, и он ее помнил). Тетя рассказала ему о ситуации с моим отцом и тот пообещал рассказать, если что-нибудь узнает.
Затем начался праздник. В кабаке пели, ели и травили байки, на площади танцевали «котильоны». К сожалению, усталость у меня взяла свое и, сославшись на то, что день был тяжелый и «столько силков было осмотрено, к тому же семейство бурундуков переселилось», я отправилась спать.
Ночка выдалась холодной, я несколько подмерзла в палатке. Обустроив гильдию до конца и позавтракав (рисовая каша с изюмом – это вкусно), мы подготовились к торговле.
Конечно же, я опять сидела и наблюдала. Когда много людей, да еще и большинство из них друг друга знает, мне сложно переступить себя и влиться в процесс также свободно. Да и желания я особенно не нахожу. Мне гораздо легче, если у меня есть четкая цель, либо я гость маленькой локации и на меня направлено достаточно внимания. Тогда я начинаю играть. Привлечь же к себе внимание мне не позволяет робость. Впрочем, за годы игр ситуация несколько изменилась в лучшую сторону. Думаю, Эсгалтин это прекрасно понимает, потому и решила отправить меня по торговым делам в Маленькое Приключение. Пока собирался список товаров, который нужен городу, я наблюдала, как господин Вернон ловко вел дела, беря штраф даже за печеньку, подаренную дочери Бургомистра за красивые глаза, так как, как ни крути, но это все же взятка. Собирались уходить в Большое приключение две партии из города. Одна под предводительством Барда Лучника, а вторая с каким-то следопытом.
Сонная Забияка Сьюз все обещала починить лодку и отвезти меня на берег после того, как поставит удочку на рыбу, но потом выяснилось, что я все же могу переправиться на плоту. Как раз плотогоны были заняты переправкой партий приключенцев, и я отправилась с ними. Кажется, даже на плоту с Бардом Лучником.
Задача была не из легких. Нашему кузнецу срочно требовалась руда, а она была только у гоблинов в Мглистых горах. Программой максимум для меня было достать руду. В крайнем случае – краску у эльфов или мед и перья у Беорна. Мне надо было выследить гоблина и попробовать с ним договориться. С собой была вяленая рыба и несколько побрякушек и, конечно, мой лук.
Пробираться по дебрям - мое постоянное занятие на полигонках. Единственное, мой лонг, который вывозится всего второй раз, хорошенько меня тормозил, все время норовя зацепиться за кусты. Мне пришлось сойти с основного тракта, когда мимо проходила толпа непонятно кого, и двигаться очень тихо вдоль него. Это тоже было своего рода приключением. Вырабатывать следопытский шаг довольно сложно. Иногда получается, а иногда ты грохочешь, как рота ландскнехтов, что и некрокролика можно поднять. Впереди тракт изгибался, и навстречу мне шла какая-то группа. Я залегла, но потом по некоторым причинам, перестала особенно прятаться, хотя и не привлекала к себе внимание. Потому что…
<Гэндальф остановился и присел сбоку от дороги. Гномы гурьбой обступили его, кто-то поинтересовался чем-то. По вопросительной интонации Геона поняла, что он спрашивает либо почему они остановились, либо кого они ждут.
- У волшебника тоже бывают проблемы, - ответил Гэндальф, продолжая сидеть. Путники о чем-то переговаривались, Геона боялась пошевелиться настолько, чтобы ее заметили. Но в этот момент к ней пришла идея – оставить на дорогах объявления, приглашающие в торговую гильдию Эсгарота, с указанием товаров, которые есть и товаров, которые нужны. Тихо оторвав кусочек бумажки, она начала выводить текст, так как гномы и волшебник никуда уходить явно не собирались.
- …Может, придет, а может и нет…- донесся до нее голос мага.
Она уже почти дописала, когда на дороге от Шира показался запыхавшийся хоббит, быстро-быстро перебирающий своими ногами. Он настиг путников, гномы что-то сурово ему сказали. Гэндальф поднялся, и группа пошла дальше. Вдруг, хоббит воскликнул:
- Нет-нет, мне надо вернуться!
Басовитые голоса гномов что-то ответили ему. Охотница разобрала, что он, кажется, что-то забыл дома. После чего гномы дружно рассмеялись и снова пошли вперед. Тут уж Геоне стало не по себе, так как она пряталась очень уж близко от дороги. Если ее заметят, то могут как минимум рассердиться, что уже не так уж приятно. Про максимум думать как-то не хотелось. Геона затаила дыхание, опустив голову так, чтобы с тракта была видна ее зеленая шапка, а не светлое лицо. Она не двигалась, пока путники не прошли. То ли не заметили, то ли не придали значения. Ссориться с такой компанией совсем не хотелось.>
Но любопытство и факт того, что я несколько заплутала в лесу, заставило меня пойти по дороге за группой приключенцев. Нет, я не собиралась их догонять, но решила дойти до развилки и попробовать найти дорогу в Мглистые горы или еще куда-нибудь. Заодно повесить на перекрестке первое объявление. За этим делом на перекрестке меня и застали две хоббитянки. Они поинтересовались у меня, не гоблин ли я, и после ответа, что я здесь на правах рекламы, подошли ближе. Я пригласила их в Эсгарот и выяснила, что им для их кексиков (товары их Хоббитона) нужны как раз специи, которые есть у нас. Девушки пошли дальше, а я направилась в Лихолесье. Надо заметить, что основной лес был березняком со смешенным не очень густым подлеском, а вот Лихолесье начиналось в ельнике с мертвой нижней частью и переходило в смешенный лес с густым подлеском.
<Лес изменился. Охотница чувствовала это. Что-то темное витало во всем. Странные мхи, темные мертвые деревья. Казалось, что-то смотрит на тебя из глубины, что-то таинственное рыщет меж облезлых стволов. Геона шла по тропинке, сжимая лук в руках и ступая неслышно по мягкой почве. За гигантским муравейником тропа сворачивала, но Геона решила пройти немного вперед. И как раз вовремя – из леса по тропе выдвинулось войско. >
Кажется, это были эльфы. Я дождалась, когда они уйдут и пошла обратно, поняв, что это явно не Мглистые горы. Меня оправдывало лишь то, что персонаж хорошо знает лес вокруг Эсгарота и вообще домосед. Я решила вернуться по тракту на Хоббитон, полагая, что где-то там должны тропы вести к гоблинам. Дошла до перекрестка, услышала барабаны гоблинов. Но поняла, что мне как-то страшно идти туда близко. Пошмыгала вокруг, снова вышла на тракт к Хоббитону. Стояла и думала, надо ли мне туда, когда поняла, что на меня смотрят.
<Геона обернулась. За изгибом дороги и кустом кто-то прятался. Этот кто-то тащил большое ведро. Поняв, что он один, охотница сделала шаг в его сторону.
- Ой-ой-ой, - пропищало существо, подхватывая ведро и намереваясь улизнуть. – Ты эльф?
- Нет, - Геона подняла руку и сделала еще шаг.
- Ой-ой-ой, - существо, кажется, собралось бежать.
- Эй, а ты кто?! – спросила охотница.
- Гобло, - ответило существо.
Это была удача.
- О! Гобло! Иди сюда, разговор есть! Я тебя не трону, иди сюда, - обрадовалась Геона.
Гоблин-девочка поставила ведро и посмотрела более заинтересовано, хотя и насторожено.
- Торговать хотим. Смотри, что у меня есть, хочешь, покажу?
- Ты это… штуку-то положи… - сказала гоблиниха, указывая на лук. – А то знаю я вас…
Геона положила лук и развернула тряпицу, в которой была завернута рыба.
- Хотите? У нас много, могу еще принести.
Гоблиниха вытаращилась на рыбу.
- Хотим. Но нам нужно стекло.
- У нас есть стекло в Эсгароте. Могу принести. Давай встретимся вот в этом перелеске следующей луной (*через час*).
Гоблиниха почесала за ухом.
- Годиться. Что взамен?
- Нам нужна руда.
- Я скажу главнюку. С людей тоже может быть толк, а?! Я скажу главнюку, и мы встретимся здесь.
- Хорошо. Эй, а рыбу-то хочешь?>

Подкрепив договор сделкой «рыба на две конфеты», мы разошлись. Я отправилась обратно в Эсгарот, оставив еще пару объявлений на трактах. Однако, когда я добралась до переправы, там оказалась целая толпа гоблинов, заславшая своего «главнюка» в город. Главный гоблин торчал на плоту, о чем-то громко беседуя с моей тетушкой и другими жителями города. Завидев меня, гоблины, конечено, подумали о сосисках, и потребовали показать уши. Я поинтересовалась, не отрежут ли мне их, если я это сделаю. Обещали отрезать, если я эльф. И очень разочаровались. С берега кричали меня не трогать, иначе сделок не будет. Главнюк гоблинов приказал своим меня не трогать, а стража выслала плотогона, чтобы перевести меня в город. К сожалению, оказалось, что все мое приключение было напрасным и с гоблинами уже выменяли руду.
Однако, появилась одна новость – тетушке продали шкатулку эльфийской работы, которую никто не мог открыть. Предполагалось, что открыть может либо эльф, либо волшебник, коих в ближайшей доступности не было.
За историю о моем маленьком приключении, меня накормили в таверне сырным супом. Гоблины тем временем все еще торчали у города, продолжая неистово торговаться. Мимоходом они умудрились поймать случайно вышедших на них пони и овечку (точнее пони С овечкой. Пони – игрок, а овечка – игрушка). Перспектива у пони сложилась не радужная. Конечно, сосиски. Но жители Эсгарота были довольно добрыми людьми, хотя и закостнелыми в своих специфических традициях, поэтому они стали выторговывать у гоблинов пони. За три тарелки супа смогли спасти и пони и овечку. И не отдать двух заблудившихся хоббитянок, которых гоблины очень требовали.
Пони говорить не могло, а рисовать – пожалуйста. По рисункам смогли определить, что оно заблудилось и его надо вернуть хозяину – Беорну. Меня и Сонную Забияку снарядили сопроводить пони к Беорну, заодно выторговать у него за это мед и перья. Снова замерившись (да, при входе и выходе меня замеряли почти всегда и, что странно, рост всегда совпадал на 167 см, хотя я всегда считала, что я 164, 165 от силы. Это какая-то эсгаротская магия, наверное. Потому что это даже из-за сапог быть не может – их подошва из двух слоев кожи, что миллиметров в пять, мои домашние тапки толще, так что удивительно.) мы отправились к Лихолесью. На сей раз мой путь прошел дальше огромного муравейника. Тропа петляла по Лихолесью знатно. Мы оказались на распутье. Там висела табличка «Выбери путь и пройди его до конца». Пони проржало, что оно за правый путь. Мы ему поверили. И зря.
<Путники и не заметили, как сучковатые деревья сомкнулись за ними, и они оказались перед гигантской паутиной. Белые лохмотья окутывали деревья, словно одеяла. Было тихо – ни птицы, ни зверя. Путь назад найти было столь же сложно, как и попробовать пробраться через паутину. Забияка полезла первой, Геона осторожно, стараясь не зацепиться колчаном, следовала за ней. Они преодолели уже большую часть пути, когда…>
Пони залипла. Я с колчаном за плечами и лонгом – не залипла, а пони в удобном костюме, задела веревку и колокольчик возвестил всем о поражении. Но в принципе это было логично. Попробуйте провести настоящее пони через паутину такого толка.
<Как только по нитям паутины прошла вибрация от попавшего в ловушку пони, лес ожил. Со всех сторон сбежались пауки огромных размеров, клацая своими жвалами. Пони парализовали первым. Геона и Забияка тоже не сумели убежать. Парализованных, их потащили в логово Чащоб.>
Надо сказать, что с положения лежа убежать от жидкого серпантина довольно сложно. А баллончики стреляют им довольно далеко.
<Пауки притащили парализованных путников в логово, где восседала их Мать. Огромная, размером с самое большое здание Эсгарота, она со степенным любопытством оглядела жертв всеми своими глазами.>
Нам повезло, что пауки были сыты. И перспектива прояснилась: за историю нас могли и отпустить. Пока пауки общались с пони и Забиякой (да, с пони они могли разговаривать), в логово пришли гоблины и волколак. По разговору стало понятно, что эти гоблины работают на этих пауков. И тут гоблины снова предположили, что я эльф. Видимо, судьба у меня такая, что меня путают с эльфом, хотя я не обладаю нужной внешностью совершенно. Гоблины собирались пойти в Эсгарот «торговать, поесть, а потом им промеж глаз». Пока пауки и гоблины строили планы, я обратила внимание, что у пауков огромный гримуар с информацией. Я привлекла внимание главной паучихи. Надавив на семейные чувства, которые были очевидно крепки в их племени, я рассказала свою слезную семейную историю. И тут оказалось, что у пауков хранится письмо от какой-то женщины моему отцу. Кольцо и мое имя там тоже фигурирует. Паучиха охарактеризовала письмо как образец любовной лирики и сообщила мне, что паучатам до определенного возраста они его читать не дают. Но паучиха была умная: она сказала, что отдаст мне письмо, если я кое-что сделаю для них. У эльфов Лихолесья хранится камень, в котором заключена паучиха. Эта паучиха – прародительница их племени. Мне надо узнать, действительно ли это так и можно ли ее расколдовать. Пони и Забияку вывели на один тракт, чтобы они добрались-таки до Беорна, а меня маленький паучонок повел до другой дороге, чтобы попасть к эльфам. По дороге я заметила, что никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, и паучонок был со мной полностью согласен. Однако, выйдя на дорогу, я поняла, что к эльфам мне прямо сейчас не хочется, а очень хочется домой. Пони доведет до места Забияка, а меня одолевает непреодолимая тоска по дому. И быстрым шагом я пошла в Эсгарот.
Я думала лишь зайти, рассказать тетушке о новости, и тут же отправиться к эльфам. Но выйти сразу мне не удалось – следом за мной пришли гоблины от пауков. Я их немного обогнала. Гоблины стали требовать пройти в кабак. Мне ничего не оставалось, как предупредить господина Бургомистра о планах гоблина насчет «промеж глаз» после еды. Но господин Бургомистр находился под давлением кабатчиков, которые обещали ему не голосовать за него на скорых перевыборах, если гоблинов не пустят. В итоге, после долгих бюрократических проволочек и замеров, гоблины засели в кабаке. А я, взяв некоторое количество товаров, собралась обратно к эльфам. Товары были лишь поводом. Основных целей было две: узнать про паучиху и сообщить о некоей шкатулке. Пока гоблины были здесь, мне как раз удалось бы прошмыгнуть обратно в Лихолесье.
Кстати хочу заметить, что эти гоблины уходя подорвали сами устои общества Эсгарота, сперев у нас метр. У нас, конечно, был запасной, но это был удар в самое сердце бюрократии. А гоблины этим фактом потом всем похвалялись.
На пути в Лихолесье я встретила Забияку. Она побывала у Беорна, довела пони и получила мед. К тому же она побывала у эльфов Лихолесья, успела им что-то продать и выяснила, что тем нужно исключительно вино. На той же тропке повстречался нам странный человек с бочкой браги, который выяснял где тут что есть. И на нас вышли эльфы Ривенделла, которые искали дорогу на Эсгарот. Забияка отправилась проводить эльфов, а я – показать человеку дорогу к паукам.
На этот раз я знала, что тропку надо выбирать левую, а не правую, показав спутнику, куда ему идти. Путь привел меня прямо к чертогам эльфов.
Они были гостеприимны, рассматривали брошку, браслетик, выслушали о ввозимых и вывозимых из Эсгарота товарах. И заметили, что россыпь бусиков возможно заинтересует их короля Трандуила. Но когда я заикнулась о шкатулке…
<Геона продолжала вести беседу с эльфами и эльфийками, которые показались ей настолько умиротворенными, что даже больше сонными, когда к ней внезапно подошел страж и сказал, что его величество король Трандуил приглашает ее в свой чертог. Геона испугалась. Она никогда не видела королей, только Бургомистра, а он на короля как-то не дотягивал. Эти эльфы и так-то были для нее чудными, а тут… Но пошла за стражем, тем более, что эльфы обступили ее кругом и тут и там.
Ее ввели в чертог короля эльфов. Высокие стены, белые стрельчатые арки зала сходились в одной точке, которая сразу приковывала внимание – трон. На троне в довольно фривольной позе – полускучающей, обманно расслабленной – сидел красивый эльф в короне. Полы его накидки покрывали ступени, ведущие к трону.
Геона почувствовала себя девочкой, которая видит сказку наяву. У нее бы даже рот открылся, если бы не взыграло простонародное воспитание Эсгарота: «Надо все запомнить, чтобы потом было, что рассказать». Девушка поклонилась королю, попутно постреляв глазами в стороны, чтобы все рассмотреть.
Эльф снисходительно слегка кивнул на ее поклон. Его лицо можно было бы назвать надменным, если бы не казалось, что его занимают совершенно иные думы, и все сейчас происходящее даже надменности его не стоит. Геона ожидала, что скажет король.>
Король Трандуил задавал мне вопросы про шкатулку и про Эсгарот. Геона была дочерью Таина Честного и отвечала честно и прямо. Оказалось, что шкатулку эту у его величества похитили. И он хочет ее вернуть и наказать похитителей. А также просил (если можно вообще классифицировать любой приказ вежливо-величавого эльфа, как просьбу) передать Бургомистру, что дружбе наших народов придет конец, если мы будем торговать с гоблинами. В конце беседы его величество поинтересовался, не устала ли я с дороги и приказал разместить меня и оказать гостеприимство. К тому моменту была уже довольно уставшая, потому была рада посидеть у костра с бокалом кока-колы и поболтать с эльфами. Прикинувшись любительницей мифов, легенд и историй, я поинтересовалась у вышивающей что-то на пяльцах эльфийки насчет камня паучихи и насчет своей семейной истории тоже. Оказалось, что никто ничего такого не знает. Однако, к меня начало создаваться впечатление, что эльфы Лихолесья вообще ничто без своего короля. Только король знает что у него есть, а что нет, что ему нужно из ресурсов, а что нет, и вообще КОРОЛЬ ЗНАЕТ, а рядовой эльф и дышать-то не знает как без Трандуила. С другой эльфийкой мы разговорились о гоблинах.
<После праведного гнева короля эльфов во время аудиенции, когда он узнал, что Эсгарот торгует с гоблинами, Геоне было не по себе. Потому в разговоре с эльфийкой ей захотелось как-то оправдаться, очиститься от того, на что ей открыл глаза король Трандуил. И она рассказала, как эсгаротцы пытались выменять у гоблинов попавшую в плен пони, параллельно совершив ряд сделок для равновесия.
- Что же ты сразу не сказала об этом, - раздался голос короля совсем рядом. Геона так и застыла с бокалом вина, повернувшись на голос. Трандуил стоял рядом, скрестив руки на груди. Полы накидки лежали у его ног. – Но торговать с гоблинами, - он передернул плечами. – Все равно не понимаю.>
За помощь со шкатулкой король обещал благосклонность и вознаграждение жителям Эсгарота. Я поняла, что мне пора бы возвращаться, хоть у эльфов и было очень хорошо. Я как раз уходила, когда к эльфам пришли гномы Торина Дубощита и хоббит. Их пригласили к королю, а я пошла домой.
События развивались стремительно. Дома я обнаружила в кабаке Гэндальфа и тетушку. А также открытую шкатулку, которая оказалась пустой, но, как выразился Гэндальф, сама по себе была прекрасным образцом эльфийского искусства. В Эсгароте было полно эльфов, и мы с тетушкой решили разделиться: она выясняет про камень у эльфов Ривенделла, а я занимаюсь шкатулкой.
Игрит всучила мне шкатулку со словами «ты знаешь, что делать». Для меня отнести пустую шкатулку эльфам было равноценно самоубийству, но тетушку это, похоже, не волновало. Я как игрок, сообщила ей, что если что, скажу, что это все Гэндальф.
Мне дали сопровождать дочку кабатчика до дороги к паукам. Ей туда надо было для обмена какими-то там философскими учениями. Заодно ей дали задание постараться выудить у пауков письмо. И снова мы расстались на развилке. Моя дорога вела к эльфам. Мне повезло, что король Трандуил был занят, ибо он был в гневе – только что у него была полная тюрьма гномов. Я поговорила с эльфийкой, отдала ей шкатулку, рассказала, что ее нам продал гном, а гнома я расспрошу позже и расскажу им. Попытка поторговать вызвало лишь то, что кто-то побежал к Трандуилу и на всю локацию эльфов раздался его гневный голос «Да принесите же мне, наконец, вино!». У эльфов я не задерживалась, вернувшись в Эсгарот.
Там я решила, что в ближайший час я точно никуда больше не пойду. На пристани эльфы во главе с Леголасом не желали ни измерять рост, ни платить взятку по квитанции. Господин Вернон строго следил за происходящим. Когда эльфы ушли, мы сели в кабаке отдохнуть. Господин Вернон немного попел для Гэндальфа, который был еще здесь. Тетушка сказала мне, что волшебник намекает на что-то очень важное, что скоро произойдет в Эсгароте.
<Геона отдыхала в кабаке с остальными, когда прибежал стражник и объявил, что с берега озера гномы во главе с Торином Дубощитом требуют прохода в город и кричат, что вернулся Король-Под-Горой. Все отвлеклись на эту новость, а когда повернулись снова, волшебника за столом уже не было. Гэндальф пропал.
- Опять! Ну что за манеры! Он ни разу не вошел и не вышел нормально! Мы даже измерили его всего раз и то без шляпы! А вдруг, у него рост не совпадает? А вдруг, он пронес то, что запрещено? - посыпались со всех сторон восклицание на такое поведение мага.
- Господин Вернон, вот скажите нам, как это согласуется с буквой закона? Ведь вы у нас лучше всех разбираетесь в Кодексе, - спросила Геона казначея.
Вернон Паучий Мед задумался.
- Ну… в следующий раз надо будет взять с него штраф за постоянное исчезновение без предварительного уведомления. Не хорошо это, не хорошо!>

Пока в городе царила суета по причине нашествия гномов Торина, Геона выспросила местного гнома о том, как к нему попала эта самая шкатулка. Оказалось, ее ему подарил Двалин, а Двалину вроде как его родственник. Когда шкатулка попала к местному гному, она была полная, но ее на время у него украл какой-то неприметный человек. Вернул уже пустой, потому гном ее и продал.
Вести были не утешительные. Однако, от Леголаса, как оказалось, удалось выяснить, что в шкатулке был какой-то камень.

У меня созрел план.
Для этого плана мне было нужно торговое задание и сопровождение. Я предложила стражнику Магни отправиться со мной в Маленькое Путешествие. Он согласился. Тетушка выдала и ему немного товаров, и мы отправились в путь. Плотогон при переправке заметил мне, что меня уже узнают по шапочке и луку, только путают то с мальчиком, то с эльфом.
И мы с Магни пошли снова к паукам. И снова на дороге мы встретили Забияку. Она сообщила, что Беорну очень нужны специи. А у меня с собой было.
У пауков меня уже приняли чуть ли не как свою. Я задобрила их печенькой и рассказала, что нужного им камня у эльфов нет, его предположительно украли. И что вероятно все это где-то у Одинокой горы. Учитывая, что гномы, в которых все упиралось, собирались идти туда – я почти и не соврала. Тем более что я ничего не утверждала, а высказывала факты и предположения. Пауки жили по понятиям и оказались верны своему слову. Но сыграло на руку, что дочка кабатчика, оказывается, оставалась с книгой пауков один на один на пару секунд и умудрилась стянуть письмо. Пауки очень расстроились, но сделка была заключена, потому они мне рассказали два кусочка повествования, что касались меня.
В первой истории рассказывалось про девушку, которую освободили эльфы Трандуила из плена пауков. У нее из кармана и выпало то письмо. А вторая история была про Таина, который весь израненый попал к паукам сравнительно недавно. Он был почти уже на том свете, так что они его даже есть не стали. Дали ему прочесть письмо, он чему-то обрадовался и умер.
Судьбу отца я узнала. Надо сказать, это был удар по моему персонажу, но он пережил это, как человек, который так умотался в достижении цели, что когда результат попадает к нему в руки и не оправдывает всех тех сил, остается пустота, скребущее чувство досады и легкое отупение.
Магни тем временем обменял с пауками мед на четыре паучьих нити, что было колоссальной сделкой. От пауков мы пошли к Беорну.
И шли мы и шли
И шли и шли
Шли, шли
И пришли к домику Беорна. У него было мило. Пони, овечки, пчелиный улей. Сам Беорн был уставший и грустный. Но когда узнал, что мы ему принесли специи, воспрял, и одну специю мы наменяли на целых два пера.
Выбор у нас с Магни оказался не великий. Дорога обратно вела либо к гоблинам, либо к эльфам. Мы выбрали второй вариант. И уткнулись прямо в их чертоги. Завидев нас, Леголас узнал в нас эсгаротцев и сообщил, что сейчас нас будут мерять. Впрочем, пока они искали, чем мерить, мы уже занялись своими делами в этой локации. Вот так всегда. Все только на словах, а как до дела…
Одна эльфийка, правда, предложила нам рассказать комплименты в адрес эльфов. Я начала восхвалять их короля. Эльфийка заказала мне книгу с восхвалениями короля и обещала ее купить.
Впрочем, эти бравые эльфы быстро разбрелись по делам, а я отвела в сторону уже знакомую эльфийку и рассказала ей все, что знала о внутренности шкатулки, тоже отправив в Одинокую Гору. Не сказать, что сильно ошиблась. Я также ограничилась фактами и предположениями, не привирая, но выворачивая так, чтобы казалось, что эта информация чего-то да стоит. Магни тем временем на аудиенции Трандуила проводил торговую операцию. Ну ничего эльфы без Трандуила не могли. Он сменял две паучьи нити на две краски. Пожалуй, это был самый успешный в торговом плане рейс.
А мне за услуги со шкатулкой его величество выдал две жемчужины. Жемчуг был местной валютой Эсгарота и, видимо, Трандуилу был совершенно не нужен. Но даже при этом жмотина выдал всего две. Но я решила, что это хорошо. Хоть какая-то выгода.
Выходя от эльфов мы встретили двух заплутавших хоббита. Один из них был Павел Григал, и я была очень рада его видеть. Я объяснила им дорогу до Беорна методом «будет развилка, там если налево пойдешь, туда-туда уйдешь, но вы туда не ходите, вам туда не надо».
В Эсгароте я нашла дочку кабатчика, мы с ней разминулись. Сообщила ей, что пауки разозлились и сказали, что обязательно ее съедят, если она туда вернется. Получила от нее искомое письмо. С мыслями о том, что это долбанное ММОРПГ, села читать. (Весь сюжет мне сильно напомнил квесты ЛОТР онлайн, где эльфы посылают к гномам, хоббиты к людям и обратно. И так и бегаешь туда-сюда.)
«Мой милый Таин,
Только сейчас, когда смерть моя так близко, я поняла, как моя ложь, казавшаяся столь безобидной, тебя оскорбила. Когда я приехала в Эсгарот, я хотела только одного – забыть свою семью, забыть Гондор и искать счастье здесь и с тобой. Лишь позже я узнала, как важна для тебя абсолютная честность. Поверь, то, что мои родители живы и в Гондоре – это единственное, в чем я когда-либо обманула и могла помыслить обмануть.
Зная, что мой отец при смерти, даже несмотря н наши с ним разногласия и мой побег, я не могла не поехать к нему. Мне бесконечно жаль, что мы так с тобой расстались и что у меня не будет возможности вернуться к тебе.
Скорее всего, жизнь моя так и окончится здесь, в логове пауков, но если когда-нибудь ты получишь это письмо – прошу тебя, прости меня и поцелуй малышку Геону.
Если когда-то ты сможешь рассказать ей, что у нее есть родня в Гондоре, то знай – с кольцом, которое я оставила, моя семья всегда примет тебя и ее.
С любовью к тебе и Геоне,
Иорет, дочь Иофета.»
Так я узнала о своей матери, ее судьбе и родственниках в Гондоре. Тетушка была в ужасе от новости, а я лишь горько усмехнулась. Досада не отпускала.
По идее, мой персонаж уже готов был идти в Гондор. Только Гондора не было.
Да и времени особенно тоже. Когда я сидела с письмом, по дороге от Одинокой горы с крейсерской скоростью прошел невидимый Гэндальф. «Если маг обеспокоен – значит, это что-то значит. И скорей всего не то.» - заметила я себе.
Эсгарот продолжал свою лениво-оживленную жизнь. От Одинокой горы доносились странные звуки.
Вечерело, мимо города от Одинокой горы пробежал эльф.
«- Готовьтесь, жители Эсгарота! К вам летит дракон!» - сообщил он.
Тут же поступило предложение обязательно померить Смауга. Мы стали прятать ресурсы и документы. Кто-то прятался, я взяла лук.
Надо заметить, что Бард Лучник к тому времени еще не вернулся. И вообще я была единственным лучником в городе в этот момент.
Смауг выполз из-за поворота. Зрелище подействовало на меня парализующе. Огромную тушу дракона несли на руках игротехи. Честно – это было страшно. Я юркнула в проулок. Рядом со мной оказался Бургомистр.
«- Стреляй! Больше некому! – крикнул он мне.
- Я не Бард Лучник! – пискнула я в панике.
- Больше некому! Могу и я, но я не умею!
- Это дракон! – пискнула я снова».
Надо сказать, я и сама думала пострелять в дракона. Но факт того, что Бургомистр книжный, которые не ассоциировался у меня с тем добрым мужичком, что был на игре, его требование, все это мгновенно свелось в когнитивный диссонанс. Ступор, мир поехал… Но меня отрезвил наш кузнец. Сообща мы нашли, где у дракона, который уже был в городе, начинается хвост. И стали бегать вокруг таверны. Мы за хвостом, голова за нами. Где-то вопили «обожженные» люди, кто-то катался по земле. Кузнец, эльф, кажется один из кабатчиков бегали со мной, следя за хвостом. Один раз удалось попасть в хвост. Несущие же части прекрасно отбивали тямбарами летящие стрелы. Два или три раза точно я промазала совсем. Потом дракон решил схитрить и развернуться на площади. Тут я увидела его голову, а голова – меня. Правда огнем (водяной пистолет) до меня было далеко, но Смауг сказал «Ааааа, лууучникк!» Успев сделать не слишком удачный выстрел, мы побежали уже в другую сторону, снова в охоте за хвостом. Кто-то спросил, есть ли в городе Бард, мы ответили, что нет. Сказали «Тогда вам ничего не светит, ребята». Я ответила, что «Попытаться-то мы можем».

<Дракон крушил город, здания горели. Лавируя по проулкам, Геона стрелял в дракона, стараясь скрыться до того, как он увидит ее. Кузнец и эльф бежали рядом, подавая стрелы.
Должна! Должна попытаться! – вот все, что стучало в голове. Ответственность за весь город была слишком большой для ее плечей.>

Дракон улетел, я запыхалась. Мне помогли собрать стрелы. И тут свалилось осознание.
«Вы что, охренели?! – через одышку спросила я. – Пойди, убей дракона?!» Но, конечно, я улыбалась. Потому что это было здорово.

Город потушили, таверну даже быстро восстановили. Нас осталось очень мало. Откуда-то появился Гэндальф. Я даже не заметила, когда он пришел. Он предположил, что Торин погиб. Разгорелся спор. Часть оставшихся утверждала, что пока к Горе никто не пошел, ничего и не было. И во всем виноваты гномы. Что надо туда просто никого не пускать и тогда Смауг снова уснет. Другая часть – эльф, кузнец и кто-то еще, собирались идти с Гэндальфом к горе. Так как там есть меч, которым можно убить дракона и разом со всем покончить.

<Геона стояла напротив волшебника. Слева были те, кто шел таким малым числом на верную смерть, ради того, чтобы избавить нас всех от напасти. Справа те, кто предпочитал не будить лихо. Гэндальф символизировал собой вопрос, который девушка задала себе. Моральный выбор.
- Дракон не уснет. И он все равно проснулся бы рано или поздно. Даже если уснет – когда-нибудь он проснется. И если мы не позаботимся об этом, это свалится на наших потомков.
- Ты идешь с нами? – спросил кузнец.
- Да, я иду с вами, - твердо ответила Геона.>

Когда вместе с Гэндальфом мы переправились через озеро, нас было очень мало. Очень. И тут показался возвращающийся Смауг.
Это было очень пронзительно – горстка простых людей во главе с волшебником и приближающийся дракон.

<Дракон был виден издалека, он летел неспешно, но неумолимо приближался. И вдруг сзади нас послышался шум. Из леса выступила армия. Там были и эльфы и люди. Они присоединились к нам и встали плечом к плечу. В ноздри ударил запах предвкушения битвы. Геона покрепче перехватила лук.
Беда была в том, что в тыл к нам наступал отряд гоблинов и тролли.
Волшебник крикнул:
- Охраняйте тыл! Готовьтесь!
Смауг приблизился. Вокруг Митрандира зажегся магический огонь, хлопнуло, заволокло дымом. Маг стукнул посохом о землю и закричал:
- ТЫ НЕ ПРОЙДЕШЬ!!!
Войско в едином порыве вторило ему. Дракон отлетел немного назад, но затем снова бросился на нас. И началась битва. >

Моя стрела была одной из первых. И попала четко в голову. В дракона я расстреляла весь колчан. Из десяти стрел мимо прошли лишь три. Близко я не приближалась, чтобы не попасть под огонь. Раненого Гэндальфа несколько раз выносили из боя, но он снова вставал и бежал в гущу. Снова раздавался шквал заклинаний и вихрь магии.
Наконец, лучница с Черной стрелой поразила дракона, а появившийся ниоткуда Торин добил его. Смауг был повержен. Раненых стали переправлять на плотах в город. Лучники собирали стрелы.
Казалось бы все.

Как вдруг пришла весть.
<- Идут гоблины во главе с Сауроном! Некромант вернулся! Все, кто может держать оружие, стройтесь!
Лучники выстроились на стене города, армия – перед тушей дракона. И снова впереди был Гэндальф. Со своего места Геона хорошо видела его шляпу.
Гоблины остановились.
У темной фигуры впереди них зажегся красный огонь, Гэндальф зажег светло-зеленый огонь во имя жизни! Геоне были видны лишь огни и шляпа. Раздался взрыв и шляпа исчезла. На месте мага образовалась воронка из людей и эльфов, попадавших на него. А гоблины пошли в атаку.>

Я лишь потом узнала, что на месте Гэндальфа осталась лишь шляпа. Развоплотив Некроманта, истари погиб и сам. Хотя не верилось, ведь он всегда возвращается. Подумаешь, шляпа!
Я как игрок с этого момента не видела Гэндальфа даже игротехнически. Он действительно исчез для меня. Не знаю, как это сделал Аджантис, но это было настолько реально, что ощущалось шкурой. Исчез и все.

Я стреляла лишь наверняка. Поэтому почти все стрелы из 20 попали в цель. Одна из стрел угодила прямо в грудь троллю. Он тупо посмотрел себе на грудь, потом увидел меня. «Я тебя запомнил!» - крикнул он, махнув дубиной точно, как великаны в Скайриме.

Гибель Гэндальфа оказало странный эффект армию Света. Падение морали и превосходящее число противников заставило армию отступать, отбиваясь. Вся дорога к Одинокой Горе была усеяна телами врагов и друзей. Пауки, тролли, гоблины валялись рядом с людьми и эльфами. Уже давно осталась впереди туша дракона. Но отступающие вправо войска оказали мне добрую услугу – стрелять в тыл врагу гораздо проще.
«Там очень метки лучник, сделайте с ним уже что-нибудь! – крикнул какой-то гоблин.» Но добраться до меня по рельефу местности было довольно сложно.
Казалось, мы проиграли. Осталась совсем горстка защитников. И тут пришли гномы. Огромной кровью победа была достигнута. А на руинах города стоял только кабак. Куда мы все и завалились после того, как собрали стрелы и отлечили раненых.
Суп из мяса дракона, который тут же стал продавать кабатчик, был неописуемо вкусен.
До завершающего парада еще пришел человек и рассказал, что на Горе посреди гор злата и артефактов стоят гномы и эльфы и спорят из-за двух камней.
Все рассмеялись, настроение было в небесах, ощущение было благодушное.

<На фоне всеобщего веселья и празднования победы, Геону не оставляло чувство, что что-то не так.
Печаль по Гэндальфу, который вел их всех к этой победе, позволил ей иначе взглянуть на мир. Мир менялся.
А ее ждал Гондор.
И это было только начало.>

***
Несколько слухов и историй, просто красивых моментов.

*
В Шире были семейные выезды, очень много детей разных возрастов. Там было очень уютно. Домики с палисадниками и цветочками, заборчиками, табличками с указанием, кто здесь живет, и круглыми дверями. На той самой двери был даже тот самый знак.

*
Хоббитята обожали Бомбура. Даже сплели ему венок из листьев.

*
Бард Лучник предался тьме. Саурон совратил его через своих приспешников, так как цели Барда совпадали с целями Некроманта. Об этом факте идут споры среди игроков.

*
Тот самый следопыт, который увел группу из нашего города, провел их по всем приключениям до Одинокой Горы. Они крали, обманывали, оставляли друзей в беде. Это казалось оправданным. На Горе следопыт сказал им: «Сегодня вы крали, предавали, предавались алчности. Я Саурон и теперь вы все мои». И надел шлем. У одной девочки из его группы случилась истерика на этой почве, и она попросила, чтобы ее персонажа убили. Она верила ему и так выгралась, что это стало действительным шоком для нее.

*
Гоблины крали у хоббитов кексики, а потом хоббиты катались на плененных гоблинах.

*
В Ривенделле показывали театр. Говорят, там было очень классно. Жаль, что я не дошла до них.

*
Когда Саурон пришел к гоблинам, от дыма магии заволокло все вокруг (дабы показать его мощь), и пленница под шумок сбежала от гоблинов.
А те упали перед Властелином на колени в едином порыве. Это было здорово.

*
Данж Одинокой Горы очень хвалят. Там были интересные испытания и много сокровищ.

***
Для меня это была самая лучшая игра за весь мой ролевой опыт. Я действительно побывала в сказке и перед глазами я вижу Средиземье.

Понедельник. День Перед Игрой первый.

Начался этот день с того, что у меня нашли седые волосы….
Хотя нет.
Начался этот день с того, что два зомби взвалили рано утром на себя тяжеленные рюкзаки, взяли в руки лук и сумку и поперлись на автобус, вспоминая свои сны, которые оба провели в модуле САО. Удерживая равновесие в автобусе, эти два зомби приехали на станцию и, бодро сидя на вещах, дождались электричку. Которая опоздала. И которую не объявили, хотя и обещали.
На Тверской привокзальной площади сложно было не найти место сбора, жирно отмеченное наличием странных людей с рюкзаками. Расположившись рядышком в стремительно увеличивающейся тени от стенки, мы остались ждать мастера по логистике. Стелла с желтой буковкой М усердно манила к себе, и Мим закупил нам завтрак, а также мы оставили пару коробок на ужин, предполагая отяжеление тушек по приезде на место.
Первое приключение выплыло из-за горизонта, когда пришел мастер. Доходчиво, на исконном русском, он объяснил, что он **** нехороший и **** транспорт. Короче, что по 10 человек на маршрутках нас довезут только до конца асфальтовой дороги, а потом мы 4 км пойдем пешком. Придавленные рюкзаками, - что в общем-то уже давно классика, - мы добрались до этой самой асфальтовой дороги. Дальше простирался бывший танковый полигон - бурдысья те еще. На месте высадки счастливчиков ожидал джип мужика, известного под брутальным именем Топор. Погрузив свои рюкзаки ему в джип, мы, взяв пенки, стрелы и лук (дабы ничего с этим сокровищем не случилось), поперлись по песчаной дороге к полигону. И пошли они до мастерки… тадам-тада-дам….
Палило солнце, песок оседал на берцах, в военной фляжке на поясе Мима кипятился сок, над ухом жужжал полный понтов «бывалый ролевик», который усердно клеил двух девушек, идущих рядом.
Когда мы нашли первых людей – весьма суровых хмурых парней внушительного вида, которые сдержанно басом указали нам путь на Мастерку – мы подумали, что все серьезно, ибо эти люди оказались эльфами Дол-Блатанна.
Мастерка располагалась в руинах бывшей военной базы, а свои рюкзаки мы отковыряли в куче, лежащей перед регистрацией. Регистрация была на обеде, а очередь была живая. Бюрократия и только. Отдав свои кровные и получив аусвайс, здесь именовавшийся ДКшкой, мы встали в очередь за генетическим кодом, который должен был быть прописан у каждого персонажа. В этой очереди мы потеряли где-то час, так как перед нами чиповали целую команду генетиков. Уже поступали предложения либо вынести генетиков на игре первыми, либо вынести их прямо сейчас… Там же кто-то неуклюжий наступил на мой лук, хотя я его специально отложила с дороги. На удивление, несмотря на хруст, лук остался цел. Загадка.
Второе приключение было не таким веселым, так как к нам присоединилась еще и баклаха воды на 20 литров, и она категорически отказалась идти до локации самостоятельно, как ее не пинали по дорожному песку через парадное поле. Поэтому к воротам Каэдвена мы приперлись уже вызывая жалость. Король это понял сразу по одному нашему виду. И спросил, есть ли у нас мачете, так как воооон те кустыыыы – всецело наши. Мачете не было, был топор и саперная лопатка. И этого хватило, чтобы с комфортом поставить палатку на зеленые кочки под березкой и расчистить первую часть нашего замка до ровного зеленого мха. А также выкопать кострище и сварганить около него скамеечку. Ужинали мы давленными холодными гамбургерами и на тот момент они практически олицетворяли собою манну небесную.
Этим же вечером мы сходили на Волгу, взяли из родника воды, и Мим искупался. После чего тушки решили, что утро вечера мудренее, и забурились в палатку под адовый строяк и самый жуткий вокал, который я когда-либо слышала. Но это было где-то там, на кромке сна. Во всяком случае, с утра уже стояли ворота города. У стройбата Каэдвена явно была способность строить только под покровом темноты. Но об этом в следующей главе, которая называется.

Вторник. День Перед Игрой второй.

Солнце и движение в лагере разбудило нас раньше, чем хотелось бы. Расположение «кустиков для охоты на кабанов» между палатками, палатками и двумя дорогами в не сказать, что густом лесу, создавало особый адреналин во время этой самой охоты. План работ у нас был вполне понятный: позавтракать, забрать нетканку, дорасчистить площадь, создать мебель. И искупаться, конечно.
Утро мы начали с мастер-класса по розжигу. Неумеющий учил неумеющего. На удивление профит был достигнут – костер зажжен. На нем на веточке были запечены чикен наггетсы в количестве 20 штук. Не ожидали они явно такой странной судьбы.
Прополка территории уже не заняла так много времени, как в прошлый вечер.
Король артачился, неткань не давал. Потом дал, но кусок, который, я думаю, даже седушку от его трона не накрыл бы. В итоге, заметив, что он и призван помогать сирым и убогим, выдал рулон, которого нам впоследствии хватило впритык. Король Хенсельт пробесил меня страшно, и я пожелала ему недолгих лет правления. Кто же знал, кто же знал….
После этого партией двух упоротых бобров было постановлено идти к развалинам военной базы на предмет стырить оттуда что полезное. Первое, что мы нашли – дверь. И как хоббиты в нору потащили ее с собой. Когда остановились посреди поля – Мим держал дверь, а я стояла за ней с топором, мы были атакованы тараном из бруса мимопроходящих, тащащих эти самые брусья на строяк. Они подумали, что мы засада.
После этого похода Мим был весь в облупленной краске. Это создавало странное впечатление, словно его изваляли в скорлупе от яиц какой-нибудь сколопендры. Дверь была тяжелая, между прочим. И в ней была одна дырка – ровно в форме чьего-то ботинка. Ну и вмятина от тарана.
Второй поход был проще, мы притащили слегка разъехавшийся ящик и досочку.
А после обеда, на который был суп (!!!), сготовленный на костре, настало время искупаться. Надо сказать, что уже с утра я надела игровые сапоги, потому что в походных ноги бы умерли. Вид был, наверное, забавный. Человек в нейтрально зеленой или коричневой майке, хаки-джинсах, военного образца кепи и коричневых фэнтезийных сапогах. Зато удобно.
Волга прекрасна. Красивая река, в которой есть что-то такое, что дает силы. Мы старались выбрать вход с минимумом камней. В итоге в ил провалились по середину икры, оставив загадочные следы на мелководье, словно хоббит утопился.
Опять хоббит… хм…
Поплавав и высушившись, стало лениво. Но это вовсе не помешало сколотить два стола. После этого мы решили, что сделали все, что могли и надо ждать графа. Судя по смскам, Эдик должен был приехать поздно ночью. Мы решили, что дождемся его.
Прошел сбор локации, на которой уточнили правила. Региональщик – сильная внушительная женщина, настоящий лидер, - раздала всем наставления и решительные рекомендации. А также, напомнив, что дети до 14 лет персонажи неубиваемые, запретила посылать девочку вырезать Назаир.
Я лежала на пенке у костра, благо дров после прополки и строяка у нас было море и костер можно было палить никуда не бегая. Дима следил за костром. А я вешала ему лапшу, рассказывая про инстансы в лотро.
В ночи под тяжеленным рюкзаком явился уставший граф. Введя его в курс дела, мы упали спать.
Продолжение будет в главе под названием.

Среда. День Третий. Игра начинается. (порядок событий может быть мной слегка подпутан)

Утром среды мне надо было готовить уже на троих. Благо Эдик привез растворимые кашки, поэтому эта тема ограничилась кипятком. Натянули нетканку, баннер, разложили игровые вещи и развесили антураж. Парад был назначен на 4 часа вечера, а до этого времени нам надо было еще зачиповать оружие. Яна приехала утром. И это было хорошо, так как чиповка клинкового оружия благодаря ей прошла без проблем. Как по волшебству. Лично я чиповалась как лучник самостоятельно. Волноваться я начала заранее, но мандраж, словно перед экзаменом, проявился, когда я увидела собственно стрельбище. Очередь стрелков выстроилась за 15 шагов от чучела воина. И многие из них стояли здесь уже давно и сдавали не в первый раз. Я не была в себе уверена. Я давно не стреляла, особенно из этого лука (те пару дней, что я перед игрой попробовала – можно не считать), стрелы я сделала в субботу перед отъездом и понятия не имела, как они летают. И то, что многие стрелки в очереди были столь опытны, что их стрелы разве что назад не летели, меня нисколько не успокаивало. Голос разума и дыхательная гимнастика ничуть не успокаивали. Отстрелялась я для себя не лучшим образом, но зачет получила даже без одной стрелы. Мастер скомандовал «достаточно». И спросил, не из Брокилона ли я. Это был первый раз, когда меня спутали, пусть и косвенно, с эльфом. Особенно же я возгордилась, что к моим гуманизаторам (мое личное их прозвание – мороженка) не было ни слова критики. И в момент моего зачета был первый и единственный дождик на этой игре. Грибной. И шикарный.
На парад мы выстроились еще в локации на положенном нам месте – за спиной нашего графа, который в свою очередь двигался в свите короля Каэдвена Хенсельта. Под стягами мы вышли на поле и весьма дисциплинированно выстроились там. В матюгальник мастеров как всегда ничего не было слышно, но зато на параде произошли первые теплые встречи с людьми, которых я не видела с прошлого сезона.
С парадного поля я ушла одной из первых, но зато нашла на нем потерянную кем-то дагу и оттащила мастерам. Не могу сказать, что часть меня не сопротивлялась этому благочестивому поступку, крича что-то вроде «что упало-то пропало, дага-то дюралевая!»
Персонаж Мима отправился учиться на лекарское дело в городской госпиталь, а я приступила к обязанностям сенешаля замка графа Эверс. Первым делом я подсчитала наши денежные средства (пером и чернилами в записной книжке – извазякалась вся), затем заставила графа написать доверенность на мое имя для получения в торговом доме дохода с имения, приняла информацию от налоговиков, которые не упускали время и были первыми игровыми персонажами, с которыми я столкнулась. После чего обустроила в замке два тайника. Один «в стене» - под корягой дерева в одном из углов, второй – за гобеленом.
Пока еще не началось боевое время, мы с Ульрикой, воспитанницей графа, отправились погулять по городам и весям. Путь наш лежал в Темерию. Настроение у всех было приподнятое, но ощущалось предвкушение ночного боевого времени. В Темерию мы попали с трудом. Мне не повезло и при входе в город после долгого и совершенно бестолкового торга со стражником
С:- 2 медных
Я: - давай один
С: - 3 медных
Я: - да ладно, ну давай один
С: - 11…
И в таком духе. Пришлось заплатить два медных. При обыске меня на входе, в голове родился план, где в костюме можно сделать тайник. Но эту тайну я даже здесь не раскрою.
В Темерии при этом оказалось довольно скучно, если не считать трех вещей:
1. Каменной башни чародеев (старая водонапорная башня)
2. Забавных объявлений на двери почтовой службы
3. Кабака Анги.
Ангу и Тугара я нашла в совершенно подавленном настроении, так как им не возместили затраты на кабак, предложив торговать за реальные деньги. Это Анге-то. Она пожаловалась мне, что они предлагают салатик по пять рублей, а пирожок по три, чтобы отбить хоть что-то. Печальная тенденция. На играх я никогда не ношу рубли с собой.
Там же я встретила пафосную магичку, хорошо мне знакомую и в обоюдно равной степени забавно нетерпимую.
Покинув Темерию, мы попытались проникнуть в Аэдирн, так как близилось ночное боевое время и оказаться на дороге без оружия не очень хотелось. Но в Аэдирн не пускали по политическим причинам. Под воротами мы познакомились с девушками из местного борделя и вспомнили, что наш граф был неженат и крайне возмущен отсутствием борделя в Каэдвене, мотивируя это горестным восклицанием «Я в колготках, но я не гей!». Мы решили сделать ему приятное и пригласили девушек к нам в замок в гости. Одна даже заинтересовалась перспективой стать графиней, заметив, что она замужем, но это дело пяти минут, если что…
Граф был рад такому подарку, мы угостили девушек, чем смогли и пригласили к нам еще. К сожалению, его отзывал граф Мансельт по каким-то дипломатическим делам. На огонек к нам заглянул бродячий менестрель, поделившийся со мной давно искомой мною мелодией для флейты, за чего ему огромное пасяб.
Девушки ушли, город шумел, горожане расхаживали по своим делам. Сенешаль замка занялась ужином. И боги были явно на ее стороне. С наступлением темноты стали происходить странные вещи. Монстрячие звуки за стенами города, затем внезапно крики «Демон, демон!» внутри города, громкие разбирательства начальника полиции, потасовка, крики «лекаря!», снова потасовка, громкий возглас «НАПАЛИ НА КОРОЛЯ!», затем все поутихло.
У нашего замка не было одной стенки – задней. То есть игротехнически она была, но физически – нет. Поэтому я хорошо слышала и видела, как с хрустом пробирающегося по лесу отряда ландскнехтов сквозь деревья проплывал призрак, светящийся в ночи зеленоватым неоном. Я приросла к месту, понимая, что вот прямо сейчас могу словить совершенно непрошенное приключение. Однако доплыв-дохрустев до угла замка, призрак заметил меня, скукожившуюся у костра. Он смотрел на меня, я на него. Плевать, что через стенку. Но потом он решил плыть дальше вглубь города, а у меня отлегло. А я что? Я крупу варю.
Еще несколько раз раздавались крики и звуки борьбы. В городе в эту ночь было неспокойно. Вернулся граф. Ушел спать в палатку. Вернулась Яна-Ульрика, сообщив, что на нее было странное нападение на дороге. А нечего воспитаннице графа делать ночью на дороге, потому что.
Затем вернулся бесплотный дух нашего лекаря, который не успел доучиться. Дух сиял нимбом-хайратником, был уставшим и значительно офигевшим. Но ссылку на его рассказ я дам в самом низу. Дух сообщил нам то, что мы и так уже знали по крикам – король убит заговорщиками и заговорщики убивают лоялистов, а лоялисты – заговорщиков. И всех, кто подвернется под руку.
Я уже почти легла спать, когда меня вытащили из палатки вместе с графом. Некий воин пришел к графу Эверс с требованием признать и присягнуть новому правительству в лице заговорщиков из знати, либо граф будет оглушен и препровожден в тюрьму. Граф логично заявил, что он не согласен с такой постановкой вопроса и не будет никому присягать, пока не поймет, в чем дело. Следующий, к кому его отвели, рассказал, что король (!) решил пойти на дорогу (!) пограбить (!!!), но случайно первым, кого он ограбил, оказался его собственный барон. Денег у барона не было, точнее, было всего пять медных, зато была армия. И барон решил, что такой король ему не нужен. Графа спросили, что он об этом думает. Граф ответил, что ему нужны доказательства, поэтому он подождет разбирательств и никому присягать не будет. Третьим, к кому отвели нашего графа, был один из самых главных заговорщиков. И он похоже вообще не понял, что и как произошло, так как он сам спросил об этом графа и поинтересовался его мнением. Таким образом, в ожидании информации о перевороте и с потерей в одного лекаря, наша команда завершила первый день игры.

Четверг. Второй день игры.

Утром в четверг мы выползли из палатки, поспав от силы часа четыре. Мим ушел в мертвятник, вернувшись братом предыдущего персонажа и снова был вынужден заново проходить обучение в госпитале. Со стен города объявили, что сегодня коронуют сына короля Хенсельта, что нас приободрило, так как не нужно было выбирать между действующей правящей династией и собственно заговорщиками. После завтрака мы завалились в местный кабак и позавтракали еще раз очень вкусно яичницей с фасолью и огурчиком. После чего в ожидании дохода с имения, которое выдавалось в определенные часы дня, болтались по главной площади. Там я премило побеседовала с охотницей из Каэр-Морхена, как она сама назвалась, рассказав ей байку про наши политические интрижки. А затем в город пришли два ведьмака, и наш граф пригласил их в гости. Я как порядочный сенешаль налила им сока.  Если они и были рады, то ничем это не показали, но вели себя вежливо. Даже оставили оружие у стойки. Граф обсуждал с ними разгул монстры и происшествие с его воспитанницей прошлой ночью. Выяснилось, что это был вампир, скорее всего. Дали его описание ведьмакам. Те же рассказали нам историю о том, что появилась какая-то нечисть по имени Беллатрикс, которая ставит ультиматумы целым странам. И разгул нечисти происходит из-за нее.
Ведьмаки ушли, а граф подорвался путешествовать. Конечно, отпустить его одного мы не решились, поэтому Ульрика взяла меч, а я лук. Граф же облачился в доспехи. Нам повезло и, выйдя на дорогу, мы наткнулись на довольно мощное сопровождение одной графини. Ее сопровождали рыцари и несколько стрелков. Печаль этого каравана была в том, что двигался он очень медленно и разговаривать останавливался с каждым встречным-поперечным. Одна из дорог на Аэдирн по слухам путников была перекрыта, поэтому нам пришлось идти через парадное поле.
Солнце, песчаная раскаленная дорога. Тяжеловооруженный отряд двигался по полю. Женщины шли в сердце отряда, дабы им ничто не угрожало, лучники замыкали. Я была самым замыкающим лучником. Поэтому мне было хорошо видно, как внезапно, на кромке леса из листвы проявились эльфы-белки-скоятаэлли. Сверкнули луки, раздался стройный залп, послышались крики впереди колонны. Кто-то крикнул «Отступаем, засада!».
Быстро драпать в историчных сапогах можно. Даже в полном вооружении. Проверено на себе.
К сожалению, после этого случая нам пришлось отделиться от отряда и пойти по другой дороге на Аэдирн, шарахаясь от каждого куста. На перекрестке мы встретили странного типа в черном балахоне с крестом, на котором висели черепа и фонарики. Он нас не тронул, а мы не дураки трогать его. Мимо кладбища мы подошли к деревеньки, где произошел странный диалог:
- Здесь нет никого, все мирные, - сказал нам мужичок.
- Потому и мирные, что нет никого? – спросила я.
В Аэдирн нас пустили. Хоть и заставили оставить оружие у ворот – нормальная практика для подданных других государств. В Аэдирн нам было надо по совету ведьмаков, которые сказали, что в храме вечного огня зачаровывают оружие против монстры (ведь обычным она не бьется). Однако оказалось, что смысл в этом есть только вечером, так как действует зачарование всего час. В кабаке с неблагозвучным названием я съела салатик, выпила горячий компотик, и мы попытались из города уйти. Не тут-то было. Дорогу перегородила толпа гулей, не ясно, почему гуляющих не ночью. Гуляющие гули загуливали нас за стены города раз пять, так как через белок идти не хотелось. Из-за них мы даже бесплатно зачаровали оружие, так как клинков для ночной боевки в городе было мало.
Но в очередную попытку мы смогли-таки пробиться, так как толпа угуляла куда-то в другую сторону.
В Каэдвене мы попали как раз на коронацию, где присутствовали гости из Скеллиге и, кажется, Редании. Произошел забавный казус, наша королева-мать случайно перепутала имя своего мужа и вместо Хенсельт сказала Фольтест. На что ее сын, коронуемый король, не растерялся и переспросил: «Что, правда? А я не знааал…»
После коронации к графу в гости пришла графиня со своими телохранителями, повздыхать о неспокойном времени. Был короткий куртуазный разговор, а я как сенешаль, заставила телохранителя не оскорблять честь нашего дома и оставить оружие у стойки. Долго гости у нас не пробыли.
Знаковым событием этого дня оказался бродячий цирк. Аттракцион под названием «Почувствуй себя в средневековье».
В город цирк не пустили, потому я пошла его смотреть на стены.
Пестрый фургончик циркачей стоял на дороге. Ведущий начал программу. Для начала он объявил цирк уродов и показал гвоздь программы – бородатую женщину Хуаниту, выведя из-за фургона детину в зеленом платье, стальными чашечками лифчика, длинными волосами и бородой. Особенность Хуаниты состояла в том, что помимо этих достоинств она обладала и огромным розовым половым признаком противоположного пола.
Вторым номером было выступление карликов-дебилов. Первый раунд их шуточного состязания объявила сама хозяйка цирка, шоколадная сексапильная блондинка в меховых трусах и лифчике, пронеся табличку с номером раунда. Карлики выскочили в шапелях и с пиками, надев на себя игрушечных пони. Они сшибались много раз, все время промазывая, и кувыркались по всякому. Вторым раундом они взяли другое оружие – мягкие мечи. Третьим раундом вышла Хуанита и сшибла обоих лбами. Циркачи собрали много монет, народ требовал четвертый раунд – солдатня желала, чтобы женщина в меховом бикини прошла еще раз. Четвертым раундом Хуанита зашибла своим сокровищем несчастного карлика с одного удара.
Да, пошло, да дебильно, но цирк был неимоверно атмосферный, так как именно подобные сценки и были в средневековых представлениях. Несмотря на то, что это совсем не мой юмор, я умудрилась получить эстетическое удовольствие из-за погружения в «эпоху» и «мир». Нашего графа владелица цирка поразила в самое сердце. Так что я, как сенешаль, забеспокоилась за наши финансы.
Эта ночь прошла спокойно. Мы сидели у костра и беседовали. А наш лекарь сдал-таки экзамен и со следующего дня мог спокойно путешествовать с нами.

Ночью к нам зашел северянин из нашей локации. Мы не знаем точно, как его звали. Между собой называли Северянином. Статный бородач с двуручным мечом сделал наш вечер. Ладным атмосферным диалектом выражаясь, что есть особый дар, он без эканий и остановок травил нам байки о своих приключениях (периодически прося «барышню» - меня – закрыть ушки, чем я разумеется не пользовалась). Одна из них, про совращение «духобаб» (эльфиек Брокилона) длиной своего двуручника. Наш граф от такой перспективы загорелся тоже попробовать, хотя и двуручник у него был всего 115 см, но попытка не пытка.
Он занял у нас ночное оружие и, что внушило отдельное уважение, утром оно аккуратно лежало на столе, возвращенное.

Пятница. Третий день игры.

С утра граф был бодр и весел. Видимо, рассказ северянина про духобаб проявил у него нечто, что мы позже окрестили как «шило». К сожалению, лекарский осмотр шило не показал, но мы боялись заразиться все равно. Впрочем, одного мы бы его все равно никуда не пустили, поэтому шило графа сподвигло всю группу податься в Большое Путешествие. Но об этом чуть позже.
Прежде, чем пускаться в путь, мы решили дождаться выплаты ренты с имений. Вечером четверга нам повезло и графу выдали второй надел имений, так что денег должно было прийти в два раза больше. Но пока мы ждали выдачи, решили пошарить по кошелькам.
Граф снял кожаный кошель с пояса и, развязав, высыпал на руку несколько монет. После чего дунул внутрь, поднялось облако пыли. Стоявший рядом лекарь изобразил писк мышки. Сенешаль сползла по стволу дерева.
- Не, ну а что? У нас же древний, но небогатый род… - невозмутимо заметил граф.

Доблестная армия Каэдвена завоевала Аэдирн, назвав его Нижним Каэдвеном (Нью-Каэдвен, Каэдвеновка – народное). Слово Аэдирн было запрещено и его произнесение приравнивалось к измене. Императором империи Каэдвен объявили внука короля Хенсельта. Страшно похожего на деда, надо сказать (игрок тот же).

Отстояв Обедню в храме Мелитэле и получив благословение, мы схлопотали от настоятельницы задание – узнать где-нибудь какую-нибудь информацию о зеркале королевы Редании.
Граф был полон энтузиазма, и наша компания отправилась в библиотеку Аэдирна, дабы начать свои поиски.
Но в Аэдирне наш граф оказался задержан, как Каэдвенский подданный, так как по явно политической дезинформации ночное нападение и разграбление Редании было присвоено Каэдвену. Граф был задержан стражем ворот до выяснения обстоятельств и препровожден к герцогу. Мы, как сопровождающие его лица, разумеется, пошли с ним.
Герцог был человеком странным. Сказав, что граф задержан до возращения придворного мага, дабы тот наложил заклятие правды, герцог начал носиться по улице с мечом, размахивая им и крича что-то про теней, которые его замучили. Мы аккуратненько влипли в стеночку, оттащив и графа, который вдруг начал жаловаться на головную боль.
Пока мы все равно были в Аэдирне, хоть и удерживаемые насильно, мы решили воспользоваться относительной свободой передвижения и посетить-таки библиотеку. Однако, библиотека оказалась закрыта, а граф увидел на ее месте странное свечение. Прояснять это дело мы не стали. Граф Конрад соблазнился на название заведения «Сладкие булочки» (не те, о которых вы могли бы подумать – это был бордель), но сенешаль в лице меня, опасаясь за казну замка, воспротивился посещению, уперев лук поперек груди своего сюзерена и настоятельно не пуская его туда. Граф разбушевался, воскликнув, что он бы приказал нас всех повесить, но людей у него и так мало, а не будем же мы вешать сами себя! Затем его понесло. Он прошелся и по герцогу и по библиотеке и по дворянству в целом. Мы поняли, что с ним что-то не так. Ну не похоже это на него. И ненавязчиво предложили ему посетить храм, где тут же заперли в одной из комнат и нажаловались лекарю и жрице, описав симптомы. Затем помолились за его здоровье, пожертвовав храму целый серебряный, и оставили записку о его здравии, чтобы ее упомянули на службе.
Однако это маленькое приключение быстро закончилось. Графа выпустили и из храма (у него просто появилась стараниями игротехника защита от ментальной магии – потому он так странно себя и вел и библиотеку не увидел), а затем и нас выпустили из города.
И мы пошли в Реданию. Надеясь, что Оксенфуртский университет и родина той самой королевы, чье зеркало искали, нам поможет больше.
Каково же было наше разочарование, когда в Редании мы нашли практически развалины. Король Визимир мертв, его убили белки в ночном набеге. Они взорвали половину Оксенфурта, ректор убит, все материалы потеряны, живых вообще мы нашли очень мало. Город был практически безлюден. Зато была кошка и собака (их отыгрывали заантураженные детки). Но несмотря на это мы узнали, что принцесса как раз ушла на болота в данж доставать это самое зеркало, дабы упокоить призрак ее матери. То, что кто-то активно занимается этой проблемой, нас порадовало, и мы вернулись в Каэдвен.
Ульрика по дороге от нас отстала, а после привела группу наемников, так как граф планировал путешествие на юг. Однако нанять их и выйти за ворота не получилось. Глава полиции города настоял на том, что он не отпустит дворянина Каэдвена за ворота со столь подозрительными личностями. Как мы выяснили позже, это спасло ему жизнь.
А затем мы предприняли Большое Путешествие.

Большое путешествие.

Мы пошли в южные города. С нами пошла еще алхимик из нашего города. Через поле, шугаясь кромки леса, мы прошли до поворота за мастеркой, затем вышли на перекресток, где пережили напряженный момент. Дорога на Темерию и Цинтру была перекрыта странными личностями, направо – на Аэдирн и Реданию – тоже. И они приближались. И нам ничего не оставалось, как свернуть на Брокилон. Что само по себе выглядело как самоубийство.
Мы ускорили шаг, так как сзади шла странная группа людей. Встреченные же на пути сообщили, что у нас есть хорошие шансы миновать Брокилон.
Шли мы долго. Место, где была граница Брокилонского леса, обозначалась горкой свежих трупов и тяжелораненных. Эльфов видно не было. Наши спутники остались там, а мы пошли дальше.
И шли мы и шли… по узкой тропке живописного леса. И шли мы и шли… И думали уже, что сбились с пути, но два бесплотных духа указали, что идем мы все же правильно.
И шли мы и шли…
Наконец, мы оказались под воротами Нильфгаарда. Где ожидала внушительная толпа. Ворота были закрыты, было объявлено военное положение. Графа не пустили даже «почтить память праха бабушки» - легенда, которую мы придумали, так как в качестве каэдвенцев мы представляли угрозу сами себе.
Но зато мы узрели днище империи – небольшой квартал за стенами города, теневая изнанка жизни. Там мы слегка перекусили.
Ворота так и не открылись. Позже оказалось, что в то время уже 4,5 часа шел штурм Темерии. 300 человек против 30, и Темерия устояла, несмотря на неравность сил.
Обратно мы свернули на первом перекрестке и пошли почти вдоль реки по весьма живописным местам.
На обочине дорога сидела дева с белым лицом. Завидев нас, она отошла вглубь леса, зазывно курлыкая, словно приглашая нас к чему-то. Лекарь подошел поближе, держа меч так, словно отгоняя существо. Он прочел табличку вслух. Пред нами простиралось болото. И в его глубинах нас ожидало что-то таинственное и непостижимое. К сожалению, у нас не было времени (алхимика отпустили только на определенное время). И не было подходящего вооружения. Когда курлыкующие создания, которых уже оказалось несколько, поняли, что мы не пойдем в болото, раздался полный разочарования вздох и такой же курлык.
Дорога привела нас в Назаир. Городок довольно низкого пошиба, с довольно мутными жителями. Даже госпиталь там был не слишком развит. Зато питейной заведение было полно. Оставались мы там не долго, приближалась тучка. Да и алхимику уже надо было домой. Дорога вывела нас почти рядом с Брокилоном. Нам повезло, что нам навстречу шла группа людей и с границей эльфов они поравнялись значительно раньше и их затыкали стрелами. Мы юркнули в лес на противоположной стороне тропы, держась за деревьями так, чтобы нас не обстреляли. Однако, мы наткнулись на овраг, перебираться через который пришлось по упавшему дереву. Спиной очень ощущались зоркие глаза эльфов и их луки, направленные в нашу сторону. Однако, обогнули мы их успешно.
Вот на самой кромке леса
Существо мелькает в ветках.
Белкам, что ли, не сидится,
Беспокойному зверью?
Пригляделся я и понял:
Это вовсе и не белки,
Это эльфы охраняют
Территорию свою.

На обратном пути мы только встретили засаду на кого-то при выходе из леса. Однако, этот кто-то оказывается торговал с нашим алхимиком ингредиентами, поэтому нас не тронули.
До дома мы дошли почти спокойно. Храм Мелитэле провел ритуал по отгону туч, и гроза прошла поурчав, но не пролившись.
Так закончилось наше Большое Путешествие. Отсутствовали мы несколько часов, я стерла ноги.
На этом наши приключения, однако, не закончились.
Уже дома мною были замечены странные люди, творящие магию перед воротами нашего замка. Граф вышел всего на пять минут. А вернулся уже грустным и странным, вяло высказав пожелание поговорить с магом. Мы кинулись искать мага. Когда он нашелся, над графом провели исследование. (мы были на готове ворваться внутрь комнаты, где это происходило, так как у нас были подозрения, что наши маги и лекари занимались генетикой. Нам не хотелось, чтобы графа пустили на материалы. Также мы были всегда готовы оглушить его ради его же блага, если на него наложили какое-нибудь пагубное заклятие. Но все обошлось.) Оказывается, он был загипнотизирован какими-то магичками. Последствия этого сняли.

Мор.

Ближе к вечеру случилось одно из основных событий игры – по городам пошел мор. Катриона. Чума.
Ничего не предвещало плохого, когда очередной раз раздался возглас «лекаря». Гейн пошел посмотреть, что случилось, а вернулся уже с повязкой, сообщив, что в городах бушует мор и необходимо принять меры.
Прозвучало оповещение со стен, выстроились очереди на осмотр в госпиталь. Выявили семерых больных. Темнота, огни, все в повязках, звучат предупреждения, вход и выход из города перекрыты. Лекари и маги дезинфицируют город, методично двигаясь от строения к строению, по улицам и дворам. Даже стража на воротах в повязках.
Несмотря на мор, граф получил приглашение на бракосочетание кого-то из дворян и на последующий пир. Пир во время чумы.
Пройдя осмотр, сенешаль устало вернулась в замок. Состряпав ужин, она завернулась в плащ и капюшон у очага, в ожидании возвращения домочадцев, и так и уснула. Прямо в дезинфицирующей повязке. Так ее граф и нашел.
Тем временем судорожно искали лекарство, поднимали рецепт, которым поделился мимо проходящий ведьмак, на стену, так как город открывать нельзя. Искали ингредиенты, варили зелье…
Об эпидемии и последствиях лучше расскажет лекарь.
На утро стало известно, что в Каэдвене наименьшие потери от чумы. Умерло пятеро из семи. В остальных городах счет идет на десятки.
Ночью снова приходил северянин. Снова травил байки. А также очередной раз применил оптимистичную философию своего друга краснолюда, заметив, что, как и многое, «В ***пу эту вашу чуму».

Суббота. Четвертый день игры.

В первой половине дня Каэдвен пережил первый штурм. К сожалению, наша группа как раз собиралась пойти погулять, но под воротами внезапно оказалась армия, и вдали виделись стяги второй. Быстро скинув все оружие, мы спрятались в замке.
Наша армия была в походе. На воротах оставалось шесть человек. Жители попрятались по домам. Король сдал город. С криками «убивай, насилуй, грабь», треском и грохотом, на улицы вперлась объединенная армия Нильфгаарда и Дол-Блатанна. Граф вышел на улице без оружия. Я тоже сняла все оружие и оставила в замке, выйдя на порог. Завоеватели подошли ко мне, и я приготовилась ко всему.
- Что это за здание? – спросили они.
- Замок, - грустно ответила я, натянув повязку, которую мы не снимали вне стен Каэдвена, хотя эпидемия и была побеждена. Мало ли, может, завоеватели заразные.
- Чей?
- Графа
- Какого?
- Эверса.
- А ты кто?
- Сенешаль
Заглянув внутрь, они поняли, что там пусто.
- Вы не знаете герб с головой волка?
- Нет, я плохо разбираюсь в геральдике.
- Спасибо
- Пожалуйста.
Они ушли. Прошло меньше пяти минут. Ко мне подошла стрелок из армии Дол-Блатанна с закрытым черным платком лицом.
- Что это за здание? – спросила она.
- Замок, - грустно ответила я с той же интонацией
- Чей?
- Графа
- Какого?
- Эверса.
- А ты кто?
- Сенешаль
Заглянув внутрь, она поняла, что там пусто.
- Вы не знаете герб с головой волка?
- Нет, я плохо разбираюсь в геральдике.
- Спасибо
- Пожалуйста.

Тут захватчикам сообщили, что в общем-то они, конечно, молодцы, но армия Каэдвена тем временем взяла их города. И они свалили спешно, даже не свалив наш штандарт, что означало – захвата не было.

Однако ведьмак по имени Лето Убийца Королей умудрился за это время спалить храм и госпиталь. И лишь благодаря мудрости и силе матери-настоятельнице все наши лекари и жрица спаслись, сидя попками на углях сожженного госпиталя. Настоятельница задействовала артефакт, который их спас.

Мы пошли в Реданию. Во всех городах все входящие в город должны были отсидеть в изоляторе госпиталя, дабы зараза не вернулась. Пока мы с лекарем болтали там о новостях, наш граф, который остался за стенами города, пережил приключение.
Оказалось, что те наемники, с которыми его не отпустили в предыдущий день, наточили на него зуб. И прямо под стенами Редании он был ими оглушен и продан каким-то темерским подданным, которым нужен был «язык». Оглушенного графа потащили в Темерию, где представили кому-то из знати в качестве предмета для допроса. Но граф знал, что делать и выкатил местному дворянину предъяву за обхождение с ним, как с аристократом во-первых, а как с бывшим дипломатом в этой самой Темерии – во вторых. Дворянин впечатлился и отпустил его, принеся извинения. А на обратном пути нашему графу попался тот самый наемник. С перекошенным гневом лицом, доблестный граф Конрад погнался за ним. Бежали они долго, но в конце концов тот устал. Произошла короткая схватка, в результате которой граф был тяжело ранен, отомстив все же бандиту. Ему повезло, что он лежал на дороге. Мимо как раз проходила странная группа «детей любви», которая любила всех и вся, что двигалось и не двигалось, распространяя вокруг себя тонны сердечек. Поцелуй достался и графу, что дало ему возможность добраться до нас в Реданию, где его отличили в госпитале.

Из-за того, что действующий король сдал город захватчикам, его заставили снять с себя полномочия и больше на них не претендовать. Нашего императора еще ночью убил сатир. Поэтому принцесса была объявлена королевой, а до ее совершеннолетия властвовать в королевстве должен был регент в лице графа Мансельта и совет знати. Это было объявлено на площади, куда наш граф пришел в стеге и с кофейком.
После я снова встретила девушку из борделя. Ее взяли в плен скеллиге и таскали с собой. Оказывается, она уже успела побывать и в плену у эльфов. Потом ее отбили скеллиге. Они ее кормили и любили. Ее муж пытался ее выкупить, но она стоила 8 золотых. Да и ей не хотелось, чтобы он ее выкупал, ей было с ними хорошо.
Все разошлись по домам, игра подходила к концу, когда произошло внезапное – нас штурмовали. Армия Дол-Блатанна. Одоспешенных воинов было минимум. Но пока они сдерживали врага, подоспели остальные. Нам было меньше, битва уже происходила на улицах. Но нас спасла наша магичка. Она произнесла заклятие, лишившее армию нападающих всех ленточек (фигуральных бойцов. Павшие бойцы добегали до штандарта, срывали ленточку и снова вступали в бой, пока ленточки не кончатся. Так отыгрывается армия с большой численностью.) на пять минут. За эти пять минут наши правые воины под крики «МАНСЕЛЬТ! МАНСЕЛЬТ!» от народа сумели выбить всех эльфов. Каэдвен победил.
А мы тихо вывели знакомую эльфку, которая проникла в город вместе со своей армией и пришла к нам в замок. Она тоже спросила меня про этот самый герб, на что у меня уже была реакция на грани срыва.

После этого Каэдвен под стягами пошел на финальный парад.
Там я наконец-то повстречала Геральта. Лютика я видела и слышала у нас в городе – он приходил туда в какой-то из дней. И неплохо исполнял антуражные песенки.
Игра закончилась.

Воскресенье. Отъезд.

Единственным приключением воскресенья, достойным упоминания, была поездка до автобуса. Еще пересекая парадное поле, мы поняли, что мы вечно будем идти четыре километра песчаной дороги. Однако на поле нам встретился добрый человек с двуместным фургоном. Вещи и нас с Мимом погрузили в темноту и духоту фургона, посоветовав стучать, если мы начнем задыхаться. Когда после четырех километров пути по условной «дороге» водитель открыл дверь, он обнаружил двух скукожившихся в темноте людей, дружно воскликнувших «ААААА!!! СВЕЕЕЕТ!!!».

В общем целом игра прошла хорошо и позитивно.

Но позже произошло событие, омрачившее эту прекрасную неделю.
В воскресенье в Волге утонул Николая Голубев, известный как Хэллокс.



Да. Он был очень резкий и задиристый. Я тоже познакомилась с ним на Морровинде. Призрачный предел. Может, я плохо понимаю людей, но он вызывал смешанное чувство обиды и улыбки. Потому что несмотря на дразнилки, в его остром взгляде были смешинки. И резкие слова никак не вязались с этим его взглядом. Но он был невыносим. Совершенно. НЕВОЗМОЖНЫМ. Он изводил до злости и ярости, но с этим ничего нельзя было поделать, кроме как махнуть рукой и начать зубоскалить в ответ, начиная постепенно улыбаться и смеяться. Он спутал меня на той игре с членом гильдии воров и очень удивился, когда это действительно оказалось не так.
Невыносимый шалопай. Как жаль его.

Как бы рассказали «Красную шапочку» …

Эдгар По
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и
будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.


Эрнст Хемингуэй
Мать вошла, она поставила на стол кошелку. В кошелке было молоко, белый хлеб и яйца.
— Вот, — сказала мать.
— Что? — спросила ее Красная Шапочка.
— Вот это, — сказала мать, — отнесешь своей бабушке.
— Ладно, — сказала Красная Шапочка.
— И смотри в оба, — сказала мать, — Волк.
— Да.
Мать смотрела, как ее дочь, которую все называли Красной Шапочкой, потому что она всегда ходила в красной шапочке, вышла и, глядя на свою уходящую дочь, мать подумала, что очень опасно пускать ее одну в лес. И, кроме того, она подумала, что волк снова стал там появляться; и, подумав это, она почувствовала, что начинает тревожиться.


Ги де Мопассап
Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела.


Виктор Гюго
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей, как сомнабула в печке …


Джек Лондон
Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, и не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.


Ярослав Гашек
— Эх, и что же я наделал? — бормотал Волк. — Одним словом обделался.


Оноре де Бальзак
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил ее на железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели.
На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард — фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки.
В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.


Оскар Уайльд
Волк - Извините, вы не знаете моего имени, но …
Бабушка - О, не имеет значения. В современном обществе добрым именем пользуется тот, кто его не имеет. Чем могу служить?
Волк - Видите ли … Очень сожалею, но я пришел, чтобы вас съесть.
Бабушка - Как это мило. Вы очень остроумный джентльмен.
Волк - Но я говорю серьезно.
Бабушка - И это придает особый блеск вашему остроумию.
Волк - Я рад, что вы не относитесь серьезно к факту, который я только что вам сообщил.
Бабушка - Нынче относиться серьезно к серьезным вещам — это проявление дурного вкуса.
Волк - А к чему мы должны относиться серьезно?
Бабушка - Разумеется к глупостям. Но вы невыносимы.
Волк - Когда же Волк бывает несносным?
Бабушка - Когда надоедает вопросами.
Волк - А женщина?
Бабушка - Когда никто не может поставить ее на место.
Волк - Вы очень строги к себе.
Бабушка - Рассчитываю на вашу скромность.
Волк - Можете верить. Я не скажу никому ни слова (съедает ее).
Бабушка - (из брюха Волка). Жалко, что вы поспешили. Я только что собиралась рассказать вам одну поучительную историю...

Эрих Мария Ремарк.
Иди ко мне, — сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость - тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.

— Конечно, — сказала она. — Нам не на что надеяться. У меня нет будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.


Умберто Эко
16 августа 1968 года я приобрел книгу под названием «Детские и домашние сказки» (Ляйпциг, типография: Абеля и Мюллера, 1888). Автором перевода значились некие братья Гримм. В довольно бедном историческом комментарии сообщалось, что переводчики дословно следовали изданию рукописи XVII в, разысканной в библиотеке Мелькского монастыря знаменитым членом Французской академии семнадцатого столетия Перро, столь много сделавшим для историографии периода Людовика Великого.

В состоянии нервного возбуждения я упивался ужасающей сказкой и был до того захвачен, что сам не заметил, как начал переводить, заполняя замечательные большие тетради фирмы «Жозеф Жибер», в которых так приятно писать, если, конечно, перо достаточно мягкое.
Как читатель, вероятно, уже понял, речь шла о LКрасной Шапочке...


Владимир Сорокин
A propos, я лично встречал Красную Шапочку и пробовал ее кал.


Габриэль Гарсия Маркес
Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс...
Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота.
Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.


Б. Акунин
Эраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6 класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку. В избушке вязко пахло кровью и требухой. Подле его начищенных английских штиблет покоилось распростертое тело девицы Бабушкиной, Степаниды Ивановны, 89 лет.
Эти сведения, равно как и дефиниция ремесла покойной, были почерпнуты из детской книжки, аккуратно лежавшей на вспоротой груди. Более ничего аккуратного в посмертном обличье девицы Бабушкиной не наблюдалось.


Татьяна Толстая

Вот радость-то какая, светлый праздничек: вышел первый номер журнала?Red Hat -Linux, Embedded Linux and Open Source Solutions¦. Красивое имя
— высокая честь; название представляется мне неблагозвучным для русского
уха, а потому буду называть журнал?Красная Шапочка¦.

Вообще говоря, после этих слов все про журнал понятно, все предсказуемо,
и можно прекратить писать рецензию.


Михаил Зощенко

Волк шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:
— Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке,
или корзиночка у ней в руках, то такая аристократка мне и не баба вовсе,
а гладкое место. Встречаю раз одну такую в лесу. Гляжу, стоит этакая фря
и разворачивет свою идеологию во всем объеме. И решил я лицом
официальным к ейной бабушке наведаться. Дескать, как у вас, гражданка, в
смысле порчи водопровода и уборной? Действует?


Михаил Зощенко
… А вот еще дамочку я знаю. В Лесном переулке проживает. Гражданка
Красношапникова. Очень миленькая из себя и колготки носит.
Как-то через лес ей идти пришлось. Бабушка ейная в гости позвала.
С собой корзинку имела — редикюли-то из моды нынче выходят. А там -
молоко, пирожки.
Может и горячительного чего.
Водка, скажем. Или кальвадос.
А у леса Волков жил. Никчемный мужичок. Он был алкоголик. И
безнравственный. Он недавно продал свои сапоги и теперь ходил в галошах
на босу ногу.
Так вот натыкается Красношапникова на него и говорит:
— Удивляете вы меня между прочим, гражданин Волков, и что вы себе
думаете! Не отдам я вам водки!
Тут Волков как-то сникает и падает духом. Он расстраивается очень. Тает
на глазах и смотреть не на что.
Он собственно мыслил порвать с пошлым прошлым, ступил босой ногой на
путь исправления.
Он спешил сделать гражданочке Красношапниковой сильный комплимент по
поводу миловидности внешнего вида.
И натыкается на такое с ее стороны хамство.
И оно отбрасывает его в евонной эволюции на неопределенное время назад.
Вот так сказывается невоспитанность граждан на уровне этики нашей
молодой республики.
Тошно аж.
Тьфу!


Даниил Хармс

Два лесоруба пошли на охоту
А бабушка рыла подкоп под забор
К. Ш. пирожки побросала в болото
А волк с перепугу попал под топор

Есенин

Дай,Волк,на счастье лапу мне,
Такую лапу не видала с роду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую,бесшумную погоду …
Дай,Волк,на счастье лапу мне,

Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.

Бабушка и мила и знаменита,
И у неё гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Ей пирожков отдать,ну хоть немного.

Да,ты по-волчьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.

Мой милый Волк, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

Поль Верлен

Я — Шапка Красная периода упадка.
Покуда тени кипарисов коротки,
В корзину горестно слагаю пирожки:
Так мать моя велит и дряхлый дух порядка.

Уж издали томит звериных глаз загадка.
Пусть волчий серый мех влечет сердца других -
Волков я не люблю, претят мне взгляды их,
Но смерть отрадней, чем постылая кроватка.

Ужель сегодня дней моих не прекратят
Объятья волчие? Ведь Шарль Перро печальный
Меня хоронит сказкой погребальной.

Пусть наземь пирожки банальные летят -
Я все же не одна: здесь дровосек нахальный
И бабка старая с ухмылкой инфернальной.

Фрейд.
Навязчивое стремление Красной Шапочки относить пирожки бабушке, скорее
всего, продиктовано желанием искупить вину, за нанесенный ранее
моральный вред бабушке. Лес — совокупность высоких деревьев — ярко
выраженный фаллический символ, вполне естественный в фантазиях молодой
девочки. Нет никакого волка. Волк в данном случае, ни что иное, как
неосознанная сторона КШ, ее вытесненные сексуальные фантазии, которые
рвутся наружу. Таким образом, диалог Волка и КШ имел место лишь в
воспаленном воображении Красной Шапочки, над бабушкой издевалась сама
Шапочка, под контролем неосознанных желаний, в финале, после упорной
внутренней борьбы и начальной формы самоанализа — помните это «почему
такой большой нос» итд. побеждает Волк. Лишь благодаря вмешательству
опытных психоаналитиков — образ охотников в видении, удалось вытащить на
свет личность девочки.

Красная Шапочка в новостях (42)

Одинокая девочка подверглась нападению не установленных лиц. Как всегда
по субботам, Красная Шапочка вышла из своей квартиры и направилась к
бабушке. Ее путь пролегал через лес. В последнее время правительство
леса ничего не может поделать с разного рода формированиями. Жертвой
одной из таких группировок и стала беззащитная девочка.
Говорит офицер полиции: Около 17.00 члены группировки «Волк» обманом
заманили ее в дом, где уже находился расчлененный труп бабушки. После
чего попытались разделаться с ней. К счастью, мимо проезжал наш экипаж,
и мы услышали крики, доносящиеся из дома. По горячим следам были
задержаны все участники данного преступления. Ведется следствие.

Курт Воннегут

Волк уже завтракал сегодня, поэтому он не сожрал Красную Шапочку сразу.
У Волка была мечта. Он мечтал о том, чтобы сидеть дома в теплой норе,
заполненной запасами еды, и никогда больше не бегать по лесам. «А где
живет твоя бабушка?» — спросил Волк. И когда Красная Шапочка ответила
ему, в слишком большом мозгу Волка созрел план, как заполучить и
Красную Шапочку, и ее бабушку, и пирожки сразу. Надо сказать вам, что
через день Волк будет мертв. Случайно проходящие мимо дровосеки вспорят
ему живот своими топорами и сделают из него отличное чучело. Это чучело
простоит в сельской школе 17 лет, пока не сгорит во время одного из
пожаров. Деревенский мальчик Ваня подберет на пепелище один из клыков
Волка, чтобы затем променять его у соседского мальчишки на гнутую
железку. Но это уже другая история… А пока ничего не подозревающий Волк
несся к дому Бабушки…

Лев Николаевич Толстой.

Тихим, летним утром природа благоухала всеми запахами весны.
Глубокое, голубое небо озарилось на востоке первыми лучами
просыпающегося солнца. Баронесса Красная_шапочка взяла корзинку с
пирожками и вышла в лес. На ней было одето чудное булое платье,
украшенное чистыми слезами бусин жемчуга. На прекрасной головке красной
шапочки была модная шапочка, итальянской соломки, прекрасные белые руки
были обтянуты изящными перчатками, белого батиста. На ногах были обуты
туфельки, тончайшей работы. Девушка вся светилась в лучах раннего солнца
и порхала по лесной тропинке, как сказочный белый мотылек, оставляя за
собой флер прекрасных француских духов.
Граф Волк имел обыкновение просыпаться рано. Не пользуясь услугами
денщика, он поднялся, оделся по-обыкновению скромно, и приказал
запрягать. Легко позавтракав, он выехал в лес.

Федор Михайлович Достоевский

Преступление и наказание.

Волкольников проснулся хмурым летним утром, в своей угловой, стылой
комнатенке. Настроение его было мрачно. Постоянные финансовые трудности,
вызваные дорогой столичной жизнью, скудность питания доводили его порой
до полного отвращения к жизни. Единственным средством спасти свое
положение виделось ему кража. Стяжать деньги было просто. Известно было,
что некая особа, регулярно ходит черех лес. Имея в корзинке под
пирожками известные суммы. Он решился. По какому-то странному наитию
выходя из дома он сунул под тулуп топор.
На темной тропинке показался чей-то силуэт. Волкольников кинулся к нему,
пытаясь вырвать из рук корзинку. Завязалась борьба. Силы оказались
неравны, Волкольников чувствовал, что его сейчас скрутят. Тогда он
вытащил топор и с размаху стукнул два раза. Тело соперника обмякло.
Оказалось, что денег в корзинке нет. И его противником была старуха.
Волкольников почувствовал, что земля уходит из-под ног.
Двумя месяцами спустя «Ведомости» писали в разделе «Проишествия», что в
Неве всплыл труп пропавшего Волкольникова.

Булгаков.

«Бабушка, между тем, уже разлила масло» — заявил маг.
«Сейчас мы тебя разясним», подумал Волков и мигнув за спиной мага Ивану,
сорвался с места. За трамвайными путями, на стене, был телефон.
Прямо у турникета Волкова напугал неожиданно вскочившия со скамейки
вертлявый господин который надтреснутым голосом объявил " Вам к
турникету? Сюда пожалуйста!».
Волков успел заметить трамвай, взялся рукой за турникет, вдруг ноги его
поехали, и его неудержимо понесло на рельсы …
Взвизгнули тормоза, зазвенели стекла и темный, круглый предмет, запрыгав
покатился на мостовую. Это была голова Волкова.
Вогоновожатая, молодая девушка в красной закрыла руками лицо, в котором
небыло ни кровинки.
Как и было сказанно

Венедикт Ерофеев

Красная Шапочка смотрела на трясущиеся руки и свалявшийся серый хвост.
— Так что же ты здесь по лесу так и шляешься как по&банный?
— Так разве ж я по&банный! Просто немотствуют уста …
— А у меня красненькое есть в корзинке
— Красненькое? Холодненькое?
— Конечно. И херес наверное остался. Грамм 800.
Волк схватил корзинку, ловко выдернул из нее одну из бутылок и откупорил
ее одним ударом о березу. И немедленно выпил. После этого сожрал Красную
Шапочку и пробормотал: “Чтобы не сблевать. А все эти писательские
анекдоты — от дряблости воображения, от недостатка полета мысли; вот
откуда эти нелепые анекдоты … ”

Зюскинд.

И тут широко раздутые ноздри Волка втянули тот едва уловимый запах,
который испускает сухая прошлогодняя хвоя соснового леса в предместьях
Сен-Жермен-де-Февр, щедро политая мочой лося и глубоко прогретая жарким
полуденным солнцем апреля, но на этот раз запах говорил — нет, кричал! -
о том, что его целостность нарушена какой-то aura vaginalis,
принадлежащей молодой особе в шапочке цвета киновари. Пройдя еще десять
километров, Волк сумел отстранить свое чутье от запаха хвои и составил
достаточно полное представление о том, что за вонючка он будет после
того, как он украдет запах Красной Шапочки и ее смердящей бабушки.

Дж. Р. Р. Толкин

Сразу за домом Красной Шапочки начинался лес. Лес этот был одним из
немногочисленных ныне осколков Великого Леса, покрывавшего некогда все
Средьземелье — давно, еще до наступления Великой Тьмы. Когда-то в
прежние времена, оказавшись на опушке этого леса в час захода Солнца, в
лесу этом можно было услышать песню на Синдарине — языке той ветви
Перворожденных, что никогда не покидали пределов смертных земель и не
видели света Закатного Края. Но с приходом Великого Врага веселый
народец покинул Лес, и ныне его населяли злые, коварные существа, самыми
страшными из которых были Волки, говорившие на почти забытом ныне Черном
наречии — языке, созданном Врагом в глубинах Сумеречной страны для ее
обитателей.

Сэмюэл Беккет.

Я нахожусь в комнате бабушки. По правде сказать не знаю была ли она
мертва, когда я прибыл сюда? В том смысле, чтобы уже можно было
похоронить. Итак, я видел, как Красная Шапочка и Волк медленно шли
навстречу друг другу, не подозревая об этом. Они шли по дороге
удивительно пустынной, без каких бы то ни было изгородей, канав или
обочин. Почувствовав приближение другого, они подняли головы и изучали
каждый каждого добрых пятнадцать шагов, пока не остановились грудь в
грудь. Они повернулись лицом к морю, вознесшемуся высоко в гаснущем
небе, там, далеко на востоке, и что-то сказали друг другу.
После чего каждый пошел своей дорогой.
Он сказал мне, чтобы я написал отчет. Была не полночь. Не было дождя

Маяковский.

если,
товарищ,
надел ты
шапочку,
красную
шапочку
мясом
наверх
смело иди:
тебе всё уже
по ***
смело иди,
никого
не боись

крепче сожми
пирожки
для бабушки,
выгрызи
волка
сытную
жизнь

Ильф и Петров

В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в
Старгород вошла молодая особа лет двадцати восьми. За ней бежал
беспризорный Серый Волк.
— Тетя! — весело кричал он. — Дай пирожок!
Девушка вынула из кармана налитое яблоко и подала его беспризорному, но
тот не отставал. Тогда девушка остановилась, иронически посмотрела на
Волка и воскликнула:
— Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где бабушка спит?
Зарвавшийся Волк понял всю беспочвенность своих претензий и немедленно
отстал.


Борис Виан

Зашла в лес поутру, чувствовала себя неважно: в лесу ни души только
толпа вчерашних охотников (вернее сказать, вчера они были охотниками, а
сегодня так, начинающими пованивать трупами). Один из них, видимо, был
еще жив. Он подполз ко мне, попытался сказать что-то, но видимо
отсутствие нижней челюсти на привычном месте (он держал ее в руке)
мешало ему сделать это.
Наверное, имело смысл облегчить его страдания, но ничего серьезней
корзины с пирожками у меня с собой не было. Да и недолго осталось
бедняге.
Перепрыгнув через очередного неудавшегося истребителя грозы Тулонского
леса, я неожиданно застыла на месте…
Мне знаком этот цвет… Цвет горящих маков, цвет стыдливо пахнущих роз,
цвет женских секретов…
Кишки какого-то бедолаги, намотанные на молодую березку, цветом
напомнили мне дорогой подарок моей grandmaman — шапочку.

Кастанеда

Я подошел с ней и хотел сказать о том, какая у нее красивая шапочка, но
она заговорила первой:
— Рыхлые края и плотный центр, — сказала она, указвая на шапочку. Ее
замечание настолько совпало с тем, что я собирался сказать, что я
подскочил.
— Только что собирался сказать тебе о шапочке.
— Значит, я тебя опередила, — сказала она и засмеялась с детской
непосредственностью.
Я спросил, не может ли она ответить мне на несколько вопросов.
— Что тебя интересует?
— То, что ты сказала мне вчера днем о пирожках очень взволновало меня.
Никак не могу понять, что ты имеешь ввиду?
— Конечно ты не можешь этого понять. ты пытаешься думать об этом, а то,
что я сказала, не совпадает с твоими мыслями.
— Я пытаюсь об это думать, потому что лично для меня это единственный
способ что-нибудь поесть

Рабле

В лесу волк, обратясь к красной шапочке, полюбопытствовал, из какого она
края и откуда и куда путь держит. К. Ш. ответила:
— Государь! Я из Сен-Жну, что в Берри. Иду я к Бабушке, в Сен-Себастьян,
что близ Натта, то там, то здесь устраивая привалы.
— Так, так, — молвил Волк. — А зачем выходили в Сан-Себастьян?
— Я ходила туда единственно за тем, чтобы отнести Бабуше пирожков, чтобы
подкрепиться, наестся, наполнить свой живот для избавления от чувства
голода.
— Что? — воскликнул Волк. — Это лжебабушки распространяют подобные
суеверия? Это все равно как у Гомера на греческое войско насылает чуму
Аполлон, а другие поэты выдумывают сонмище разных Вейовисов и злых
родственников. Так же вот в Сине некий ханжа поучал, что святой Антоний
палит огнем, святой Евпаторий насылает водянку, святой Гильда -
сумашествие, святой Жну - … …

МИЛОРАД ПАВИЧ

Красница Шапич выросла на окраине дремучего леса, в котором испокон
веков охотились юные девственницы, поэтому грибы и ягоды из этого леса
никто не покупал и не продавал, это считалось грехом.
Родилась она крепкой, звонкоголосой, с одним мужским ухом и одним
женским, так что понимала ровно половину из того, что ей говорят; она
была такой быстрой, что могла взглядом освежевать коня на скаку, а на
воскресной молитве зашпиливала булавкой себе губы, чтоб нечаянно не
выкусить какое-нибудь слово из вторника.
А жила Красница Шапич с матерью вдвоем в доме, который можно было
назвать музыкальным: при его постройке архитектор вместо чертежа
воспользовался нотной записью старинной песни «Хвалилася хваленая
девица», ныне утраченной. Если ловцы песен забредали в эти края,
Красница отрезала им серпом яйца.
Когда яиц набралась полная корзина, ее мать покачала головой, вытянула
руки, снова убедилась, что ногти на левой растут гораздо быстрее, чем на
правой, пересчитала ногти своими толстыми, как подушки, губами и сказала
дочери:
— Запомни: в смерти, не то что в жизни, выдох важнее вдоха. Смерть себе
выбирай тщательней, чем одежду или друга, потому что смерть, как и
всякое другое имущество, может перейти по наследству к кому-нибудь из
твоих потомков. Возможно, ты умрешь той же смертью, что я или твоя
бабушка. Иди отнеси ей эту корзину.
В это время Вучко Волчич видел их обеих во сне.

АЛЕКСАНДРА МАРИНИНА

Настя Каменская задумчиво отхлебнула кофе.
— Воля твоя, Юр, не нравится мне поведение этой старушки. Сам посуди:
живет себе бабулька тихо, как мышка, и никаких с ней проблем. Но как
только она переписала свой домик на внучку, тут же к ней является
таинственный визитер, и старушка резко меняет все повадки, образ жизни и
даже внешность!
— А визитер точно был? — спросил Коротков.
— Да, его вспомнили соседи! Когда наш Мишаня их опрашивал по делу об
исчезновении внучки, несколько человек показали, что слышали ночью, как
к бабушке постучали и она ответила «Дерни за веревочку, дверь откроется!
" И с той самой ночи бабушка стала громче топать, повадилась выть на
луну и даже лаять. Соседей в гости пускать перестала. А те, кто видел ее
в окно, отмечают, что лицо под ее обычным платочком вроде бы стало
каким-то волосатым.
— Возможно, это гормональное расстройство на почве нечистой совести, -
вмешался Лесников. — У нас подобное было с учителем, помните дело о
близнецах?
— Да, похоже, — вздохнула Настя и закурила. — Но вот ведь какая еще
задачка: документы-то у внучки поддельные! Бабушка указала адрес, по
которому эта внучка не проживала ни временно, ни постоянно. И паспортные
данные липовые.
Таким образом, то, что никакой внучки никогда не было в природе, можно
считать доказанным. Следующий вопрос: существует ли бабушка?

Юлиан Семенов

Охотник только что получил сообщение из центра дешифровки о событиях на
конспиративной явке бабушки в Берне. Он снова достал из сейфа личное
дело Красной Шапочки. «Истинная арийка. Характер нордический, стойкий.
Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощадна к врагам рейха.»
Эта подойдет — подумал Охотник — эта подойдет. Он нетерпеливо нажал
кнопку вызова.
— Битнер, пригласите ко мне Красную Шапочку. И где, где пирожки! Я вам
сказал три, а не два! Это не ерунда, это совсем даже не ерунда, дружище
Битнер. Особенно в таком деле!

А тем временем Волк спал. Он спал глубоко и спокойно, но ровно через 5
минут он проснется. Эта привычка выработалась с годами, а сейчас он
мирно спал на дороге Берн-Берлин…

Как бы рассказали «Красную шапочку» …

Эдгар По
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и
будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.


Эрнст Хемингуэй
Мать вошла, она поставила на стол кошелку. В кошелке было молоко, белый хлеб и яйца.
— Вот, — сказала мать.
— Что? — спросила ее Красная Шапочка.
— Вот это, — сказала мать, — отнесешь своей бабушке.
— Ладно, — сказала Красная Шапочка.
— И смотри в оба, — сказала мать, — Волк.
— Да.
Мать смотрела, как ее дочь, которую все называли Красной Шапочкой, потому что она всегда ходила в красной шапочке, вышла и, глядя на свою уходящую дочь, мать подумала, что очень опасно пускать ее одну в лес. И, кроме того, она подумала, что волк снова стал там появляться; и, подумав это, она почувствовала, что начинает тревожиться.


Ги де Мопассап
Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела.


Виктор Гюго
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей, как сомнабула в печке …


Джек Лондон
Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, и не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.


Ярослав Гашек
— Эх, и что же я наделал? — бормотал Волк. — Одним словом обделался.


Оноре де Бальзак
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил ее на железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели.
На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард — фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки.
В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.


Оскар Уайльд
Волк - Извините, вы не знаете моего имени, но …
Бабушка - О, не имеет значения. В современном обществе добрым именем пользуется тот, кто его не имеет. Чем могу служить?
Волк - Видите ли … Очень сожалею, но я пришел, чтобы вас съесть.
Бабушка - Как это мило. Вы очень остроумный джентльмен.
Волк - Но я говорю серьезно.
Бабушка - И это придает особый блеск вашему остроумию.
Волк - Я рад, что вы не относитесь серьезно к факту, который я только что вам сообщил.
Бабушка - Нынче относиться серьезно к серьезным вещам — это проявление дурного вкуса.
Волк - А к чему мы должны относиться серьезно?
Бабушка - Разумеется к глупостям. Но вы невыносимы.
Волк - Когда же Волк бывает несносным?
Бабушка - Когда надоедает вопросами.
Волк - А женщина?
Бабушка - Когда никто не может поставить ее на место.
Волк - Вы очень строги к себе.
Бабушка - Рассчитываю на вашу скромность.
Волк - Можете верить. Я не скажу никому ни слова (съедает ее).
Бабушка - (из брюха Волка). Жалко, что вы поспешили. Я только что собиралась рассказать вам одну поучительную историю...

Эрих Мария Ремарк.
Иди ко мне, — сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость - тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.

— Конечно, — сказала она. — Нам не на что надеяться. У меня нет будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.


Умберто Эко
16 августа 1968 года я приобрел книгу под названием «Детские и домашние сказки» (Ляйпциг, типография: Абеля и Мюллера, 1888). Автором перевода значились некие братья Гримм. В довольно бедном историческом комментарии сообщалось, что переводчики дословно следовали изданию рукописи XVII в, разысканной в библиотеке Мелькского монастыря знаменитым членом Французской академии семнадцатого столетия Перро, столь много сделавшим для историографии периода Людовика Великого.

В состоянии нервного возбуждения я упивался ужасающей сказкой и был до того захвачен, что сам не заметил, как начал переводить, заполняя замечательные большие тетради фирмы «Жозеф Жибер», в которых так приятно писать, если, конечно, перо достаточно мягкое.
Как читатель, вероятно, уже понял, речь шла о LКрасной Шапочке...


Владимир Сорокин
A propos, я лично встречал Красную Шапочку и пробовал ее кал.


Габриэль Гарсия Маркес
Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс...
Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота.
Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.


Б. Акунин
Эраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6 класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку. В избушке вязко пахло кровью и требухой. Подле его начищенных английских штиблет покоилось распростертое тело девицы Бабушкиной, Степаниды Ивановны, 89 лет.
Эти сведения, равно как и дефиниция ремесла покойной, были почерпнуты из детской книжки, аккуратно лежавшей на вспоротой груди. Более ничего аккуратного в посмертном обличье девицы Бабушкиной не наблюдалось.


Татьяна Толстая

Вот радость-то какая, светлый праздничек: вышел первый номер журнала?Red Hat -Linux, Embedded Linux and Open Source Solutions¦. Красивое имя
— высокая честь; название представляется мне неблагозвучным для русского
уха, а потому буду называть журнал?Красная Шапочка¦.

Вообще говоря, после этих слов все про журнал понятно, все предсказуемо,
и можно прекратить писать рецензию.


Михаил Зощенко

Волк шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:
— Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке,
или корзиночка у ней в руках, то такая аристократка мне и не баба вовсе,
а гладкое место. Встречаю раз одну такую в лесу. Гляжу, стоит этакая фря
и разворачивет свою идеологию во всем объеме. И решил я лицом
официальным к ейной бабушке наведаться. Дескать, как у вас, гражданка, в
смысле порчи водопровода и уборной? Действует?


Михаил Зощенко
… А вот еще дамочку я знаю. В Лесном переулке проживает. Гражданка
Красношапникова. Очень миленькая из себя и колготки носит.
Как-то через лес ей идти пришлось. Бабушка ейная в гости позвала.
С собой корзинку имела — редикюли-то из моды нынче выходят. А там -
молоко, пирожки.
Может и горячительного чего.
Водка, скажем. Или кальвадос.
А у леса Волков жил. Никчемный мужичок. Он был алкоголик. И
безнравственный. Он недавно продал свои сапоги и теперь ходил в галошах
на босу ногу.
Так вот натыкается Красношапникова на него и говорит:
— Удивляете вы меня между прочим, гражданин Волков, и что вы себе
думаете! Не отдам я вам водки!
Тут Волков как-то сникает и падает духом. Он расстраивается очень. Тает
на глазах и смотреть не на что.
Он собственно мыслил порвать с пошлым прошлым, ступил босой ногой на
путь исправления.
Он спешил сделать гражданочке Красношапниковой сильный комплимент по
поводу миловидности внешнего вида.
И натыкается на такое с ее стороны хамство.
И оно отбрасывает его в евонной эволюции на неопределенное время назад.
Вот так сказывается невоспитанность граждан на уровне этики нашей
молодой республики.
Тошно аж.
Тьфу!


Даниил Хармс

Два лесоруба пошли на охоту
А бабушка рыла подкоп под забор
К. Ш. пирожки побросала в болото
А волк с перепугу попал под топор

Есенин

Дай,Волк,на счастье лапу мне,
Такую лапу не видала с роду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую,бесшумную погоду …
Дай,Волк,на счастье лапу мне,

Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.

Бабушка и мила и знаменита,
И у неё гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Ей пирожков отдать,ну хоть немного.

Да,ты по-волчьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.

Мой милый Волк, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

Поль Верлен

Я — Шапка Красная периода упадка.
Покуда тени кипарисов коротки,
В корзину горестно слагаю пирожки:
Так мать моя велит и дряхлый дух порядка.

Уж издали томит звериных глаз загадка.
Пусть волчий серый мех влечет сердца других -
Волков я не люблю, претят мне взгляды их,
Но смерть отрадней, чем постылая кроватка.

Ужель сегодня дней моих не прекратят
Объятья волчие? Ведь Шарль Перро печальный
Меня хоронит сказкой погребальной.

Пусть наземь пирожки банальные летят -
Я все же не одна: здесь дровосек нахальный
И бабка старая с ухмылкой инфернальной.

Фрейд.
Навязчивое стремление Красной Шапочки относить пирожки бабушке, скорее
всего, продиктовано желанием искупить вину, за нанесенный ранее
моральный вред бабушке. Лес — совокупность высоких деревьев — ярко
выраженный фаллический символ, вполне естественный в фантазиях молодой
девочки. Нет никакого волка. Волк в данном случае, ни что иное, как
неосознанная сторона КШ, ее вытесненные сексуальные фантазии, которые
рвутся наружу. Таким образом, диалог Волка и КШ имел место лишь в
воспаленном воображении Красной Шапочки, над бабушкой издевалась сама
Шапочка, под контролем неосознанных желаний, в финале, после упорной
внутренней борьбы и начальной формы самоанализа — помните это «почему
такой большой нос» итд. побеждает Волк. Лишь благодаря вмешательству
опытных психоаналитиков — образ охотников в видении, удалось вытащить на
свет личность девочки.

Красная Шапочка в новостях (42)

Одинокая девочка подверглась нападению не установленных лиц. Как всегда
по субботам, Красная Шапочка вышла из своей квартиры и направилась к
бабушке. Ее путь пролегал через лес. В последнее время правительство
леса ничего не может поделать с разного рода формированиями. Жертвой
одной из таких группировок и стала беззащитная девочка.
Говорит офицер полиции: Около 17.00 члены группировки «Волк» обманом
заманили ее в дом, где уже находился расчлененный труп бабушки. После
чего попытались разделаться с ней. К счастью, мимо проезжал наш экипаж,
и мы услышали крики, доносящиеся из дома. По горячим следам были
задержаны все участники данного преступления. Ведется следствие.

Курт Воннегут

Волк уже завтракал сегодня, поэтому он не сожрал Красную Шапочку сразу.
У Волка была мечта. Он мечтал о том, чтобы сидеть дома в теплой норе,
заполненной запасами еды, и никогда больше не бегать по лесам. «А где
живет твоя бабушка?» — спросил Волк. И когда Красная Шапочка ответила
ему, в слишком большом мозгу Волка созрел план, как заполучить и
Красную Шапочку, и ее бабушку, и пирожки сразу. Надо сказать вам, что
через день Волк будет мертв. Случайно проходящие мимо дровосеки вспорят
ему живот своими топорами и сделают из него отличное чучело. Это чучело
простоит в сельской школе 17 лет, пока не сгорит во время одного из
пожаров. Деревенский мальчик Ваня подберет на пепелище один из клыков
Волка, чтобы затем променять его у соседского мальчишки на гнутую
железку. Но это уже другая история… А пока ничего не подозревающий Волк
несся к дому Бабушки…

Лев Николаевич Толстой.

Тихим, летним утром природа благоухала всеми запахами весны.
Глубокое, голубое небо озарилось на востоке первыми лучами
просыпающегося солнца. Баронесса Красная_шапочка взяла корзинку с
пирожками и вышла в лес. На ней было одето чудное булое платье,
украшенное чистыми слезами бусин жемчуга. На прекрасной головке красной
шапочки была модная шапочка, итальянской соломки, прекрасные белые руки
были обтянуты изящными перчатками, белого батиста. На ногах были обуты
туфельки, тончайшей работы. Девушка вся светилась в лучах раннего солнца
и порхала по лесной тропинке, как сказочный белый мотылек, оставляя за
собой флер прекрасных француских духов.
Граф Волк имел обыкновение просыпаться рано. Не пользуясь услугами
денщика, он поднялся, оделся по-обыкновению скромно, и приказал
запрягать. Легко позавтракав, он выехал в лес.

Федор Михайлович Достоевский

Преступление и наказание.

Волкольников проснулся хмурым летним утром, в своей угловой, стылой
комнатенке. Настроение его было мрачно. Постоянные финансовые трудности,
вызваные дорогой столичной жизнью, скудность питания доводили его порой
до полного отвращения к жизни. Единственным средством спасти свое
положение виделось ему кража. Стяжать деньги было просто. Известно было,
что некая особа, регулярно ходит черех лес. Имея в корзинке под
пирожками известные суммы. Он решился. По какому-то странному наитию
выходя из дома он сунул под тулуп топор.
На темной тропинке показался чей-то силуэт. Волкольников кинулся к нему,
пытаясь вырвать из рук корзинку. Завязалась борьба. Силы оказались
неравны, Волкольников чувствовал, что его сейчас скрутят. Тогда он
вытащил топор и с размаху стукнул два раза. Тело соперника обмякло.
Оказалось, что денег в корзинке нет. И его противником была старуха.
Волкольников почувствовал, что земля уходит из-под ног.
Двумя месяцами спустя «Ведомости» писали в разделе «Проишествия», что в
Неве всплыл труп пропавшего Волкольникова.

Булгаков.

«Бабушка, между тем, уже разлила масло» — заявил маг.
«Сейчас мы тебя разясним», подумал Волков и мигнув за спиной мага Ивану,
сорвался с места. За трамвайными путями, на стене, был телефон.
Прямо у турникета Волкова напугал неожиданно вскочившия со скамейки
вертлявый господин который надтреснутым голосом объявил " Вам к
турникету? Сюда пожалуйста!».
Волков успел заметить трамвай, взялся рукой за турникет, вдруг ноги его
поехали, и его неудержимо понесло на рельсы …
Взвизгнули тормоза, зазвенели стекла и темный, круглый предмет, запрыгав
покатился на мостовую. Это была голова Волкова.
Вогоновожатая, молодая девушка в красной закрыла руками лицо, в котором
небыло ни кровинки.
Как и было сказанно

Венедикт Ерофеев

Красная Шапочка смотрела на трясущиеся руки и свалявшийся серый хвост.
— Так что же ты здесь по лесу так и шляешься как по&банный?
— Так разве ж я по&банный! Просто немотствуют уста …
— А у меня красненькое есть в корзинке
— Красненькое? Холодненькое?
— Конечно. И херес наверное остался. Грамм 800.
Волк схватил корзинку, ловко выдернул из нее одну из бутылок и откупорил
ее одним ударом о березу. И немедленно выпил. После этого сожрал Красную
Шапочку и пробормотал: “Чтобы не сблевать. А все эти писательские
анекдоты — от дряблости воображения, от недостатка полета мысли; вот
откуда эти нелепые анекдоты … ”

Зюскинд.

И тут широко раздутые ноздри Волка втянули тот едва уловимый запах,
который испускает сухая прошлогодняя хвоя соснового леса в предместьях
Сен-Жермен-де-Февр, щедро политая мочой лося и глубоко прогретая жарким
полуденным солнцем апреля, но на этот раз запах говорил — нет, кричал! -
о том, что его целостность нарушена какой-то aura vaginalis,
принадлежащей молодой особе в шапочке цвета киновари. Пройдя еще десять
километров, Волк сумел отстранить свое чутье от запаха хвои и составил
достаточно полное представление о том, что за вонючка он будет после
того, как он украдет запах Красной Шапочки и ее смердящей бабушки.

Дж. Р. Р. Толкин

Сразу за домом Красной Шапочки начинался лес. Лес этот был одним из
немногочисленных ныне осколков Великого Леса, покрывавшего некогда все
Средьземелье — давно, еще до наступления Великой Тьмы. Когда-то в
прежние времена, оказавшись на опушке этого леса в час захода Солнца, в
лесу этом можно было услышать песню на Синдарине — языке той ветви
Перворожденных, что никогда не покидали пределов смертных земель и не
видели света Закатного Края. Но с приходом Великого Врага веселый
народец покинул Лес, и ныне его населяли злые, коварные существа, самыми
страшными из которых были Волки, говорившие на почти забытом ныне Черном
наречии — языке, созданном Врагом в глубинах Сумеречной страны для ее
обитателей.

Сэмюэл Беккет.

Я нахожусь в комнате бабушки. По правде сказать не знаю была ли она
мертва, когда я прибыл сюда? В том смысле, чтобы уже можно было
похоронить. Итак, я видел, как Красная Шапочка и Волк медленно шли
навстречу друг другу, не подозревая об этом. Они шли по дороге
удивительно пустынной, без каких бы то ни было изгородей, канав или
обочин. Почувствовав приближение другого, они подняли головы и изучали
каждый каждого добрых пятнадцать шагов, пока не остановились грудь в
грудь. Они повернулись лицом к морю, вознесшемуся высоко в гаснущем
небе, там, далеко на востоке, и что-то сказали друг другу.
После чего каждый пошел своей дорогой.
Он сказал мне, чтобы я написал отчет. Была не полночь. Не было дождя

Маяковский.

если,
товарищ,
надел ты
шапочку,
красную
шапочку
мясом
наверх
смело иди:
тебе всё уже
по ***
смело иди,
никого
не боись

крепче сожми
пирожки
для бабушки,
выгрызи
волка
сытную
жизнь

Ильф и Петров

В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в
Старгород вошла молодая особа лет двадцати восьми. За ней бежал
беспризорный Серый Волк.
— Тетя! — весело кричал он. — Дай пирожок!
Девушка вынула из кармана налитое яблоко и подала его беспризорному, но
тот не отставал. Тогда девушка остановилась, иронически посмотрела на
Волка и воскликнула:
— Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где бабушка спит?
Зарвавшийся Волк понял всю беспочвенность своих претензий и немедленно
отстал.


Борис Виан

Зашла в лес поутру, чувствовала себя неважно: в лесу ни души только
толпа вчерашних охотников (вернее сказать, вчера они были охотниками, а
сегодня так, начинающими пованивать трупами). Один из них, видимо, был
еще жив. Он подполз ко мне, попытался сказать что-то, но видимо
отсутствие нижней челюсти на привычном месте (он держал ее в руке)
мешало ему сделать это.
Наверное, имело смысл облегчить его страдания, но ничего серьезней
корзины с пирожками у меня с собой не было. Да и недолго осталось
бедняге.
Перепрыгнув через очередного неудавшегося истребителя грозы Тулонского
леса, я неожиданно застыла на месте…
Мне знаком этот цвет… Цвет горящих маков, цвет стыдливо пахнущих роз,
цвет женских секретов…
Кишки какого-то бедолаги, намотанные на молодую березку, цветом
напомнили мне дорогой подарок моей grandmaman — шапочку.

Кастанеда

Я подошел с ней и хотел сказать о том, какая у нее красивая шапочка, но
она заговорила первой:
— Рыхлые края и плотный центр, — сказала она, указвая на шапочку. Ее
замечание настолько совпало с тем, что я собирался сказать, что я
подскочил.
— Только что собирался сказать тебе о шапочке.
— Значит, я тебя опередила, — сказала она и засмеялась с детской
непосредственностью.
Я спросил, не может ли она ответить мне на несколько вопросов.
— Что тебя интересует?
— То, что ты сказала мне вчера днем о пирожках очень взволновало меня.
Никак не могу понять, что ты имеешь ввиду?
— Конечно ты не можешь этого понять. ты пытаешься думать об этом, а то,
что я сказала, не совпадает с твоими мыслями.
— Я пытаюсь об это думать, потому что лично для меня это единственный
способ что-нибудь поесть

Рабле

В лесу волк, обратясь к красной шапочке, полюбопытствовал, из какого она
края и откуда и куда путь держит. К. Ш. ответила:
— Государь! Я из Сен-Жну, что в Берри. Иду я к Бабушке, в Сен-Себастьян,
что близ Натта, то там, то здесь устраивая привалы.
— Так, так, — молвил Волк. — А зачем выходили в Сан-Себастьян?
— Я ходила туда единственно за тем, чтобы отнести Бабуше пирожков, чтобы
подкрепиться, наестся, наполнить свой живот для избавления от чувства
голода.
— Что? — воскликнул Волк. — Это лжебабушки распространяют подобные
суеверия? Это все равно как у Гомера на греческое войско насылает чуму
Аполлон, а другие поэты выдумывают сонмище разных Вейовисов и злых
родственников. Так же вот в Сине некий ханжа поучал, что святой Антоний
палит огнем, святой Евпаторий насылает водянку, святой Гильда -
сумашествие, святой Жну - … …

МИЛОРАД ПАВИЧ

Красница Шапич выросла на окраине дремучего леса, в котором испокон
веков охотились юные девственницы, поэтому грибы и ягоды из этого леса
никто не покупал и не продавал, это считалось грехом.
Родилась она крепкой, звонкоголосой, с одним мужским ухом и одним
женским, так что понимала ровно половину из того, что ей говорят; она
была такой быстрой, что могла взглядом освежевать коня на скаку, а на
воскресной молитве зашпиливала булавкой себе губы, чтоб нечаянно не
выкусить какое-нибудь слово из вторника.
А жила Красница Шапич с матерью вдвоем в доме, который можно было
назвать музыкальным: при его постройке архитектор вместо чертежа
воспользовался нотной записью старинной песни «Хвалилася хваленая
девица», ныне утраченной. Если ловцы песен забредали в эти края,
Красница отрезала им серпом яйца.
Когда яиц набралась полная корзина, ее мать покачала головой, вытянула
руки, снова убедилась, что ногти на левой растут гораздо быстрее, чем на
правой, пересчитала ногти своими толстыми, как подушки, губами и сказала
дочери:
— Запомни: в смерти, не то что в жизни, выдох важнее вдоха. Смерть себе
выбирай тщательней, чем одежду или друга, потому что смерть, как и
всякое другое имущество, может перейти по наследству к кому-нибудь из
твоих потомков. Возможно, ты умрешь той же смертью, что я или твоя
бабушка. Иди отнеси ей эту корзину.
В это время Вучко Волчич видел их обеих во сне.

АЛЕКСАНДРА МАРИНИНА

Настя Каменская задумчиво отхлебнула кофе.
— Воля твоя, Юр, не нравится мне поведение этой старушки. Сам посуди:
живет себе бабулька тихо, как мышка, и никаких с ней проблем. Но как
только она переписала свой домик на внучку, тут же к ней является
таинственный визитер, и старушка резко меняет все повадки, образ жизни и
даже внешность!
— А визитер точно был? — спросил Коротков.
— Да, его вспомнили соседи! Когда наш Мишаня их опрашивал по делу об
исчезновении внучки, несколько человек показали, что слышали ночью, как
к бабушке постучали и она ответила «Дерни за веревочку, дверь откроется!
" И с той самой ночи бабушка стала громче топать, повадилась выть на
луну и даже лаять. Соседей в гости пускать перестала. А те, кто видел ее
в окно, отмечают, что лицо под ее обычным платочком вроде бы стало
каким-то волосатым.
— Возможно, это гормональное расстройство на почве нечистой совести, -
вмешался Лесников. — У нас подобное было с учителем, помните дело о
близнецах?
— Да, похоже, — вздохнула Настя и закурила. — Но вот ведь какая еще
задачка: документы-то у внучки поддельные! Бабушка указала адрес, по
которому эта внучка не проживала ни временно, ни постоянно. И паспортные
данные липовые.
Таким образом, то, что никакой внучки никогда не было в природе, можно
считать доказанным. Следующий вопрос: существует ли бабушка?

Юлиан Семенов

Охотник только что получил сообщение из центра дешифровки о событиях на
конспиративной явке бабушки в Берне. Он снова достал из сейфа личное
дело Красной Шапочки. «Истинная арийка. Характер нордический, стойкий.
Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощадна к врагам рейха.»
Эта подойдет — подумал Охотник — эта подойдет. Он нетерпеливо нажал
кнопку вызова.
— Битнер, пригласите ко мне Красную Шапочку. И где, где пирожки! Я вам
сказал три, а не два! Это не ерунда, это совсем даже не ерунда, дружище
Битнер. Особенно в таком деле!

А тем временем Волк спал. Он спал глубоко и спокойно, но ровно через 5
минут он проснется. Эта привычка выработалась с годами, а сейчас он
мирно спал на дороге Берн-Берлин…

В колонках играет - Канцлер Ги - Мадонна Канцлера Ролена
Настроение сейчас - меланхоличное

"Утром звенит будильник, ты сворачиваешься клубочком, одеялком накрываешься, только мордочку как хомячок выставив, сладко так засыпаешь... и идешь на рабооотууу." (пересказ Задорнова)

Кадый будний день проходит по одному сценарию, так что кажется, будто попадаешь в фильм "День Сурка".
Каждое утро я просыпаюсь за полчаса до будильника. И успеваю уснуть снова, так что когда он звонит опять, то для меня оказывается большой новостью и неожиданностью.
Каждый раз, открыв глаза я думаю о том, какая противная грязновато-зеленоватая темнота вокруг и перекладываюсь на более холодную подушку, которая по иронии судьбы лежит там, где надо вставать с кровати. Каждый раз в вертикальное положение поднимает мысль "Но все равно же встать придется" и вымученная улыбка. Хотя, спросоня мне может и показаться, что это была улыбка.
Затем я каждый раз улетаю в астрал, сидя на белом друге, пардон за подробности.
Вырвав себя из астрала, я одеваюсь и умываюсь, кладу еду в сумку и у меня остается ровно три минуты на то, чтобы перед выходом выйти в аську.
Каждый день я прихожу на остановку ровно в 25 минут девятого и первым делом достаю наушник и включаю плеер. И он, собака, тоже не балует меня разнообразием. Ряд композиций я уже слышать не могу.
Витая в облаках я еду в переполненном автобусе и обязательно нахожу себе свободное место, чтобы сесть, когда все выходят через три остановки.
На электричку - одну и ту же - я ради разнообразия сажусь в разные вагоны, но неизменно засыпаю в дороге под плеер.
В метро я вхожу всегда через один и тот же турникет. При этом билеты всегда однаково кочуют в моих карманах. Перед электричкой ржд-билет во внешний карман из внутреннего, в переходе во внутренний и метровский на его место во внешний, а после турникета в метро - во внутренний.
Я вхожу в одну и ту же дверь поезда на Комсомольской, и она неизменно "чавкает", прожевывая какого-нибудь запоздавшего пассажира.
Выхожу на Чистых прудах ровно напротив арки к переходу, на Страстном Бульваре всегда прихожу за несколько десятков секунд до поезда и успеваю посидеть на скамеечке.
Выхожу на Трубной в одну и ту же арку, покупаю один и тот же завтрак в одних те же местах.
Одним маршрутом дохожу до работы.
и всегда забываю после покупки вернуть наушник в ухо или выключить плеер.
Прихожу на работу ровно в 10.20.
Включаю компьютер, выкладываю еду, выключаю плеер, наливаю чай, беру вилку, включаю аську и почту.
40 минут еды и покоя.
.....
....
.....
Вечером я всегда спешу. Всегда бегом до Кузнецкого по переходу на Лубянку. При этом никогда по эскалатору - да гори оно синем пламенем!
Всегда в первую или вторую дверь второго вагона. Всегда в давке.
Всегда бегом до электрички, вытаскивая билет на эскалаторе.
И всегда деллема - на этой и на полчаса раньше дома, но стоя и в толпе... или на этой на полчаса позже, рискуя опоздать на маршрутку, но зато сидя и в спокойствии.
Вне зависимости от выбора, вхожу домой одинаково. Выключаю плеер, снимаю куртку, достаю коробку для еды из сумки и в душ. Затем переключаюсь на ноут, если мобила до этого не вырубилась. Потом еда. Потом дела параллельно с общением. И примерно в полночь или полпервого я ложусь спать.
Однообразие - это когда восприятие становится ватным.
"Улыбайтесь, господа, улыбайтесь."

В детстве мы ждем начала школьных дней. Нам кажется, что начнется совсем новая жизнь, что мы будем уже взрослые и самостоятельные.
В школе мы ждем, когда она закончится и начнется прекрасная пора отвязной молодости, университеты. То время, которое восхваляют, как лучшее в жизни.
В институте мы знаем, что эти пять лет скоро закончатся, и мы пустимся в свободное, независимое плавание. Никто не будет стоять над душой, мы будем зарабатывать деньги и тратить их так, как нам хочется.
Закончив университет, мы идем на работу. Она тоже когда-то закончится. Когда наступит смерть. И смутная надежда, что после нее эта пора стабильно наступающих обломов-таки закончится, еле заметно подзаряжает батарейку, которая позволяет нам влачиться дальше по жизни.

Жил был обычный человек. Один из многих. Родился в обычном российском городе, в обычной семье. За компанию с другом пошел в кружок дзюдо. Закончил его. Друг не доучился. Паралельно была школа... Учился как все. Не лучше, не хуже. К концу школы стал замечать, что удачлив. Удача была капризной, сначала стращала, а потом легко решала все проблемы и трудности. В одиннадцатом классе все уже выбрали себе, куда будут поступать, ходили на курсы, готовились... он не готовился. Он вообще не знал, что будет делать дальше. Вслед за другом пошел в институт и поступил без подготовки. Друг не доучился. В институте понял, что удача приносит ему все, в чем есть потребность. Если поставлена задача, информация сама находит его. Если есть сложность, но обязательно "пронесет". "Меня ведут", - в первый раз подумал он.
Институт закончен, диплом защищен... звонок работодателя по вакансии по профессии. Никто из курса не смог устроиться, кроме него.
"Меня определенно ведет судьба, я предназначен для многого. Все так легко дается, все происходит само. Я ничего для этого не делаю. Определенно, это не просто так.".....

Он лежал здесь уже больше полувека. Бока истрепались, раскрошились, соседи давно осыпались. Голуби достали, дождь оставил промоины, серое небо наверху страшно надоело своим постоянством. Ему было скучно. Ему надоело смотреть на это небо, этот город, где суетились эти странные существа, те самые, что положили его сюда и забыли. А ведь когда-то он был совсем новенький, сверкал ровными боками и был так горд, когда его напомадили модным раствором и положили рядом с такими же молодыми и гордыми. А теперь... где они все? Кто их видит, кроме неба и голубей? Он посмотрел вниз. Вечерело, далеко внизу коротышки шли по домам с работы. Вдруг, крошка под ним осыпалась и... он полетел! Он полетел вниз! О, да! Вот и настал его час, час его предназначения! Полвека ожидания! Так вот она - цель его существования!


"Меня определенно ведут, - думал он, возвращаясь с работы. - У меня великое предназначение"

....

В колонках играет - Канцлер Ги _ Мадонна канцлера Ролена
Интересно, что чувствовал человек и о чем думал, когда писал это.

В колонках играет - Последнее испытание(Саруман,Мириам) - Судьба
Гудел ветер. Поскрипывали ставни. В очаге трепыхался огонь, пятном света разгоняя мрак небольшой комнаты. Больше холодную тишину не нарушало ничего.
Вераниэль поежилась под шалью. Долгая зима подходила к концу. Очередная. Очередная зима в чужой стране. Она ненавидела эти вечера. Вечера, когда прошлое оживало, выступало из углов причудливыми тенями, отражалось в пламени… Когда надежда продолжала теплиться, как искра в угольке…
Эльфийка протянула руку и помешала угли. Если бы и от мыслей можно было избавиться так же легко. Но память не уходит. Память сдавливает, как сдавливает холодный металл на запястье. Синие камни браслета мерцали в полутьме. Синие, как ЕГО глаза.
Дети ничего не спрашивают. Дочь молчит, сын говорит, что все будет хорошо, улыбается. Все держат в себе, как ОН. Под пыткой не сознаются, что они думают на самом деле. Вот и сейчас Эйвинд остался в Академии, лишь бы не чувствовать этот очередной вечер, не видеть, как мать будет вспоминать. Дочь все больше отдаляется, находит утешение в чужой религии. Только она, Вераниэль, нигде не может забыть. Ехать сюда, в ЕГО страну, наверное, было ошибкой. Но больше было не куда. А он не вернется…. Столько лет… уже не вернется… но искра горит в угольке.
Негромкий, но уверенный стук в дверь. Полночь. Кому она понадобилась? Вераниэль встала с кресла, поудобнее запахнулась в шаль и взяла подсвечник. На длинных светлых волосах запрыгали звездочки. Легкой походкой эльфийка выпорхнула в прихожую, поставила подсвечник на небольшой столик, на всякий случай приготовилась пустить в ход магию и отодвинула засов.
Сырость, ветер и мелкие капли раннего весеннего дождя ворвались в приоткрытую дверь. Силуэт за порогом поклонился. Свет от свечей выявил краешек черного плаща, белую рясу. Жрец?
- Простите за поздний визит, миледи, - сказал ровный, бесцветный голос почти без интонации. – Но в храме нужна ваша помощь. Раненому требуется осмотр.
- Мне надо собраться, - что бы это ни было – поможет какое-то время не думать. – Войдите, святой отец, я схожу оденусь.
Жрец без лишних слов вошел. Последователь богини смерти. Видимо, раненый совсем плох. Какой странный взгляд у этого совсем не старого ария. В неверном свете свечей он кажется неживым. Хотя, орден Хель – мрачный орден. Жизнелюбия от них ожидать не приходится.
Вераниэль сходила в комнату, надела теплую накидку и тяжелый плащ, захватила сумку с элексирами и инструментами и вернулась в прихожую. Жрец даже не пошевелился за это время. Не сказав более ни слова, он вышел в ночь.
Промозглость кое-где разгонял свет факелов вдалеке. Идти было тяжело, ноги утопали в снежной каше. Вместе с дождем падали снежинки, ветер задувал их под капюшон плаща, но горную эльфийку холодом не испугать. Жрец идет рядом пружинистой походкой воина. Какая она рассеянная, даже не спросила его имени. Мало ли… хотя, кому она здесь нужна.
Арии все такие разные. Кажется, гораздо разнообразнее, чем альвы. Правда, возможно, она просто слишком долго прожила среди них. Вот этот идет рядом, как стена с тяжелой каменной кладкой. Отстранен, закрыт, заперт, ключ выброшен. И это пугает, потому что изнутри может вылезти все, что угодно. Но бывают и другие…
… Рядом срывается вниз водопад. Широкая мальчишеская улыбка, озорной взгляд. Внутри огонь и страсть. Как же он упивался каждым мгновением жизни!
- Ты меня любишь? – провокационный вопрос. Сейчас опять выкинет что-нибудь особенное. Альвы бы никогда…
- Конечно, милый.
Улыбка еще шире, а глаза сияют. Сдергивает с себя колет, стремительно разбегается… дыхание перехватывает испуг… исчезает из видимости.
- Люююююбиииииишь! – летит вниз крик. Сумасшедший! Здесь высоко! Всплеск. Отсюда хорошо видна чаша водопада и пена, образованная бурлящим потоком. Всплывает в нескольких шагах от него, и по пещере заметался восторженный крик.
Ступеньки, ступеньки вниз, очередной поворот… стоит, улыбается. С него течет вода, а он улыбается. Черные волосы облепили смуглое, загорелое на горном солнце, лицо. Сапфиры глаз, и жадность губ, плетенье рук, дыханья жар…
… Стоит, облокотившись на очаг, руки скрещены на груди. Смотрит на огонь. Всегда так стоит, когда что-то решает. На лбу еле заметная вертикальная морщинка. Ему не легко.
- Я вернусь, - говорит твердо, пылко, но за этим прячется мука. – Слышишь, вернусь.
Поднимает голову. Смотрит двумя озерами.
- Я избавлюсь от этих кошмаров, докажу ему, и мы уедем.
Подходит. Встает на колени. Глаза в глаза.
- Он не посмеет сказать, что ты вышла замуж за безродного. Мой отец был не последним арием Камелота. И мой долг перед тобой вычеркнуть часть прошлого, чтобы не просыпаться больше ночами с криком. Милая, это мой долг. Но я вернусь, и мы уедем.
Вот и объясни ему сейчас, что ей все равно, что про нее скажут. Для нее важно здесь и сейчас. Но он не может. Ему не нужна подачка, случайность или кража. Он должен завоевать. Ему тяжело, но по-другому он не может…
Он ушел, а почти на следующий день она узнала, что у них будут дети. Почему не удержала, почему? Звон колокола ворвался в воспоминания и вернул в настоящее. Полночь. Вот и громада Пантеона. Они уже минули ворота, а она и не заметила. Холодный, как эта ночь, жрец молча провел ее в помещения и остановился у какой-то комнаты.
- Сюда, - глухо прозвучал его голос, оттолкнувшись от толстых, безликих стен. Вераниэль кивнула и толкнула дверь.
Маленькая келья. В углу горит небольшая печка, напротив нее кровать. На ней шкура. Между ними довольно большое окно. Ставни раскрыты и в нем то исчезает, то появляется просвечивающий сквозь облака лунный свет. Жар света печки, холод лун и полумрак. У окна съежился темный силуэт. Раненый, а сел.
- Господин, мне сказали, вы нуждаетесь в осмотре, - она делает пару шагов вперед. Ее голос одиноко звучит в мертвой тишине. Темная фигура вздрогнула, будто по ней прошел озноб. Медленно поднимает голову и поворачивается. Какое бледное и изможденное лицо… Что же надо делать с человеком… или альвом? Темные волосы растрепались, он сидит, скрестив руки на груди. Какие черные глаза… так смотрят, холод бежит по спине. Он в тени, на него падает только лунный свет, придает чертам полупрозрачность и мертвенность.
Вераниэль застыла, смотря на незнакомца.
Поднимается. Высокий, худощавый. Встает тяжело, неверными движениями. Руки трясутся, ему трудно стоять. Делает шаг, входит в круг теплого света. Камзол изношен и протерт… Смотрит.
У нее пересыхает во рту.
Глаза не черные. Они синие. Сапфиры глаз. Потухшие сапфиры глаз… НЕТ!!! Взгляд раненого волка, приползшего умирать. Молчит. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Синие озера стали еще глубже, как и морщина на лбу. Морщины… Еле стоит, боится что-нибудь сказать. БОГИНЯ, ЧТО ЖЕ С НИМ СДЕЛАЛИ!
- Я… - тоскливый взгляд бегает по ее лицу, словно стараясь запомнить каждую черту, или наоборот вспомнить, в них блестят слезы, убитый голос. – Я вернулся, но… - что «но», богиня! что «но»!!! вернулся! Проклятие, что же она стоит! Он добавляет шепотом. – но я больше не я.
- Что! – она не спрашивает, она кричит и рыдает, - Что! – он стискивает зубы от душевной боли, слезы льются из глаз, протягивает руки, прижимает к себе со сдавленным стоном. Он же ранен. Шепчет «прости», шепчет «ты», шепчет «без тебя я… умер». Слезы смешиваются, он целует. Горячий, у него жар и лихорадка. Смотрит в глаза, заваливается в сторону, падает на бок на кровать. Она рядом, поддерживает голову, гладит руками чужое, родное лицо. Он пытается сесть, заходится страшным кашлем, хрипит:
- Пойми, я… я… даэр.
Где-то внутри холодеет. Что он говорит? Как это? О чем он? У него лихорадка! Руки разглаживают волосы, обнажая заостренные уши. Не может быть, наваждение. Где-то внутри холодеет. Но главное звенит в голове: «Вернулся! Вернулся! Все будет хорошо!»
- Ты здесь, все будет хорошо, - говорит она. Он смотрит. Глаза черные, измотанные. Смотрит долго, о чем-то думает. Прижимается обессиленно, затихает. Дыхание постепенно выравнивается.
Его голова на ее коленях. Она нежно гладит его черные волосы и тихо шепчет:
- Все будет хорошо.

Я люблю цитаты. Даже если я с ними, порой, не соглашаюсь, интересная или интересно оформленная мысль, доставляет мне удовольствие. Очень долго я отказывалась начинать их собирать, мотивируя это тем, что очень уж много цитат я упустила УЖЕ. Потому коллекция пока небольшая, ибо начата совсем недавно.
- Я не могу прекратить то, что они просят прекратить, потому что я и не начинал. [Шут. Р.Хобб. Королевский убийца.]
- Так у кого из нас на голове мешок? Хочешь, прорежу тебе дырочку? [Шут. Р.Хобб. Королевский убийца]
- Что вы делаете? - Ваяю дракона. [Шут и Верити. Р.Хобб. Королевский убийца.]
- Не допускай беспокойства в свою душу. Беспокоясь о чем-то, ты заимствуешь из будущего печали, которые, может статься, наяву еще тебя обойдут, и тем самым пренебрегаешь настощим, которым следует наслаждаться. тот, кто попусту страдает о завтрашнем дне, теряет день сегодняшний, да и будущее свое отравляет, загодя ожидая скверного. [Бирандол, жрец Са. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Чем больше изводишься мыслями о поражении, тем вернее оно постигнет тебя. [Бирандол, жрец Са. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Следует рассчитывать на будущее и предвкушать будущее, не боясь будущего. [Мудрость Са. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Жрецу не следует выносить суждений, покуда он не возможет субить, словно сам Са, покуда не достигнут совершенства его милосердие и справедливость. [Мудрость Са. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Доколе ты считаешь это невозможным, твой разум остается закрытыс и не способным понять. [Бирандол, жрец Са (?). Р.Хобб. Волшебный корабль.]
- Мы не смеем субить, ибо не обладаем совершенным милосердием и совершенной справедливостью. Стоит лишь утешать и прощать. [Уинтроу. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Следует руководствоваться только твоими помыслами о Са, а не своими впечатлениями от поступков других. [Бирандол. Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Не заплутает твой разум, если направляют его помыслы Са [Р.Хобб. Волшебный корабль]
- Прими свою долю и расти духовно. [Р.Хобб. Волшебный корабль]
- У меня не идет из головы, что наш мир - создание сумеречного божества и что я сам - частица его мрака. [Чоран. Злой демиург]
- Занимайся тем, что тебе по силам. Остальное - недоработка Бога.
- Почти. Хотя не совсем. Хотя, почему не совсем? Что-то такое. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- Бла-го-ра-зу-ми-е. Какая скука! [Джарлаксл. Р.Сальваторе.]
- Господи, Боже мой! ужели есть во мне Нечто, что может вместить Тебя? [св.Августин. Исповедь]
- Жизнь - это повесть, исполненная воплей и ярости. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- Мы убежали из этого мира, а этот мир пусть делает, что хочет: гибнет, развратничает, а мы спасаемся здесь. [цистерцианцы(?)]
- Я сделался экзистенциально безутешен, радикально скептичен, непроницаем для иллюзий. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- Сладко лежать под уютным покровом земли. [Дж.Моск. Смерти не существует]
- Не имеючи за что просить прощения, и не будешь прощен. Достаточно, чтобы чувствовать себя проклятым - бессрочно. [У.Эко. Таинственное пламя]
- В мире не существует цели. Мир - это ленивое недоразумение. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- Перед всем можно устоять, окромя соблазнов. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- ... жизнь дурна оттого, что она при всем безумии банальна и устало воспроизводит один и тот же ритуал - смерть. [У.Эко. Таинственное пламя...]
- Лучше без точно сформулированной цели двигаться вперед, чем без цели стоять на месте и уж наверняка лучше, чем без цели пятиться. [Э.Регис. А.Сапковский. Башня ласточки]
- Мужество - это не способность смотреть в лицо смерти. Это дано многим. Мужество - это способность спокойно смотреть в лицо жизни. [Проказница(?) Р.Хобб. Безумный корабль]
- Завтрашний день воздаст тебе по сумме дней вчерашних. [Р.Хобб. Безумный корабль]
- В раю климат лучше, но в аду компания приятнее [Вольтер]
- Всякий, кто любит одиночество, либо дикий зверь, либо Господь Бог. [Ф.Бэкон]
- Кроме самого себя словом перемолвиться решительно не с кем. [О.Уальд]
- Они никогда не упустят возможность упустить возможность. [ШХ. Гай Ричи. к\ф "Шерлок Холмс"]
- И на какой стадии процесс? Созерцательной? [ШХ. Гай Ричи. к\ф "Шерлок Холмс"]
- Он был истинным рыцарем по отношению к дамам и, быть может, даже более того (но это уж на его совести) [В.Скотт. Монастырь]
- Конец света не наступил. Мир не погиб и не сгорел. Во всяком случае - не весь. Но все равно было весело. [А.Сапковский. Башня шута]
- Не спи в седле! - А я не сплю, я творчески мыслю. [Лютик. А.Сапковский. Башня ласточки]
- Это самый лучший полуфабрикат из всех полуфабрикатов, которые я пил! [Золтан. А.Сапковский. Крещение огнем.]
- У каждого свои достоинства. Для нейтрализации недостатков. [Э.Регис. А.Сапковский. Крещение огнем]
- Тронулись большим табором, в котором было все: юные девы, бортники, трапперы, бабы, дети, юные девы, домашний скот, домашний скарб, юные девы. И чертовски много меда. От этого меда все так и липло к рукам. Даже юные девы. [Лютик. А.Сапковский. Башня ласточки]
- Старик этот сам превратился в подобие документа, который уже подписали, запечатали и очень скоро пошлют. [Дж.Мередит. Испытание Ричарда Феверела]
- Планирование - самое большое зло, которое только может быть. Жизнь страсть как любит выдергивать у нас коврик из-под ног. А счастье в том, чтобы радоваться мелочам и не загоняться мыслями о том, чего не исправишь, или о том, чего точно не сможешь сделать. [Ланжан]
- Надежда - это отрицание реальности. Морковка, которую подвешивают перед носом битюга, чтобы он шел и шел вперед, пытаясь до нее дотянуться. Пора выбросить морковку и идти вперед с открытыми глазами. [Рейстлин. Драгонлэнс. Драконы осенних сумерек]
- Так вот каково это, оказывается - умирать. Ощущение интересное, жалко только, скоро кончится. [Тассельхоф. Драгонлэнс. Драконы осенних сумерек]
- Так-то оно так, потому как не может того быть, кабы не было бы никак и не потому что оно вообще, а потому что когда оно что, тогда оно и пожалуйста.
- Между тем, что я думаю, тем, что я хочу сказать, тем, что я, как мне кажется, говорю, тем, что я говорю, и тем, что вы хотите услышать, тем, что, как вам кажется, вы слышите, тем, что вы слышите, тем, что вы хотите понять, тем, что вы понимаете, стоит десять вариантов возникновения непонимания. Но всё-таки давайте попробуем...
- Что толку изобретать вещи, которые работают? Где здесь широта жеста, где дерзость мысли? Где величие созидательного труда? Что станет с миром, если все вещи будут работать как надо? Что тогда усовершенствовать? [гном-механие. Драгонлэнс. Война близнецов]
- Холодный профессионал. Ты видела его другим? - В чуланчике. [кинофильм "Как украсть миллион"]
- Без магии я просто старик в балахоне. [З.Зул-Зарандер. сериал "Легенда об искателе"]
- Что вы замышляете, Рокэ? - полюбопытствовал Савиньяк/ - Злодейство, - вздохнул Алва, - разумеется, я замышляю злодейство, причем немыслимое. [В.Камша. Красное на красном]
- Я попала в легенду. Правильней сказать, вляпалась. [В.Камша. Из глубин. Луиза Арамона]
- Знаете, господа, как узнать, что время идет историческое? Просто всего происходит очень много и быстро. [А.Сапковский.Башня шутов.]

Давненько меня тут не было.
Эх, жаль нет у меня цифрового фотика и приходится все фоткать с мобильника. А на нем и цвета не те и пропорции вечно и рожи, в смысле, морды, кривые...

~ Арьергард ~

Замок выстоит. И войска тут не причем, стены Каскабель Холла никогда не падут, но это не особо утешало Менегура. Он был голоден. Если честно, он никогда не был настолько голодным. Колодец в атриуме замка снабжал его водой, которой хватило бы, чтобы продержаться до Четвертой Эры, но желудок каждую минуту напоминал Менегуру, что ему необходима пища.

Телега с провизией оказалась просто издевательством. Когда его армия, войска Короля Солитуда, покидали Каскабель Холл, а он остался на стенах в качестве арьергарда, чтобы прикрыть их отступление, они оставили одну повозку с припасами, которая должна была снабжать его едой последующие несколько месяцев. Только на следующую ночь после их отступления он обнаружил, что в повозке нет ничего съедобного. Все сундуки были забиты броней, которая досталась армии после вторжения в Морровинд. Очевидно, его союзники-северяне решили, что этот материал идеально подходит для приготовления заливного. Если бы данмеры узнали об этом, они бы до сих пор смеялись, ведь именно их караваны и ограбила его армия.

Менегур подумал, что его родственница и по совместительству наемница Эрин тоже сочла бы эту ситуацию весьма забавной. Она с большим пафосом говорила о коже нетчей, поскольку считалась экспертом по легкой броне, и очень часто упоминала о том, что эту кожу нельзя съесть в случае голода, в отличие от всех остальных. Жаль, что ее нет здесь, и она не может оценить всю иронию ситуации, с ненавистью подумал Менегур. Она вернулась в Морровинд еще до отступления королевской армии, предпочтя судьбу разыскиваемого дезертира свободному существованию в холоде Скайрима.

Все сорняки во дворе замка были подъедены уже на шестнадцатый день пребывания арьергарда в лице Менегура в Каскабель Холле. Весь замок был тщательно прочесан: сгнившие клубни в компостной яме, как и пыльный букет в опочивальне графини были съедены, почти каждая крыса и каждое насекомое было выслежено и сожрано, не считая самых хитрых, которые забились в замковые стены. Палаты смотрителей замка, в которых было под завязку мерзких несъедобных книг по юриспруденции, принесли урожай в виде нескольких хлебных корочек. Менегур даже соскабливал мох с камней. Но факт оставался фактом: он умрет от голода раньше, чем его армия вернется, чтобы уничтожить войска противника, которые окружили крепость.

"Самое ужасное, - сказал Менегур, который начал говорить с собой уже на второй день пребывания в одиночестве - Это близость пищи, и ее полнейшая при этом недосягаемость."

Огромная яблоневая роща простиралась акр за акром около стен замка. Спелые плоды поблескивали на солнце, а жестокий ветер доносил сладкие запахи до Каскабеля, видимо, специально, чтобы помучить его.

Как и большинство босмеров, Менегур был лучником. Он был мастером поединков на больших расстояниях, но в ближнем бою, если бы вдруг он все же решился покинуть замок и появиться на территории вражеского лагеря в роще, ему долго не продержаться, это он знал точно. В то же время, он знал, что попытается это сделать, но каждый раз откладывал день. И теперь, кажется, откладывать было уже некуда.

Менегур в первый раз одел броню из шкуры нетча, ощущая телом рыхлую, почти бархатную фактуру кожи. Он также чувствовал едва заметную пульсацию, которую он счел остаточным эффектом ядовитой плоти нетча, и она все еще кололась через месяцы после смерти самого существа. От этого он почему-то почувствовал себя полным энергии. Эрин очень точно описала ощущения, а еще она объяснила ему, как защитить себя, в то время, когда на тебе броня из кожи нетча.

Под покровом ночи Менегур выбрался из задних ворот замка, заперев их за собой огромным ключом. Он пробирался в рощу, пытаясь производить как можно меньше шума, но патруль, проходя мимо, все же заметил его. Оставаясь совершенно спокойным, Менегур сделал так, как учила его Эрин, начав двигаться только после того, как его атаковали. Клинок патрульного скользнул по броне и ушел влево, в результате чего молодой человек потерял равновесие. В этом и был весь трюк, насколько он понял: тебе надо приготовиться к тому, что тебя ударят, и начать двигаться одновременно с ударом, позволяя мембранной броне отвести удар.

Используй инерцию врага против него, как говорила Эрин.

В роще произошло еще несколько схваток, но каждый удар топора или меча уходил в сторону. Набрав полные пригоршни яблок, Менегур побежал обратно к замку. Он запер за собой задние ворота и приступил к оргии поедания яблок.

Неделю за неделей Босмер устраивал вылазки за едой. Стражи пытались предугадать время его появления, но его расписание было нерегулярным, и он всегда помнил, что если его атакуют, надо дождаться удара, принять его и потом повернуться. Таким образом он существовал и нес свою одинокую вахту в Каскабель Холле.

Четыре месяца спустя, когда он готовился к очередному походу за яблоками, Менегур услышал громкий стук в главные ворота. Наблюдая за группой с безопасного расстояния, он заметил щиты Короля Солитуда, его союзника, Графа Каскабеля, и их врага, Короля Фарруна. Судя по всему, перемирие было подписано - можно было расслабиться.

Менегур открыл ворота, и объединенная армия наводнила двор. Многие рыцари Фарруна хотели пожать руку человеку, которого они назвали Тенью Дерева, выразить свое восхищение его навыками обороны и извиниться за свои попытки убить его. Ничего личного, просто ребята выполняли свою работу.

"Кажется, в роще не осталось ни одного яблока." сказал Король Солитуда.

"Ну, я начал с краю и начал двигаться вглубь рощи," объяснил Менегур. "Еще я приносил фрукты, чтобы выманивать крыс из стен и есть хоть какое-то мясо."

"Мы провели последние несколько месяцев, работая над условиями перемирия," сказал Король. "Очень утомительное занятие. В любом случае, Граф получает обратно свой замок, но есть одна маленькая деталь, с которой хотелось бы разобраться. Ты наемник, стало быть, сам отвечаешь за свое содержание. Если бы ты был моим солдатом, все могло бы быть по-другому, но есть некие старые правила, которые нужно соблюдать."

Менегур ждал удара.

"Проблема в том," продолжил Король. "что ты присвоил себе большую часть урожая Графа во время своего пребывания здесь. При любом раскладе, если подсчитать, получается, что ты съел яблок на сумму, явно превышающую твою зарплату наемника. Понятно, что мне бы очень не хотелось штрафовать тебя, учитывая, что ты в одиночку защищал замок в столь неприятных условиях, но согласись, очень важно соблюдать старые законы, так ведь?"

"Конечно," ответил Менегур, принимая удар.

"Я рад это слышать," сказал Король. "По нашим подсчетам ты должен Графу Каскабеля тридцать семь Имперских золотых."

"Которые я с большим удовольствием заплачу себе после осеннего сбора урожая," сказал Менегур. "Там осталось гораздо больше яблок, чем вы думаете."

Король Солитуда, Король Фарруна и Граф Каскабеля уставились на босмер.

"Вы же решили действовать в соответствии со старыми сводами законов, а у меня было время, чтобы прочесть огромное количество книг, пока вы заключали свое перемирие. В 246 г. Третьей Эры, во время правления Уриэля IV, Имперский Совет, пытаясь прояснить некоторые аспекты прав на собственность в Скайриме в те смутные дни, постановил, что человек, мирно контролирующий замок на протяжении более трех месяцев, получает все права и титулы владельца этого замка. Это очень хороший закон, который должен был обескуражить отсутствующих и иностранных землевладельцев". Менегур улыбнулся, испытывая уже знакомые ощущения, когда удар отражается от брони. "По закону теперь я являюсь Графом Каскабеля."

Сын Менегура все еще носит титул Графа Каскабеля. И выращивает самые вкусные яблоки во всей Империи.

- Тенас Мурл

Кринн. Перед тем, как скинуть на Истар огненную гору, боги посылали разные знамения, надеясь, что истарцы одумаются. Началось все с небывало жаркой для этого времени года погоды. Потом были грозы, бури, смерчи, небо приобрело другой оттенок, затем землетрясения... Знамения.
Я с любопытством смотрю за окно.
За 21 год я заметила кучу интересных изменений.
Стало больше бурь и гроз. Ни одно лето не обходится без серии шквальных гроз с ураганным ветром, когда небо трещит как разрываемое покрывало, а молнии вспыхивают как один продолжительный разряд, а деревья за окном дружно ложаться в горизонталь.
Это из-за ухудшения экологии.
Раньше зима была себе как зима. Холодная или теплая, но зима. Теперь... В прошлом, кажется, году... или позапрошлом я вообще толком не видела зимой снега. Даже на Новый год погода мало отличалась от поздней осени. Но при этом я помню, как тоже совсем недавно у меня отваливалась рука от сорокоградусного мороза и не спасала ни перчатка, засунутая в настоящую варежку из теплой овечьей шерсти, ни пуховая куртка поверх кучи теплых свитеров, а на ресницах оседал крепкий иней, так что веки при закрытии примерзались. Эта зима не была очень холодной. Зато было столько снега, что половодье на нашей речке-вонючке в этом году, кажется, не прекращалось с осени, когда вода разлилась от чрезмерно бурных осадков.
Ну, погода же меняется... в 16 веке вон на каналах Брюсселя люди катались на коньках. В 20 веке там льда никто ни разу не видел.
Когда я была помладше, сообщения о землетрясении или наводнении или еще какой подобной катастрофе где-то в мире было сродни "событию года". И дело не в СМИ, а в том, что происходили они действительно реже. Теперь же каждый день читаем в новостях о том, что где-то кого-то трясет, где-то что-то сошло, где-то кого-то смыло, сдуло, стряхнуло, сожгло. В Африке выпадает снег, северная Европа изнывает от жары. Америку парализовало снегопадом, Греция сгорела от пожаров.
Это было всегда, просто мы не знали - глобализация.
Солнце стало злым. В детстве я могла быть на нем гораздо дольше, чем сейчас. Теперь я кое-как переношу его только зимой, а в остальное время предпочитаю передвигаться ночью. Стоя на солнце болезненно ощущаешь, что ты ему не нравишься и оно бы избавилось от тебя, не будь ты таким маленьким и так далеко.
Еще бы больше дома сидела - вообще свежий воздух показался бы ядом.
Кстати да, после посещения придорожной рощи в три полусгнивших ствола и посидев там на выброшенной кем-то шине, получаешь такое отравление кислородом, будто обкурился не той травы, и хочется срочно присосаться к чьей-нибудь вохлопной трубе.
Эколооогия.
Я всегда была чувствительна к магнитным бурям, фазам луны, наползающим, уползающим тучкам и перемене давления. Но теперь погода меняется за пару секунд на совершенно противоположные показатели. Жуткое издевательство со стороны нее надо мной. Как давно не было нормального очищающего воздух дождя, когда чувствуется кругом одна свежесть. Нет, что вы. Или удушающая жара или противная слякоть с пронизывающим ветром.
Это просто в Москве расстреливают облака, а мы потом получаем.
Начало апреля, десятый час, вечер, а солнце еще не зашло...
И таких примеров великое множество.
Люди не вняли знамениям богов, и боги скинули на них Огненную гору.
Сказка. А у меня опять голова болит.
Почти середина мая, 27 градусов тепла, утром было повышенное давление, сейчас пониженное, утром был ливень, сейчас солнце и духота... а нет, вот опять тучка, в конце недели обещали заморозки. 2010 год. Катаклизм. Уже далеко не начало. :)
(запись шутливая, но в каждой шутке есть доля шутки)