Надо понять, роль Стрелкова фундаментальна. 

 

Это тип русского идеалиста, консерватора, настоящего патриота, который уничтожил бездну между принципами и действиями, а эта бездна — парализующий бич нашего патриотизма.

 

Когда русские остро осознают, что над нашими ценностями глумятся, нашими интересами торгуют, а власть присваивают не лучшие, а подлейшие, что они делают? 

 

Тоскуют, ноют, ругают "малый народ", пьют, конечно, или объединяются в небольшие движения, которые быстро разваливаются Системой, а самые пассионарные бросаются на драки, агрессию и бессмысленную жестокость и жертвенность.

 

Кого-то подкупает для технических целей оппозиция, кого-то ставят под кураторство правоохранительные органы и спецслужбы. 

 

Это порочный круг. Никто не наносит удара по врагу, никто не утверждает свою цельность, никто не идет, стойко и распрямив спину, до конца. Ведь жертвуют собой ребята, русские националисты, национал-большевики или "приморские партизаны", гибнут в драках, садятся, но без цели и смысла. И никого не задевают. Русские продолжают обывательский сон. А другие десятилетиями только болтают и красуются. Жалкое зрелище. 

 

И вот появляется Стрелков. Русский. Строгий. Наивный и застенчивый. Идеалист. С принципами. В мирной жизни, наверняка, не затребованный и несколько неловкий. И идет на передовую Народной Войны. Идет сам. Тем самым он разрывает оковы бессилия, марево страха, угнетенность и депрессивность неспособности перевести идеалы в действие. 

 

Если бы он остановился в Крыму или был бы убит в первые дни обороны Славянска, мы бы о нем не знали. И тогда пали прекрасные люди, тоже герои, как и он, тоже русские, разорвавшие оковы морока. И некоторые были моими друзьями. Но Стрелков выстоял и создал армию. И стал центром нашей надежды, нашей воли, нашего преображения. 

 

Все остальные не менее хороши, мужественны, и слегка нелепы как все русские, но Стрелков затронул что-то в нашей душе, в нашем национальном чувстве. И на него низвергся русский миф, наша жажда героя. Он просто выполнял долг. Да. Но это не долг профессионала или человека, оказавшегося в сложной ситуации волей судеб. Это ЕГО долг. 

 

Это РУССКИЙ долг, оказавшийся весомее лени, безволия, страха, безразличия, скованности. В том-то и дело, что Стрелков все сделал САМ. Вот что важно: именно САМ. 

 

И через него мы тоже стали ближе к нам САМИМ. Мы увидели, что мы можем. Солдаты, которые воевали в Афганистане и Чечне, тоже были герои. Но шли они туда не сами. Они выполняли долг, имя которому Государство. А Стрелков выполнял долг, имя которому Идея. Русская Идея. И он пробил барьеры в нашей душе. Он нас раскрепостил. Стрелков что-то поправил в нас, подлечил. 

 

Мы думали, что такого уже никогда не будет — бесстрашного русского православного Воина, отправляющегося на Священную Войну по собственной воле. Но он отправился. И начал побеждать. И с каждым его успехом, с каждой сводкой побеждали мы. Побеждала Россия. 

 

Дело вообще не в его политических убеждениях и даже не в достоинствах военачальника: дело глубже. Он стал нашим мифом. И больше он не принадлежит ни себе, ни службе, ни Государству, а только этому мифу, русскому мифу о том, какими мы когда-то были и какими, оказывается, мы снова в любой момент можем стать. 

 

Ненависть к Стрелкову — это ненависть враждебной нам расы, не в биологическом смысле, а в духовном. Расы технологов, мошенников, чиновников, манипуляторов, торговцев. Вернер Зомбарт говорил, что есть два типа людей — раса торговцев и раса героев. Европа Нового времени — это результат победы расы торговцев (капитализм) над расой героев (Средневековье). 

 

Стрелков — это русское Средневековье. Потому что само Православие не может быть "современным", это будет пародия, симулякр. Оно может быть либо Античным, либо Средневековым. "Современность" — это вотчина антихриста. Поэтому Стрелков из бывшего. Но не того бывшего, что прошло и все, а то, что было по-настоящему и есть до сих пор, как ядро наших душ, как тайный центр русского самосознания. 

 

Мы еще не осознали до конца, что значит для нас Стрелков. Но та ярость, которую он вызывает у всякой нечести, ту зависть, которой пышат к нему мелкие натуры, та ненависть, которую он провоцирует у Запада и хунты — это знаки того, что он не случаен. И снова не лично, не индивидуально, но как носитель русского типа. Настоящему русскому в Стрелкове понятно всё. Он и есть мы. Один Народ. Народ пробуждающийся. 

 

Я очень бы просил тех, кто прислушивается к моим словам, отнестись к этой фигуре деликатно. Это наше достояние, это огромная ценность. Поэтому его так хотели убить, убрать, занизить, опошлить, а теперь еще и обрушить. Если мы дадим это сделать, грош нам всем цена. 

 

За миф надо биться, как Стрелков бился и бьется за Новороссию, за Большую Россию, за каждого из нас. 

 

Спаси тебя Христос, Игорь

 

источник